Тебя стоило ждать так долго

В последний раз такая лавина эмоций сносила Ричи из-за Эдди. Исключительно из-за Эдди и ещё единожды, когда телеканал доверил ему свое шоу. Тогда, на радостях, его стошнило прямо на новые туфли. Он был, как собака, которая мочится и от страха, и восторга, только его эквивалентом этих эмоций была рвота. Когда Ричи пошутил так на концерте, зал его освистал. Определенно это был добрый знак — столько лет спустя он, наконец, мог посмотреть на кого-то другого. Сколько раз старый волк Ричи Тозиер выходил на охоту, чтобы найти лекарство от горькой тоски, но находил лишь утешение на одну ночь. «Отличный вариант», – проносилось у него в голове. Не больше. Достаточно, чтобы не потерять вкус к жизни. Не достаточно, чтобы не просыпаться по утрам с чувством чего-то утраченного — ровно до первого кофе. Ричи снова скользнул взглядом по залу — в баре было три десятка мужчин, но стоило ему посмотреть на него, и приходилось делать усилие, чтобы вдохнуть. Это был тощий низкорослый доходяга, тихо цедящий джин у барной стойки. Время от времени он встречался с ним взглядом, но тут же отводил глаза, напоминающие бильярдные шары. Каждый раз вовремя, потому что воздух застревал у Ричи в гортани, даже не пытаясь проникнуть в легкие. Нечто похожее он ощутил, когда пытался курить в первый раз. И когда Заика-Билл сказал: «Это мой друг Э-э-эдди», представляя темноволосого мальчишку, стоящего рядом с ним. «Господи Йисусе, – подумал Тозиер, теряясь от забытого чувства воодушевления и предвкушения. – Я могу забросить его на плечо и вынести из зала прямо сейчас». Плеснув в рот остатки пива, чтобы точно не передумать, Ричи уверенным шагом двинулся к бару. В прошлый раз, когда его так стукнуло, он был трусливым подростком, проживающим в маленьком городке, и его терзал страх быть отвергнутым (а ещё страх разоблачения). Сейчас он был трусливым мужчиной, но, по крайней мере, они находились в гей-баре, и самый большой удар, который Ричи Тозиер мог получить — удар по самолюбию. А уж к этим ударам он привык, пока выступал на «открытых микрофонах». – Привет, кроха, – проговорил Ричи, подсаживаясь. Мужчина встрепенулся и перевел на него взгляд — большие глаза смотрели настороженно, как будто он ожидал, что Ричи начнет впаривать ему чистящие средства или новый пылесос. – Обещаю тебе ночь любви и «долго и счастливо» в перспективе. – Не слишком далеко замахнулся? – поинтересовался доходяга насмешливо. Сердце Ричи сладко-знакомо ёкнуло. Его часто ставили на место — до того, как начали узнавать на улицах — но эта реплика напомнила о чем-то давно забытом. – В последний раз, когда я не взял быка за рога, потерял любовь всей своей жизни, – серьезно сказал он. – Второй раз эту ошибку я совершать не собираюсь. – А я, значит, тот счастливчик, который будет выслушивать этот пьяный бред? – снисходительно поинтересовался мужчина, хотя его ехидный взгляд немного смягчился. – Это не бред, – обиделся Ричи. – Ты даже не дал мне шанс произвести впечатление. Доходяга отодвинулся назад, чтобы окинуть его взглядом с ног до головы. «Пошлет», – подумал Ричи, и улыбка сама тронула губы. Эдди бы послал. – Ну, давай, – сказал мужчина, прикончив остатки джина одним глотком, и со стуком поставил стакан на крышку стола. – Впечатляй меня. Ричи с готовностью вытащил из внутреннего кармана колоду карт и ловко перемешал. – Выбирай. Мужчина покачал головой, будто отмахиваясь от своих мыслей, но всё-таки выбрал даму червей. Отыскать её в колоде было нетрудно, учитывая, что карты у Ричи были крапленые, и он хорошо опознавал их даже на ощупь. Осталось лишь пожинать плоды: наслаждаться восторгами и овациями. – Это твоя карта? – торжественно поинтересовался он. – Ага, – проговорил мужчина без особого удивления в голосе и вдруг прищурился. – Погоди, тут же маленькие отметки на рубашках. Ричи? – воскликнул он. – Ты что, так и не поменял эту колоду? – Эдди? – машинально переспросил Тозиер, и пальцы сами собой принялись перемешивать карты. Как и всегда — стоило разнервничаться, как руки начинали жить отдельной жизнью. – Нет, я просто разметил новую... Старая давно стерлась. Эдди закатил глаза. – Я так и знал, – взмахнул рукой Эдди и надменно ухмыльнулся. – Я знал, что ты не сможешь освоить этот фокус. В сердце снова сладко кольнуло. Господи! Как он мог не узнать эту ухмылку с самого начала? Теперь Ричи ясно видел пухлые щеки, сейчас спрятанные за острыми, словно лезвия, скулами, некогда крохотный нос, пропорционально увеличившийся за прошедшие годы, а глаза так и вовсе не изменились. – Я давно его освоил, мне просто нравится моя старая схема, – ответил Ричи, убирая карты в карман. – Черт... Эдди... – осознание приходило медленно — возможно, эмоции притупляло пиво. – А что ты тут делаешь? В смысле... «В смысле, в гей баре», – чуть не сказал он вслух, но получилось лишь: – Ох, Эдди... Они как-то одновременно подались навстречу и крепко обнялись. Совсем как в детстве, когда руки Эдди удобно пролезали под его руками. Это не изменилось. Эдди по-прежнему был ниже, по-прежнему гладил его по спине, когда прижимался, и дыхание его было щекотным и теплым. Хотелось смеяться и плакать, но Ричи сдержался, продолжая сжимать в объятиях старого друга. Сколько они не виделись? Больше двадцати лет точно. Ричи помнил, что прощание их вышло скомканным и каким-то неискренним. Кто-то из них сказал: «Не забывай звонить», кто-то ответил: «Ага. Не забуду». А потом они не созванивались. Заметив скептический взгляд бармена, Ричи попросил повторить им напитки и позвал Эдди за свой столик. – Черт, – проговорил Ричи, промочив пересохшее горло, и вновь посмотрел на Эдди, медленно потягивающего свой джин. – Только я решил, что могу посмотреть на кого-то другого, и это оказался ты. Стоило догадаться, что может быть только один такой душка, как Эдди Каспбрэк. Ричи надеялся, что Эдди воспримет сказанное, как глупую шутку. Ещё больше он хотел, чтобы Эдди понял, что он совсем не шутит. – А я подумал, что ты мне кого-то напоминаешь, – заметил Эдди, медленно побалтывая джин в стакане. – Сразу стало так тепло, как только с тобой было. Я хотел с кем-нибудь непохожим на тебя познакомиться, – добавил он. – А потом ты открыл рот, и мне захотелось, чтобы ты остался. Стало больно и приятно одновременно. Ещё одно давно забытое чувство — ложная надежда. Такое Ричи тоже переживал только с Эдди, не раз и не два слыша совсем не то, что Каспбрэк имел в виду. С другими людьми ложных надежд не было — Ричи ничего не ждал, а свое творчество он всегда оценивал трезво — не все доросли до его таланта,. – Господи, почему так неловко, – пробормотал Ричи, упираясь лбом в ладонь. Его потряхивало. Могло и вывернуть наизнанку, поэтому он старался дышать через нос. – Я же еле-еле вытравил тебя из своей головы, и ты снова тут. От тебя даже пахнет точно так же. – Это всё из-за ингалятора и мятных пастилок, – сказал Эдди таким тоном, будто дело было исключительно в его запахе. Ричи усмехнулся. Если на свете и существовал человек с чувством юмора ещё более безнадежным, чем у него самого — то именно в него он и влюбился. – Я теперь точно ни с кем познакомиться не смогу. Рука Эдди легла на его затылок — Ричи дернулся, но тут же замер, боясь, что прикосновение исчезнет. Эдди взъерошил его волосы, зарылся в них пальцами, приятно будоража кожу. – Может, не нужно знакомиться с кем-то ещё? – спросил Эдди тем голосом, каким обычно просил спуститься по лестнице, а не съезжать по перилам. – Может, расскажешь, как жил все эти годы. И я расскажу, как жил все эти годы. А потом попробуем... даже не знаю, что попробуем, но терять всё равно нечего. Первая мысль: «глупый розыгрыш», вторая — «галлюцинация». Но разыгрывать его было некому — Ричи хранил свою тайну трепетно и рьяно. За последние лет двадцать он едва ли произнес имя Эдди хотя бы раз, хотя оно было выжжено на каждом дюйме его воспаленного мозга. Несколько секунд Ричи смотрел на Эдди, вытращив глаза, а потом ударил себя по лицу. Эдди моментально встрепенулся от испуга. – Ричи! – Извини, – протянул Ричи, потирая красную щеку — она ощутимо ныла, но это было совсем не важно. – Я просто подумал, что... Эдди! – Сердце описало кульбит. Живот волнительно свело. Он размашисто прижал Каспбрэка к себе и зарылся носом в его волосы — его запах всегда так трепетно оседал в легких. – Где же ты был всю мою жизнь? – В Нью-Йорке, – пробурчал Эдди в его шею. – Жалел, что не признался тебе в любви, когда ты уезжал из Дерри учиться. А ты где был? – В Лос-Анджелесе, – ответил Ричи серьезно. – Жалел, что не признался тебе в любви, когда в первый раз тебя увидел и ущипнул за щеку. Эдди засмеялся. Его дыхание было таким щекотным, но сейчас по всему телу Ричи шла эта приятная дразнящая волна. – Я не шучу, – сказал Ричи. – Я знаю. Он говорил так уверенно, что невозможно было ему не верить — как говорил о том, что можно заболеть столбняком из-за ржавого гвоздя. Но Ричи всё равно не мог успокоиться, не мог поверить в происходящее. Не могло быть так, чтобы Эдди — его серьезный, ворчливый Эдди — был в него влюблен. – Ты, правда, хотел признаться мне в любви, когда я уезжал? – беспомощно спросил Ричи. – Нет, – ответил Эдди. Ричи грустно вздохнул в его волосы, с наслаждением захлебываясь чувством ложной надежды. – Я был так сильно влюблен в тебя, что просто со стыда бы умер, если бы сделал это. Потому я просто пришел попрощаться. А потом плакал целый день и всю ночь, и потом ещё неделю, и ещё долго-долго-долго, когда вспоминал, как тупо мы попрощались. Это было ещё лучше. И ещё хуже. Это было просто кошмарно. И восхитительно, потому что Ричи пережил всё то же самое. – Я тоже по тебе плакал, – признался Ричи и вдруг почувствовал, как внутри него что-то глухо треснуло. Что-то, что он годами пытался склеить любыми подручными средствами, и этого всякий раз было не достаточно. – И, похоже, сейчас плачу. – Ричи, – Эдди отстранился, стер слезы с его лица большими пальцами и притянул Тозиера за голову, чтобы поцеловать в лоб. – Всю жизнь мечтал так сделать. – Хорошо, что не делал, – Ричи улыбнулся сквозь вновь выступившие слезы и шмыгнул носом. – Я бы умер, если бы ты сделал так раньше. Они мягко стукнулись лбами — Ричи накрыл ладони Эдди своими, чуть надавил пальцами, надеясь поймать пульс. Это произошло так естественно, словно они делали так уже тысячу раз. Может, и делали — в воображении, перед сном или во время обеденного перерыва, и это была хорошая подготовка для этого дня. – Тебя стоило ждать так долго, – проговорил Ричи еле слышно. – Хочешь ещё один карточный фокус? С хорошей колодой. Эдди тихо засмеялся. – Конечно, хочу.