Да, она изменила мою жизнь.

Pov: Эмили Баскервиль.

Самое чудовищное, что может произойти с нами – это война. Она не щадит никого. Каждый, кто проходит через её горнило, навсегда остаётся отмеченным её ужасом. Моё раздражение и отчаяние не знали границ. Мой муж и дети сражаются на стороне Волан-Де-Морта. Что может быть хуже? В то время, когда нужно объединиться, моя семья распадается на части. И это невыносимо. Дети унаследовали характер отца, но при этом противостоят ему – это бомба замедленного действия. Рано или поздно всё взорвётся. Кассио сейчас двадцать один год. Мой мальчик, окончивший Кастелобрушу, насильно втянутый в ряды Пожирателей. Он пытался сопротивляться, но последствия были ужасны. Когда Волан-Де-Морт применил Круциатус к нам с Джоном и пригрозил уничтожить нас, если Кас не присоединится к нему, наш сын без колебаний согласился. Я уверена: Кассио просто хотел, чтобы Волан-Де-Морт оставил нас в покое. А я в тот момент готова была на всё, даже на смерть, лишь бы моих детей не тронули. Но... Соня, моя девочка, теперь тоже здесь, в Малфой-мэноре. Когда она вошла в зал, я не узнала её. Новая стрижка, тёмная одежда, а в глазах – вместо радости, одна лишь ярость и ненависть. Её лицо выражало обиду, гнев и разочарование. Разочарование в нас, родителях. И именно это подтолкнуло её к тому, что произошло дальше. Я знала точно – с нами Софи не станет разговаривать, и Кас, её брат, попытался до неё достучаться. Но это бесполезно. Софи никогда никого не слушает. Особенно в таком состоянии. – Не смей больше трогать мою дочь, ясно? – мой собственный голос прозвучал чужим. Но если кто-то посмеет причинить вред моим детям... Я не стану говорить, что с ним произойдёт. – Какое право ты имеешь что-то ей запрещать? И уж тем более – поднимать на неё руку! – я приблизилась к нему вплотную и прошипела сквозь зубы: – Я убью самого жестоким образом того, кто посмеет причинить зло моим детям. И знай, я уничтожу его, – Джон понял, о ком я. – Я... ударил её?.. – проигнорировав часть моих слов, пробормотал он, а у меня к горлу подступил ком. – Но я... – Клянусь, я оставлю тебя, если ты ещё раз посмеешь тронуть их. Или хотя бы попытаешься, – от переизбытка эмоций я начала активно жестикулировать. Я прекрасно помню тот день, когда Метка на руке Джона начала жечь с новой силой. Он не хотел возвращаться к этому. Мой муж был уверен, что Волан-Де-Морта больше нет и что мы наконец заживём нормальной жизнью. Но всё пошло под откос в тот вечер. Нас привели в зал, где Тёмный Лорд представлял собой нечто, лишь отдалённо напоминающее человека. Да и человеком он никогда не был. В моих глазах. Мы знали, что Хогвартс – безопасное место. Именно поэтому отправили туда Соню, толком не объяснив причин. Вот и результат. А позже он дал Драко Малфою, шестнадцатилетнему мальчику, невыполнимое задание. И тогда я поняла, что ситуация выходит из-под контроля. А Софи считает своего отца предателем. – Я не контролирую себя в последнее время, Эмили. Схожу с ума. Ты бы только знала, что мне приходилось делать с теми, кто отказывался ему подчиняться. Их лица до сих пор передо мной... И я не знаю, как избавиться от этих видений, – он на мгновение замолчал. – Я не хочу, чтобы она увидела то же, что и я. Он обхватил мои руки. – То, что она услышала в зале – это не мои истинные мысли. Я так не считаю. И против сына Люциуса я ничего не имею... Да и кто в здравом уме будет против счастья собственной дочери? Услышав это, я смягчилась. Ведь я и правда подумала, что в Трапезном зале он говорил это Соне всерьёз. – Тогда скажи ей всё. Она должна знать твоё истинное отношение ко всей этой ситуации. Скажи ей, пока не стало слишком поздно, Джон.

Pov: София.

Спустя некоторое время я взяла за руку Малфоя, и мы подошли к двери. – Может, мне остаться у тебя? Мы могли бы обсудить всё, что происходит между нами, – неожиданно предложил он. – Тебе пора, – я улыбнулась. – Мне нужно отдохнуть. Увидимся завтра. И, не дожидаясь ответа, я закрыла дверь прямо перед его носом. Нагло, ничего не скажешь. Я сделала это не потому, что пытаюсь строить из себя неприступную королеву. Просто у меня было одно важное дело. Хотя... Пусть Драко тоже поволнуется за наши отношения. В последнее время всё настолько запуталось, что я даже боюсь представить, что будет дальше. Но сейчас у меня есть тайна, которую я вынуждена скрывать. Я понимала: если меня поймают, конец придёт не только мне. Моей семье тоже. А я не хочу подвергать их опасности. Дополнительно заклинанием я закрыла дверь и наложила оглушение. – Поттер! – я взяла осколок зеркала, надеясь, что Пэнси успела передать ему второй. – Софи, как обстановка? Есть новости? – Ничего существенного. Не думаю, что Волан-Де-Морт станет делиться своими «гениальными» планами, пока не узнает меня получше. Но я уверена, что произвела на него впечатление, – я на мгновение притихла, прислушиваясь к звукам за дверью. – А у вас есть что-нибудь? – Только то, что крестраж, который мы нашли с Дамблдором, оказался подделкой. Настоящий находится... – он развернул крошечный листок, – у Р.А.Б... И этот кто-то намерен его уничтожить, но кто он – мы не знаем, – закончил Поттер. – Совсем нет зацепок? – уточнила я. Гарри тяжело вздохнул: – Я буду сообщать тебе, как только что-то прояснится. А если Волан-Де-Морт задумает что-то... – Я вас предупрежу, – закончила я. После разговора с Поттером внутри осталась лишь пустота. Я больше не могла сидеть без дела. Мне нужен был воздух. Срочно. Краем глаза я взглянула на стол, где лежали распечатанные письма от отца. Я уже успела прочитать часть из них. Кас попал к Волан-Де-морту, когда тот был ещё слабым существом, способным лишь угрожать. Видимо, достаточно убедительно. Хотя мне это и трудно, но... я попробую простить их. И Каса, и отца. Позволю им наладить отношения. Я уверена, что отец сожалеет о своём поступке. Ненавидит себя за то, что ударил меня. До этого он никогда не позволял себе даже повысить на меня голос. А в Трапезном зале все эмоции, которые я так тщательно скрывала, вырвались наружу. Но говорить с ними сейчас я не хотела. Когда я вышла из поместья, перед этим натянув худи, на улице шёл дождь. Тёплый, летний. В такую погоду я обычно устраивалась на подоконнике, заваривала чай и читала любимую книгу. Я всегда любила дождь. Он успокаивает и заставляет задуматься. Хотя для некоторых пасмурная погода ассоциируется с грустью и тоской. Для меня – наоборот. Только сейчас мои мысли были заняты не чаем и книгами, а войной. И тем, что я, сговорившись с Гарри Поттером, передаю информацию о Волан-Де-Морте. В какой-то момент я поджала под себя ноги и уселась на скамейку со спинкой, запрокинув голову. Капли дождя падали мне на лицо, давая пищу для размышлений. «Я знаю, моя девочка, ты храбрая. Но я умоляю тебя – ничего не предпринимай. Тёмный Лорд только и ждёт, чтобы ты присоединилась к нему. Я люблю тебя больше жизни и не хочу, чтобы ты была здесь. Вы для меня всегда останетесь детьми. А детям не место на войне. Каса мне не удалось уберечь, за что я виню себя до сих пор. Поэтому будь подальше от Волан-Де-Морта.» Я не заметила, как капли дождя смешались со слезами. «Моя солнечная девочка, ты ведь знаешь, что я защищу вас всех. Если понадобится, я пожертвую своей жизнью, лишь бы вы были в безопасности. Всегда помни об этом. Даже если я разозлюсь и позволю себе лишнее.» Нет. Я не допущу, чтобы с кем-то из моих близких случилась беда. И я говорю сейчас не только о своей семье. Моих друзей это тоже не коснётся. Я обещаю. Служить ему... Это, блять, самое отвратительное, что только может быть. – Простите, мисс, но, кажется, у вас был тяжёлый день, – раздался тихий, знакомый голос. – Могу я как-то скрасить его? Я открыла глаза и инстинктивно смахнула слёзы, вытирая влагу с щёк. Тут же я удивилась и испугалась одновременно. От неожиданности. Тео. У меня не было сил злиться и расспрашивать, куда он пропал тогда, в школе. Нотт внезапно исчез. Перестал проводить с нами время. Как раз после того, как я переехала в комнату к Драко. Я видела его только в Большом зале, во время приёмов пищи. Но и тогда Тео молчал. И смотрел на меня так странно, что это вызывало целую бурю эмоций. В его глазах была необъяснимая боль. И я не могла понять – почему. А если наши взгляды встречались, Тео тут же отводил глаза. А теперь я вижу его здесь, в поместье Малфоев. Неожиданно для себя я крепко обняла Теодора, одновременно натягивая рукава своего просторного худи на кисти. В ответ он так же крепко обнял меня за талию, прижавшись лицом к моему плечу. Когда Нотт отстранился, его глаза встретились с моими. – Серьёзно, ты как? – с лёгкой улыбкой спросил он. Я покачала головой, давая понять, что не стоит сейчас на этом заострять внимание. – Что бы ты мне сейчас ни говорила, мне не нравится, что ты расстраиваешься из-за него. От этого заявления у меня отвисла челюсть. – С чего ты взял, что это из-за него? Какая глупость, – я закатила глаза. – Заметь, я даже не сказал, кого именно имею в виду, – на его лице промелькнула едва заметная улыбка. Накинув капюшон, я обхватила свои ноги руками, оставаясь сидеть на скамейке. Подбородок теперь упирался в колени. – И чего ты добьёшься этим? Будешь загонять себя в это состояние ещё сильнее? – Дело не в этом, – я развернулась к Нотту всем телом. – Скажи, я похожа на человека, который не умеет постоять за себя? Почему от меня всё скрывают? Я вроде бы адекватно реагирую на новости. Какими бы неприятными они ни были, – мне не хватило воздуха, чтобы закончить. Нотт резко, но в то же время мягко обхватил моё лицо ладонями. – Знаешь, что я тебе скажу? Ты – самая храбрая и смелая девушка из всех, кого я встречал... – он проговорил это с лёгкой неуверенностью, затем перевёл руки на мои плечи. – А на месте твоих родителей я бы сейчас тоже отругал тебя. Геройствует она. Ты представляешь, каково им? Смотреть на то, как дочь по приказу Тёмного Лорда убивает человека. Что они чувствуют? А что чувствуем мы, твои друзья? А Драко? Нотт всегда отличался прямолинейностью, что иногда действовало отрезвляюще. – Прекрати, – продолжил он. – Ради него, хотя бы. Ради человека, которого любишь. – Ты как здесь оказался? – я упрямо попыталась сменить тему. Хотя я и сказала Драко, что прощаю его, оказалось, что сделать это труднее, чем сказать. – Отец, – коротко ответил Тео, и я поняла, что эту тему лучше не затрагивать. – Так, я не понял. Давай обсудим ситуацию. Что тебя не устраивает? То, что он оставил тебя в Хогвартсе, применив усыпляющее? Я резко сузила глаза, сведя брови к переносице. – Откуда ты?... – прошептала я. Нотт лишь пожал плечами. – Драко, кто же ещё. Пойми... он старается сделать как лучше. Хоть и не всегда получается, конечно. Не зная, что ответить, я продолжила молчать. Тео закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя лицо под капли. Ещё один любитель дождя. – У меня раньше была зависимость, – неожиданно начал он. – На втором курсе, наверное. По ночам сидел и пялился в Зеркало Еиналеж, потому что видел в нём погибшую мать. Я могла только замереть. Ни пошевелиться, ни ответить. Его интонация пугала до дрожи. – Знаешь, кто помог мне справиться с этим? – я слушала Тео, не отрывая взгляда. – Драко. Он всегда был рядом. И помощи просить у него никогда не приходилось. Сам предлагал. Я слегка нахмурилась. – Ты так просто доверяешь мне это? – удивилась я. – Я просто показываю тебе, что ты ведёшь себя как ребёнок, обижаясь на него. Улыбнувшись, я ткнула Теодора локтем в бок. Он рассмеялся, пожимая плечами. Как этому человеку удаётся оставаться таким жизнерадостным? Несмотря ни на что? А у меня из головы не выходило письмо, которое мне дала Пэнси. Оно не давало мне покоя. Что же Пэнси могла там написать? – Слушай, а если Пэнси каким-то чудом доберётся сюда? – я решила поделиться своими переживаниями с Тео. – Забини не отпустит её одну. Повернувшись ко мне, он приподнял бровь и пожал плечами. – Значит, будем держаться вместе. Мне нечего было возразить. Он был прав. – Спасибо тебе, Тео, – просто сказала я и обняла друга. – Не пропадай больше, ладно? Нотт улыбнулся в ответ. – Спокойной ночи, – проговорил он и направился к поместью. В комнату я вернулась глубокой ночью. Мне было немного стыдно, что я обманула Драко. Он наверняка уже спит. Как бы не так. – Наконец-то. Я уж думал, вы до утра там просидите, – грубо проговорил он, стоя у моей двери. – Я дышала свежим воздухом, – безразлично ответила я. – Ты не имеешь права меня ревновать. Не проронив больше ни слова, Драко крепко обнял меня. – Я повёл себя как идиот, когда оставил тебя там... я хотел... – я резко приложила указательный палец к его губам. – Я уже давно простила тебя. Иди спать. Сегодня я хочу побыть одна. Драко нежно поцеловал меня в лоб. – Утром зайду за тобой. Пойдём на завтрак вместе. Жди меня. Дверь в мою комнату захлопнулась за спиной с глухим, окончательным звуком. Только теперь я позволила себе то, чего не могла позволить там. Спина ударилась о массивное дерево, и я медленно, как подкошенная, сползла на пол, уперев голову в колени. Тишина в комнате оглушала после того гулкого шума. Но она была обманчива — внутри меня всё ревело. И тогда я почувствовала её. Сначала — как далёкий, едва уловимый зуд на левом предплечье. Потом — будто под кожу ввели раскалённую иглу. Тонкую, острую, прожигающую насквозь. Я инстинктивно впилась пальцами в рукав худи, стараясь не издать ни звука. Чёрные линии, нанесённые когда-то магией — самой тёмной и грязной, — пульсировали изнутри, наполняясь тёплым, липким ядом. Это был не зов. Это было напоминание. Напоминание о том, что я — собственность. Что под этой кожей, под этой грубой тканью, на мне выжжено клеймо. Как на вещи. Я закусила губу до крови, пытаясь сдержать стон. Сжала предплечье правой ладонью, давя со всей силы, будто могла вдавить эту гадость обратно, в небытие. Но боль лишь нарастала, расползаясь по руке горячими волнами, поднимаясь к плечу, к шее. Казалось, вот-вот дойдёт до сердца и сожжёт его изнутри. Перед глазами поплыли картины собрания. Его взгляд, скользнувший по мне в тот момент, когда я осмелилась опустить глаза. Холодные пальцы, обхватившие мою руку как раз там, где сейчас горела Метка. Шёпот Нагайны, шипевшей у его ног. Волан-Де-Морт знал. Знал, что это больно. Знал, что каждый раз, когда Метка вспыхивала, это было не просто сообщение. Это было утверждение власти. Унижение. Он наслаждался этим — мыслью о том, что где-то в этот момент один из его «верных» слуг сжимается от боли, вспоминая о своём месте. Тихий, сдавленный звук вырвался из моей груди — нечто среднее между рыданием и смешком. Вот он, мой личный маленький ад. Тот, что всегда со мной. Рука горела всё сильнее. Казалось, кожа вот-вот лопнет, и из-под неё вырвется тот самый тёмный огонь, что плясал в его глазах. Я рванулась в ванную, почти не видя дороги от нахлынувших слёз. Рукав худи, мой щит, моя последняя защита от посторонних глаз, теперь был врагом. Я судорожно дёрнула за него, ткань соскользнула, обнажив кожу. Там, на бледной коже, чёрный знак пылал багровым ореолом. Края его были воспалёнными, красными, будто только что выжженными калёным железом. Я схватила полотенце, намочила его ледяной водой из-под крана и прижала к метке. Контраст был ужасен: ледяная ткань на раскалённой коже. Тело вздрогнуло от шока, но это была другая боль. Чистая, физическая. Почти облегчение. Я стояла, прижимая мокрое полотенце к руке, и смотрела в зеркало. На меня смотрела девушка в тёмной, помятой худи, с мокрым от слёз и пота лицом и растрёпанными волосами. В её глазах горел тот самый огонь — не тёмный, а яростный, живой. Огонь, который не могли выжечь даже Тёмные силы. Утром Драко показал мне родителей Пэнси. По их виду можно было понять, что творилось у них на душе. Я, с письмом от Пэнси в руках, подошла к ним так неожиданно, что они мгновенно подняли головы. – Здравствуйте, Теренс, Элоиза... – начала я. – Это может показаться странным, но... Ваша дочь передала вам это, – я протянула письмо, подписанное аккуратным почерком. Элоиза почти выхватила его у меня. Вот как она переживает за своего ребёнка. Теренс, в свою очередь, тоже придвинулся, и они вместе принялись читать. В какой-то момент по щеке Элоизы медленно скатилась слеза, и она подняла на меня взгляд. – Пэнси... она... – ей удалось с трудом выжать из себя. Её муж резко перевёл взгляд на меня. – Она что-нибудь говорила тебе? – обратился ко мне Теренс. – Нет, только попросила передать, – ответила я, а Малфой мягко взял мою руку, переплетя пальцы. Но то, что сказала дальше Элоиза Паркинсон, заставило меня замереть на месте. – Пэнси скоро будет здесь. В Малфой-мэноре.