The death of a deity.

Я продал бы душу, затем отнял обратно, Чтоб ты любила меня неадекватного.

«Сентябрь» — Делай, что хочешь. — Руфо стоял, облокотившись о кухонные тумбы, и смотрел себе под ноги, считая осколки разбитой кружки. Вокруг битые тарелки, а на руках порезы от осколков — не первые и не последние, намеренно и ненамеренно сделанные. Росен чувствует себя отвратительно, не имея больше возможности запустить руки в мягкие волосы. Около недели назад волосы из-за химиотерапии начали опадать, после чего Руфо их сбрил полностью, примерно под тройку. Росен впервые задумался о том, что раньше по мере выроста волосы меняли свой цвет, оставляя корни светлыми, но потом делались своего натурального оттенка. Руфо сдался. В плане, он больше не пытался образумить своего передруга-недопарня-сексуального партнёра, стараясь вбить в пустую голову, что университет был намного важнее, чем Ру. Росен же с этим был совершенно не согласен, и продолжал спорить с ним ещё целый месяц. А ещё Росен ненавидит Руфо. Да, это уже не новость. Но на вопрос: «Как я выгляжу?», Руфо ответил, что не помнит и не знает. Он не помнит, что веснушек было больше на щеках, но почти не было на носу, он на самом деле не знает, что у Росена на плечах есть достаточно большое количество красновато-коричневых пятен от бритвы. Было обидно узнать, что Ру молчал не потому, что он, как всегда, тактичный, а потому, что просто не мог почувствовать их пальцами. Да, Росен закатывал истерики весь месяц. Теперь у него на внутренней стороне ладоней очень глубокие шрамы от всех разбитых тарелок, которые можно было даже ощутить. Хотя теперь всё равно, Руфо больше не чувствует своими пальцами вообще ничего, его мозг настолько заражён, что даже боли невозможно было ощутить. Смерть, которая, как раньше думал Росен, наконец-то, отстала от них, на самом деле отпустила только его самого. А Ру продолжал её видеть. И теперь он видит только её. Это отвратительно. — Поцелуй меня, прошу, — прошептал Руфо, зажмурив глаза. Видимо, он слишком долго молчал и не двигался. После пропажи осязания Ру начал ловить панические атаки и нервные срывы каждый день, на это даже не нужна причина. Росену нужно было лишь проснуться чуть позже, уснуть чуть раньше или не на кровати, рядом, замолчать на слишком долгий промежуток времени или сидеть неподвижно слишком долго. Росен ненавидит это, поэтому продолжал целовать, и чувствовать, как короткие волоски оставались на его пальцах. — Не уходи. Нет, он никогда не сможет этого сделать. Как бы то странно не было, Руфо был его смыслом столько, сколько он себя помнит, не было ни дня, когда бы его мысли не утопали в одном человеке и не крутились только вокруг него. Росен умрёт без него. — Я ненавижу тебя, — снова говорит Росен и врёт, но видит кухонный нож и хочет ударить в спину. Облегчить страдания. Прекратить это всё, чтобы потом перерезать себе глотку. Или, возможно, он ненавидит, но снова целует. Руфо на самом деле сладко целуется. Росен ненавидит признавать, что очень любит сладкое. — Не уйду. На чужих щеках появляются мокрые дорожки от слёз, Росен сцеловывает их, а потом, вдавливая Руфо в кухонные тумбочки, случайно сбивает бокал, наполненный до краёв горячим утренним чаем с растворенными в нём таблетками, и продолжает целовать. Плевать, что начинает болеть стопа. С большой вероятностью на ней останется ожог и появятся новые шрамы. Конечно, его заявление на академический отпуск отклонили. Причина: «Мне нужно следить за умирающим другом» — никого не смогла пробить на слезу, и значительной её посчитать не смогли. Но попытаться стоило, чтобы этот «друг» и правда подумал, что Росену не плевать на образование. Интересно, Рос сам то смог бы вспомнить когда, ему не было плевать на образование? Конечно, нет. Глупый вопрос. Он начал учиться только в десятом классе, когда понял, что пойдёт за Руфо даже в дурацкий медицинский университет. Как же он был рад, когда они попали на одно направление, как же он был рад, когда этот придурок предложил снимать квартиру вместе, как он был, блять, рад, когда этот придурок наконец-то снова обратил на него внимание и решил возродить их дружбу. Как же он хотел исправить все свои ошибки, когда узнал о проклятии. Как же он хотел сдохнуть, когда узнал, что от этого проклятия спрятаться намного сложнее, чем он мог подумать, когда узнал, что у них не получиться, когда впервые в марте почувствовал чужие губы на своих и не почувствовал желания оттолкнуть. На самом деле с полутрупом заниматься сексом не так уж и стыдно. Всё равно он сдохнет и никому не растреплет. «Опять херню несёшь,» — снова кричит подсознание. — «Ты же любишь, блять, его!» И Росен его удачно игнорирует и уже проводит языком по соску, медленно спускаясь всё ниже и ниже, чувствуя чужое возбуждение.

***

«Октябрь» Росен кончает в презерватив и старается игнорировать слишком сильную отдышку человека, так лихо оседлавшего его, а затем останавливает стрим и выключает камеру. Руфо даже в парике чертовски красив, и Рос рад видеть это своими глазами. — Блять, ты - ебучее божество, ты знал? Ру смотрит из-под спадающего женского парика, который они взяли для глупого сюжета к видео, такой хернёй они ещё не занимались, но Росен соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Глаза Ру всё ещё мутные от возбуждения, а с губ падает капля слюны ему на живот. От такого зрелища Росен желает задохнуться, а всё внутри сводит. И потом эти самые губы кривятся в странной ухмылке, которой он даже не видел никогда раньше. Хотя и сам Рос никогда не называл его поднебесным существом. — Может, после смерти я им и стану, как думаешь? Забудьте. Теперь Росен хочет его ударить и посильнее, потрахаться они ещё должны успеть. Поэтому он сбрасывает с себя Руфо и слезает с кровати, чтобы натянуть обратно свои домашние шорты. — Пошли в торговый центр. — издаётся сзади. «Что?» — в голове Росена произошло что-то близкое к замыканию, чтобы потом он сам не заметил, как согласился, как заказал такси, как уже стоял рядом с игровыми автоматами. Да, это произошло слишком быстро. Росен сам не понял, что молчал слишком долго, пока Ру не взял его за руку, совершенно не обращая внимания на людей вокруг. Возможно, на них и смотрели, но его собственный взгляд был прикован только к одному человеку. Руфо — это переродившееся божество. И если Росен не прав, то это значит, что он хочет оставаться лжецом. Ру сразу же пошёл к кассе, даже не смотря на него. Они давно не выходили из комнаты за последний месяц. После их странного перемирия прошло чуть меньше месяца. Вроде бы они поссорились 9 сентября, а сегодня только второе октября. Росен совсем потерял счёт времени в странных, непривычных ему съемках, поцелуях, общих завтраках, обедах и ужинах, в париках и («Господи, за какие такие заслуги ты отправил мне одного из своих приспешников в кровать.») прекрасных платьях. Рос впервые сделал минет. Это было странно, но вовсе не противно, совсем не так, как он представлял. — Сыграем? — совсем скоро они уже стояли у автомата с уже знакомой им обоим тематикой зомби-апокалипсиса и бластерами. — Уйдём, когда ты меня выиграешь. Этого хватило, чтобы зажигалка снова упала в разлившийся бензин. Конечно, он знал, что таким образом он полностью останется без денег. Да, он понимал, что его просто взяли на слабо. Определённо, он хочет выиграть. — Готовь свою задницу, — конечно, он и не собирался вкладывать в эту фразу тот самый смысл, так получилось само собой. — Я не.. — Нет, давай так и сделаем, — на лице Руфо появилась детская улыбка, которую Рос уже не сможет вспомнить, когда видел в последний раз. Что-то произойдёт, и Росен слишком сильно желает оказаться неправым. Пожалуйста. — Если ты победишь, моё тело до конца этого дня будет только твоим. Около трёх месяцев назад Росен точно бы принял это предложение, но сейчас оно казалось неправильным. Он осознал, что это на самом деле ненадолго. Росен этого и раньше не отрицал, но сейчас он словно чувствовал, как смерть стоит за их спинами. А стоит ли она на самом деле именно за ним или только за Руфо, Рос может только предугадывать. — Но если выиграю я, то ты перестанешь резаться. — Ч-что ты.. — голос точно не собирался прикрывать своего хозяина. Росен чувствовал, как сердце пронзили миллионы иголок. Он всё-таки заметил? Но когда? Долго ли он так собирался молчать? — Рукава твоей футболки недостаточно низки, что бы я не заметил полосы, даже если для меня ты всё ещё ходячий зомбак. — с его губ сорвалась такая же грустная ухмылка. — По рукам! — достаточно громко выкрикнул Рос, прежде чем с головой погрузиться в игру. Росен уже даже не думал, смотрят ли на них двоих люди в округе. Они много матерились и кричали, особенно часто это делал он сам и также часто ловил насмешливый взгляд карих глаз, в которые его затягивало, как в болото. На самом деле под конец дня Росен уже думал о том, что может не так уж сильно он хочет выиграть. Рос в любом случае проиграет, после того, как потеряет эту улыбку и захоронит его на четыре метра под землю. — Что ж, кажется, я, как всегда, выиграл. — Росен понимал, что Ру прекрасно знал: победа в его руках, но всё равно был доволен. — Теперь ты мне должен. Они стояли почти у выхода и уже накинули куртки себе на плечи, когда неожиданно Руфо падает на колени и ловит какой-то с странный приступ, что-то схожее с панической атакой и эпилептическим припадком. Его зубы начинают скрипеть от того, как сильно он пытается сдержать себя и, видимо, не зарыдать, потому что на его глазах вспыхнули слёзы. Таблетки Росен вытащил за считанные секунды, но этих секунд хватило, чтобы вокруг них уже столпилась куча людей. Отвратительное шушуканье было очень раздражающим шумом, который Росен бы определённо заметил, если бы сейчас ему не нужно было помочь своему ангелу. А потом Руфо вцепляется руками в его футболку и мочит ее, прячет слёзы от всех остальных, и только в этот момент он понял, что происходит. Их время на исходе. А это самый сильный припадок, который Росен видел, проводя с этим придурком 24 на 7. Головная боль притупилась только через 15 минут после выпитых таблеток. Всё это время Росен думал, что им стоит ещё раз посетить их основного врача, которого он так усиленно избегал всё это время.

***

«Ноябрь» Росен свалил шкаф, сломав его. Уже на протяжении минут 20 ему без конца стучат соседи и что-то кричат. «Это твоя вина» — кричало подсознание, напоминая, как часто он и его дружки ещё в средней школы смеялись над Ру, который даже не сторонился его и также игнорировал всё происходящее, не плакал, не кричал, только если шипел немного, когда на самом деле болели синяки. — «Ты сам проебал всё.» — более десяти лет улетели просто в никуда, когда он ещё мог заметить и понять, что-то предпринять, что-то изменить, поговорить с родителями или учителями, в крайнем случае. Росен разбил костяшки пальцев о монитор компьютера и сорвал плакаты. Врачи сказали, что Руфо больше не выйдет из больницы: «Мы сможем немного отсрочить его смерть». Это не нужно. Нахер заставлять человека страдать, если он уже сам не воспринимает себя больше, чем просто ходячий трупак, зомби, мертвец, никто? Руфо называл себя никем, в то время как Росен записал его контакт как «божество». Также легко слетало с его губ прозвище: «Ангел» — а этот полудурок лишь грустно улыбался, иногда мог даже немного засмеяться, а потом пошутить про свою смерть. В такие моменты только бомба замедленного действия в чужой голове заставляла Росена держать руки при себе. — Ненавижу. Да, так сильно ненавидит. Только вот не Руфо. Он никогда его не ненавидел, хотел только, желал вырвать его сердце и сделать своим, молил услышать мысли в глупой голове, умирал с каждой минутой, с каждым приступом. Дышал подаренным незаслуженным воздухом, любовался иконой, на которой был изображен его бог, целовал всё тело с головы до пят, а потом просыпался, вспоминал о настоящем. Сейчас реальность окатила его кипятком, оставляя сильные ожоги. Росен желал отдать своё грешное тело, только чтобы из него выгнали эту душу и подарили эту оболочку его ангелу. Он. Он. Он. — Вернись ко мне, — Росен сидел в чужой комнате и понимал, что даже призрачное нахождение Руфо в этом месте больше не помогает. Росен заснёт здесь и в здесь же проснётся, а потом пойдёт проведать могилу своего божества. И скажет, что ему плевать, скажет, что ненавидит, потому что его бог любит грешников, его бог подарит ему успокоение, как и последние два года с того самого дня на втором курсе в том самом клубе. Потому что его ангел справедлив, даже если и не невинен, но в этом его реальность. Руфо реален, и это чудо, потому что ангелы не должны спускаться к нему, любить его и также сильно делать больно. А ещё Ру всё ещё целует его. Его костлявые руки, и пустые глаза любили раздевать догола. Один раз Росен смог заночевать в той больнице. Спасибо, что ему хватало сворованных и заработанных на их видео денег, чтобы оплатить отдельную палату. Росен не посмел бы отдать своего ангела другим людям на рассмотрение и растерзание. Поэтому он проводит в этом здании каждую свободную секунду. Руфо нравятся комиксы. Ру всегда сидит только в одном наушнике, и не важно, есть кто-то в комнате или нет. Он всё ещё играет в какие-то игры, хотя врачи рекомендуют ограничить время на те самые телефонные стрелялки. Руфо имеет фетиш на шею и ни разу за свою жизнь не был в доминантной позиции во время секса с парнем. После этого Росен отдался ему. Но какие-либо мысли о правильности и неправильности покинули его разум слишком стремительно. Это было схоже с безумием, и Росен был готов с головой окунуться в это самое безумие. Один раз Руфо назвал его сумасшедшим, только вот он сам, видимо, не понимает, насколько прав. Росен и правда сходит с ума от этого всего. Руфо не любил горький кофе или слишком сладкий чай, не терпел многие овощи, но обожал фрукты, особенно сильно он любил груши и яблоки, он не любил зефир и безе, но любил шоколад. Росен продолжал собирать в голове полный портрет, который всегда дополнялся, всё ещё оставаясь идеальным, а вовсе не перенасыщенным. — Осталось 44 дня. «15 часов и около 10 минут.» — закончил Росен, но ничего не сказал, потому что он сам прекрасно чувствовал, как смерть дышала именно ему в спину.