Зависимость

Тэхён открывает дверь своей квартиры, зажмуривая глаза. Целый день сидеть на работе и смотреть на эти бумажки сил нет. Проходит, снимает пальто, кидает на пол и идёт на кухню, наливает себе стакан воды. Бизнес есть бизнес, но жить-то нужно, а он как, чокнутый сидит 24 часа в день в своём кабинете, который уже всё изведал: важные контракты и не очень, злость, грусть и успехи — всё. Только присаживаясь на диван замечает, что Гук не стоит как обычно возле плиты в своей майке, которая еле прикрывает бёдра и его охуенную задницу, и не готовит ужин для своего любимого. Встаёт, ставит стакан на стол и поднимается на второй этаж. Со спальни видна тусклая полоса света, Тэ аккуратно подходит к комнате, заглядывая в неё, но дверь, как назло, открывается настежь, и всё: его глаза, кажется, выпали из орбит, он сглатывает, видя перед собой Гука. В спальне включены лишь подсвечники, а на кровати лежит Чон, из одежды на нём лишь короткий топ и чёрные стринги, а на руках красные наручники с бархатной вставкой. — Папочка, я тебя ждал, — смотрит на Тэ игривым взглядом, облизывая губы. Его малыш прекрасен как никогда, что горло сдавливает, хочется кричать и швырять всё, что видишь. Тэхён сглатывает комок в горле, проходя в комнату, и, кажется, уже целую вечность не моргает. — Малыш, это что? — А что, тебе не нравится? Ты же сам сказал: хочешь что-то новое попробовать. — Какой ты догадливый! — Тэхён подходит к кровати и садится между разведённых ножек. Руками ведёт вверх-вниз, зная, что ему это нравится. Чон закусывает губу, приближается к лицу Тэ и шепчет почти в губы: — Накажи меня, хё-ё-ё-ён. — Как скажешь, детка. Тэ разрывает остатки одежды и отбрасывает их подальше, изучая взглядом тело, которое видит каждый раз, будто в первый. Накаченные руки, тонкая талия, кубики пресса и широкие бёдра. Он обожает его, готов дышать только Чоном и никогда не отпускать, чтобы никто не смотрел и не видел, чтобы только он любовался своим малышом. Тэхён впивается в губы, кусая их и оттягивая, проводит языком по ровному ряду зубов, отдавая всего себя. Чон тем временем, обхватывает бёдра тонкими ножками и имитирует толчки, знает, что нравится, когда так изводят. — Малыш хочет поиграть? — Да-а, папочка, да! Руки Тэ исследуют изгибы тела, царапая плечи. Спускается поцелуями вниз, прикусывая молочную кожу и оставляя багровый укус, доказывая, что Гуки только его. Ведёт кончиком языка к груди, обводит и кусает сосок, а второй зажимает между пальцев и слышит мычание и сладкий стон — это самые чудесные звуки. — Не томи, прошу. — Люблю, когда молишь. — Прошу, Тэхён-хён. Ведёт наверх, кусает за бедро, а руками подбирается к сладкой заднице, сжимая её в руках. Стоны Гука всё громче и громче, а Тэ нравится, нравится дарить ласку и любовь, наслаждение и удовольствие. Он готов только это и делать ночами и днями напролёт. — Папочка, сними наручники. — Ну, нет, мы сделаем по-другому. Тэ нащупывает замочек, отстёгивает и сразу же переворачивает Гука на живот, ставя в коленно-локтевую позу, пристегивая руки. — М-м, а как я буду тебя касаться? — Ты наказан, что слишком идеален. — Я же не виноват! — скулит Гуки. Тэ берёт в руки смазку с абрикосом, наносит на пальцы и сразу входит двумя, расстягивая малыша. — А-х-х, ещё, — молит, насаживается сам на пальцы, двигая попкой в их сторону. Тэ шлёпает по правой ягодице, слышит как затихают стоны и доносится только скулёж. Он не любит, когда его не слушаются. — А теперь считай до пяти, детка, —шлепок. — Один, м-м-м, — появляется покраснение, но контраст двух пальцев и шлепков сносит крышу им обоим. Удар. — Два, а-а-х-х, — Тэ кусает за бедро, зализывая укус. — Как бонусом, — шлепок. — А-а-а-х, три, — Чон уже не может. Он выгибается в спине, чуть ли не выворачиваясь. Только бы его взяли жёстко, но чувственно. Удар. — Четыре, д-а-а, — закусывет губу, что начинает капать кровь в перемешку с потом. Последний шлепок и самый сильный, что отдаётся в теле электрическим током. — Пять, а-а-х… Вводя третий палец, Тэ двигает ими быстро, доводя малыша до конца растяжки. — Умничка, — шепчет на ушко и целует в мочку. — Заслужил, малыш. — Да-да. Пальцы выходят, и Гуки чувствует возле его дырочки возбуждение. Тугой узел уже завязался, как он увидел своего мужа, когда тот в комнату зашёл. Тэхён целует каждый позвонок на спине парня и входит по основание, сразу касаясь эрогенной точки. — М-м-м… да, вот так, а-а-х… — Чон сам толкается навстречу, чтобы ближе, глубже и сильнее почувствовать его родного и любимого мужа. Он с ним хоть в огонь, в воду, да хоть с крыши спрыгнет, лишь бы быть с ним. Он без него ничто, как и Тэ без Чонгук. Они дополняют друг друга, как пазл, как инь и ян, как чёрное и белое, день и ночь. Толкаясь в податливое тело, у них обоих звёздочки в глазах и пелена в мыслях. Они ничего не чувствуют, кроме их самих, кроме этой безумной близости, которая только их, и навсегда останется в этой комнате до конца их жизней. Толчки грубые и жёсткие, но чувственные и страстные, будто пёрышко. Гуки стонет и кричит, а Тэ ухмыляется, знает, что они одно целое. Они поклялись быть всегда, их любовь настолько сильна, что может разрушить всю планету и ближайшие Вселенные к ним. Они навечно вместе. — М-м-м, Тээ уже… почти, м-м-м… Чувствует, как его чудо дрожит, он делает последние толчки и кончает на простынь в одно время с малышом. Они потные и разгорячённые ложатся на кровать — Кмх, Тэ, отстегни меня. — А, да, — берёт ключ и снимает наручники. — Не больно было в них? — поглаживает по голове Гука, перебирая волосы. — Нет, как с тобой может быть? Классно же я придумал, — смеётся Чон, целуя мужа в щёку. — Умничка мой. Они громко дышат, напитываясь силой и запахом друг друга, им всегда будет не хватать друг друга, но они ещё много времени, не одну ночь проведут вместе. — Пошли помоемся, — Тэ берёт на руки свою крошку, а тот утыкаясь в шею, целует его, обхватывая ручками за плечи и прижимаясь ближе. Они выходят только через час из ванны, разнеженные и чистые, меняют быстро простынь и ложатся в кровать. Гуки обхватывает всеми конечностями тело любимого, а тот целует его в носик и прижимает ближе к себе, проваливаясь в царство Морфея. Их любовь — бескрайняя.