«Summer»
5 марта 2023 г., 20:00
Эта жизнь стала невозможной,
Чтобы тебя любить.
«Июнь» «Ненавижу», — Росен перебирал в своих перевязанных пальцах волосы-солому. Закат был просто отвратительным. Таким же отвратительным, как и мягкие, со вкусом железа губы человека, своими костлявыми пальцами цеплявшегося за жизнь. Руфо умрёт. Предположительно, в начале января следующего года. И если только недавно они думали, что этого можно избежать, то теперь всё уже было понятно. «Опухоль головного мозга» —диагноз стоит в карточке, оставляя Росена с дыркой в сердце. У Руфо нет и шанса на выживание. Опухоль оказалась злокачественной. Химия и таблетки бесполезны, а на операцию нет денег. Ни-ка-ких шансов. Знаете, что такое ненавидеть и любить одновременно? Росен знает это всю свою жизнь, цепляется за человека, а потом делает себе и этому же человеку больно, вспоминая о причинах своей ненависти. Но тот самый день смог выбить землю из под ног, когда Ру впервые упал в обморок прямо на его глазах и, принося с собой ещё небольшую закрытую коробочку и протягивая ключ, сказал: «У меня ещё остались секреты от тебя.» Росен продолжал подпитываться ненавистью за долгое молчание. Возможно, они бы успели что-нибудь исправить, если бы Руфо сказал раньше. Но нет. Он молчал и скрывал. И скрывал так хорошо, что Рос, живя с ним в одной квартире, не заметил все изменения. Как? Неужели его внимательность потерпела крушение? Конечно, не сказать, что он хотя бы когда-нибудь был очень внимательным человеком. Но с Руфо это была очень странная, непонятная ему самому связь, которая всегда помогала улавливать перемены в настроении. — Стой, — хриплый голос Руфо эхом прошёлся по пустой крыше. — Не хочу, — ответил Росен, с каждой секундой прижимаясь всё ближе к живому трупу. Рос вдыхал каждую частичку чужого запаха, понимая один очень странный факт: ему больше не хочется жить без этого придурка, что всё это время пытался также сильно оттолкнуть его. Последние несколько лет были посвящены тому, чтобы узнать о чужом проклятье, остаться хоть кем-то в чужой жизни. Росен никогда не понимал, почему ему было так сложно смириться с тем, что его попытались оттолкнуть. Да, его самолюбие было задето, но сколько людей от него отвернулось из-за того, что Рос совершенно не интересовался ими, зато знал всё о жизни своего больше не лучшего друга. И почему-то бежать за всеми этими людьми по раскалённым углям он не был готов. Сколько шрамов они оставили друг другу? Сколько ещё оставят? Точнее, сколько ещё успеют оставить? — Я тоже не хочу, — заговорил Ру, прижимаясь ещё ближе, прежде чем оставить поцелуй на шее. — Но мне нужно выпить таблетку. — Они бесполезны. Если Руфо будет пить таблетки, он сдохнет через полгода, под Новый год. Если не будет, то дата уже обведена в его личном календаре. И Росен был уверен, Руфо уже тоже всё посчитал и знает, что 26 декабря этого года примерно в девять часов ночи его жизнь оборвётся. Смерть всё ещё преследует его друга или парня — Росен без понятия, в каких они отношениях, и ему плевать на этот ярлык — только вот теперь это ничего не значит. Они уже знают, когда это произойдёт. Тряпка с косой больше не вмешивается, но когда они начинают говорить о проклятье, Руфо целует его из раза в раз. Ощущение чужого тела так близко, стало слишком привычным. «Я не хочу жить дальше без тебя.» — думает Рос и ненавидит запах кофе, таблеток, сигарет. Ненавидит, ненавидит, ненавидит так сильно, что продолжает впитывать его в себя, задыхаясь от своей беспомощности. — Ненавижу тебя. — говорит Росен, закидывая руки Руфо на свои плечи, а сам обнимает за талию и останавливает свои ладони на бёдрах, раздвигая ноги и притягивая ещё ближе, сажает так, чтобы смотреть на него снизу вверх. — Я тоже тебя ненавижу, — Руфо сильно сжимает рыжие волосы и оттягивает, чтобы Рос смотрел ему прямо в глаза, чтобы видел, почему он так отвратителен. Ненавидит за каждую надпись на стене, за каждый сворованный доллар, за каждые проведённый вместе вечер, за то, что остался, за то, что искренне любил. — Ненавижу, что ты продолжишь жить после моей смерти. «Не продолжу.»***
«Июль» — Долго ещё там будешь? — сонный хрип, донёсся с той стороны двери. Руфо знал, что Росен просто старается делать вид, что не понимает, что происходит. То, что Ру выворачивает из-за этих таблеток даже ночью из раза в раз, было легко понять. Можно было даже не сомневаться, что сейчас в их общей квартире, за границами его видения, его сосед на самом деле уже ждёт момента, когда чайник начнёт свистеть, чтобы оставить бокальчик с чаем на столе. Было ожидаемо, что от мысли о любой еде или питье руки сильнее сжались на крышке унитаза, а вода и таблетки продолжили выталкиваться из желудка. Может, он уже умер и это его личный ад с Росеном за дверью? — Хватит там крутиться над туалетом! Выходи давай… — неожиданно Руфо услышал, как Росен достаточно громко ударился спиной о шаткую дверь и спустился по ней вниз. Сонный голос звучал затравленным, словно человек за дверь скоро заплачет. Только вот Рос никогда не плачет. — Не оставляй меня. Последние несколько месяцев Росена мучили по ночам кошмары, видимо, слишком резкое пробуждение его соседа не только по квартире, но теперь и по кровати ударило и по нему тоже. Только вот Руфо не хочет уходить, не хочет делать кому-то больно, не хочет, чтобы Росен сейчас говорил эти слова. Хотелось обнять и успокоить, что было для него несвойственно. Смерть не пугала, а вот то, что после его скорой смерти о нём ещё будут помнить — да. Росен просит не уходить. Кого? Его? Ру на коленях из последних сил подползает к двери и с характерным щелчком отпирает её. Да, ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Лицо Росена теперь останется в его памяти с закатанными, наполненными кровью глазами, уже засохшей красной корочкой на одежде и лице, дырками от пуль в районе груди. Смерть не отстала, она просто решила отобрать всё, даже что-то такое обычное, как простая видимость реальности. Поэтому Руфо закрывает глаза и целует, целует, целует... Чувствует гладкую кожу под пальцами и лишь один шрам в виде креста на нижней линии челюсти, а не миллионы ужасающих и глубоких ожогов, порезов на скулах, не чувствует дырок и крови под одеждой, только если родинки, только если некоторые раны, оставшиеся ещё после того самого похищения. Рядом только его Росен. Не труп, которого пытается ему показать Шинигами. — Ненавижу тебя, — буквально плюёт Руфо, с закрытыми глазами бросается Росену на шею, обхватывая её руками, вдыхает запах дыма сигарет, игнорирует галлюцинационный аромат запечённой крови, выводит пальцами по спине, всё ещё не находя ничего смертельного, только чувствует чужое дыхание. Слышит, каждый вдох и выдох. — А я тебя больше, — Росен льнёт к шее и оставляет на ней яркий засос, одну из рук кладёт на ягодицы и сжимает её, возможно, даже оставляя синяки, другой тянется под футболку к груди, лаская и чувствуя чужое возбуждение, а сам Руфо боится открыть глаза. Ру хочет чувствовать и понимать: перед ним и правда Росен. Росен. Не труп. Но в голове уже сохранились каждая изуродованная часть лица и налитые кровью глаза. А ещё у Росена на спине семь родинок и шесть шрамов. «Прости меня», — продолжает Руфо и целует чужие глаза, стараясь вспомнить их ярко-оранжевыми, целует щёки и представляет веснушки на них. — «Я тебя так сильно люблю.» «Не оставляй меня.» Росен поднимает Руфо на руках и без каких-либо усилий прижимает к стене, продолжая выцеловывать шею, местами кусая её. Совсем скоро ноги обхватывают его талию, а сам Росен понимает, что ни смазки, ни презервативов у него с собой нет, и если они хотят продолжить, то лучше им быстрее перейти на кровать. Руфо в мгновение льнёт ближе и томно шепчет: — Трахни меня. У Росена чуть ли не крышу срывает, кажется, от возбуждения сейчас с ума сойдёт, а Руфо глаз боится открыть, увидеть кровавое месиво, хотя благодаря воспоминаниям касаний всё было очевидным, чувствуя, как поднимается и опускается плоть под руками. Неожиданно в голову приходит глупая мысль, из-за которой с губ срывается истеричный смешок. Руфо понимает, что возбуждается от трупа, в каком-то смысле. Это смахивает на некрофилию. Упав на потные простыни, Руфо слышит сквозь пелену возбуждения, кроме скрипа их уже не новой кровати, как расстёгивается чья-то ширинка, и только когда не чувствует больше ничего, сдерживающего его эрекцию, вспоминает, что у Росена, в отличии от него, шорты на резинке. Поцелуи становятся смазанными, словно писались неправильными кистями неопытного художника. Росен открыл тумбочку, Ру уже не видит лица в такой темноте и из-за возбуждения: перед глазами пелена, но он видит силуэт. Силуэт, звуки, прикосновения, слова, поцелуи, стоны. «Если бы мы это сняли, денег было бы больше.»***
«Август» — Красиво. Руфо промолчал, не имея никакого желания даже поворачивать голову в сторону голоса. Да, возможно, звёздное небо и было красивым, и если б он его видел, то ответил бы. Не получается не думать о проклятии, когда единственный человек, которому ты можешь довериться, буквально ходячий труп, и сейчас тряпка загораживает обзор, не давая даже насладиться ночью. Звук ещё одной открывающейся банки пива, а потом несколько громких глотков. Не сказать, что всё было точно также, как и два года назад, но что-то схожее определённо есть. Те же самые рельсы, то же время суток, схожая одежда и пьяный Росен, обнимающий, ласковый, милый. Ру не может сказать, красивый ли, но одежда на нём нормальная, если бы она ещё была не в крови, было бы ещё лучше. Но вроде как она даже была чистой до того момента, пока они не решили полежать в пыли на рельсах. Росен лёг обратно и снова, обняв Руфо за талию, притянул максимально близко, прижимая к себе из последних сил. Интересный факт, который был замечен: у Росена фетиш на запахи и шею. Только вот у Руфо тоже, хотя обмануть свои рецепторы оказалось сложнее, чем он думал, и запах крови всё ещё иногда витает вокруг. Смерть максимально издевается над ними. — Ру? Вопросительное мычание, которое было чем-то похоже, по мнению Росена, на кошачье мурчание, стало реакцией. Рос только ближе прижался, ловя каждый стук сердца, которое скоро остановится. — Ты бросишь университет, верно? Они уже обсуждали это. Да, Руфо не видел смысла в продолжении учёбы, к тому же со всеми дефектами от таблеток лучше будет оставаться дома. Не безопаснее, потому что Руфо, видимо, и правда думал, что Росен продолжит учёбу без него. Так вот, Рос пойдёт за ним куда угодно. — Да, — сначала Руфо хотел сказать «Ты и сам знаешь ответ», но язвить было сложно, когда ты словно лежишь в облаке, чувствуя чужие прикосновения совсем по-другому. Скорее всего, даже было правильнее сказать, почти не чувствуя, из-за паражённого участка мозга. — Смысла в этом остаётся мало. Росен тоже в ответ утвердительно замычал, повторяя чужие реакции. Вся шея Ру была усыплена засосами, а запястья были покрыты синяками: Рос часто не рассчитывает свои силы. А Руфо вроде и не против. — Значит, мне тоже. Эти слова почему-то прозвучали для Ру, как гром среди ясного неба. Он поднялся на локти и посмотрел абсолютно непонимающим взглядом. Даже ни то чтобы непонимающим, а скорее желающим не понимать. Росен своими словами, как молниями, ударял его током из раза в раз, снова и снова заставлял чувствовать себя живым и делал больно и также сильно приятно до ломоты в костях. — Рос? — Мне нет смысла ходить в универ без тебя. — просто говорит Росен, словно это так очевидно, что даже ребёнок поймёт. Но Руфо не собирается тянуть за собой ещё одного, и сейчас он понимает, что творится в голове у этого придурка намного быстрее, чем могло бы показаться. Хотя, кто бы мог подумать? Росен? Собирается похерить свою жизнь ради него? — Ты идиот?! — злость поднимается по венам. Он никогда так не злился, кроме того момента, когда посмотрел в глаза тем, кто похитил Росена. Его, блять, Росена. Он не собирался терять его и, возможно, даже понимает, почему Рос собирается забить на всё, только чтобы дать им ещё несколько часов. Но они разные. А Росен неожиданно усмехается, но в итоге это перерастает в смех. Истерический, который всегда переходит в слёзы или агрессию. Такой, которым заливался Руфо несколько месяцев назад, когда узнал о настоящей причине своей смерти. Но смех прерывается не истерикой. Росен начинает глушить смех в поцелуе, в который Ру затянули так быстро, что тот даже не успел понять, что произошло. Уже знакомый вкус дешёвого пива появился на губах. Разрывая ранки на губах, Росен перехватывает верхнюю позицию и прижимает другого парня к земле, придерживая голову и притягивая всё ближе. А Руфо уже не сопротивляется. Но поцелуй прерывается, когда они чувствуют, что земля начинает трястись из-за приближающегося поезда. Росен берёт Ру на руки и садится почти что в кусты, продолжая держать парня в своих руках. Неожиданно запах алкоголя сменяется неизменным и слишком очевидным запахом крови, который какого-то чёрта на самом деле был, а не просто являлся самовнушением. — Я не буду учиться. А Руфо дышит сквозь зубы, со всей силы жмурит глаза и старается вдыхать запах алкоголя, держаться за него, как за последнюю соломинку в реальность. А потом почему-то чувствует раны, которых раньше не было на теле с родинками и веснушками. Что это..? Смерть обманула его осязательные органы? — И ты не сможешь остановить меня. «Не молчи.» — Ру цепляется за голос, старается выплыть, почувствовать что угодно, кроме этого, хотя бы что-нибудь, пожалуйста. — «Не молчи, прошу не молчи.» — Не молчи, не молчи, не молчи, не молчи, не молчи.
