Желанный

Исла, спотыкаясь, вышла за Теодором из замка, который они называли школой. Ее нога едва не спотыкалась о другую, пока она пыталась уверенно идти в кромешной темноте. Она все еще чувствовала вкус Драко на своих губах, когда подняла палочку и прошептала очищающее заклинание себе под нос, убирая все, что они с Драко сделали раньше. В этот поздний час на улице не было ни души, и по ее коже пробегали мурашки, пока они шли по школьной территории, преодолели холм и оказались перед густой листвой деревьев, ведущей в Запретный лес. Слегка оглянувшись через плечо, она увидела, что он смотрит на нее сверху вниз, на его лице застыла недовольная гримаса, и она закатила глаза. Самодовольное поведение брюнета не было для нее чем-то легким, и ей было почти противно от того, как он разговаривал с ней на наказании. Она бросилась вперед, без колебаний перешагивая через линию деревьев, но Теодор быстро схватил ее за руку, оттаскивая назад. –Какого черта ты делаешь, ты совсем… –Тогда что я должна делать? — раздраженно нахмурилась Исла. Она отдернула руку. –Разве не для этого мы здесь? В этом чертовом лесу посреди ночи, потому что мы должны войти в него? А не стоять снаружи и наблюдать. От ее тона его кровь забурлила, а зубы заскрипели. Он всегда ненавидел, когда она говорила с ним в таком тоне. –Для начала, следи за своим гребанным языком, — прорычал Теодор, отходя от неё. –И да, мы должны были пойти в этот чертов лес, Кларк. Я не говорил, что мы не должны, но ты слышишь это? Исла замерла, ее руки опустились по бокам, и она затихла, прислушиваясь к тому, что он имел в виду. Звуки животных, преследующих свою добычу, отдавались эхом вместе с криками и другими звуками, пробирающими до кожи. Она сглотнула, оглянувшись на него. –Да, точно, так что, блять, думай, прежде чем делать, — пробормотал он, доставая свою палочку и шепча заклинание себе под нос, вокруг них образовался невидимый щит. –Вот так, и, блять, пожалуйста… –Даже не пытайся заставить меня благодарить тебя сейчас. Ты назвал меня шлюхой, Теодор. Ты больше не получишь от меня благодарности- сдержанно огрызнулась она, когда они начали идти. –Ты больше ничего от меня не получишь. –Это не так уж и плохо, Кларк. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — сурово сказал он, чувствуя тепло, исходящее от ее тела. –Как я уже сказал, с меня хватит… –Да, я поняла, когда ты сказал это в первый раз, не нужно повторять это еще пять раз, — пробормотала она, стараясь не подходить к нему слишком близко. –Но знаешь что? Теперь я тоже закончила, так что, думаю, мы квиты. Вокруг царил мрак, не было видно ни огонька, пока они перешагивали через корни и ветки, пытаясь убедиться, что в тусклом лесу никого нет. –Квиты? — громко зашипел он, и Исла обернулась, шлепнув его по руке, чтобы он замолчал. –Какого черта это было? –Ты настолько глуп, Теодор? Мы в чертовом Запретном лесу. Ты не можешь просто кричать… — она скрестила руки, устав от дерзости мальчика. Она никогда не думала, что будет испытывать к нему те же чувства, что и при разговоре с Драко. Она так устала от того, что над ней смеются и играют с ней. –Я могу кричать сколько угодно, — ответил он, насупив брови, снова начав идти. –Но, чтобы ты знала, мы не квиты. Ты солгала мне, и ты… Она была измотана, не желая больше продолжать это. Жить во лжи, которую она пыталась поддерживать, она не видела смысла больше тянуть время. Почему именно она должна сдерживать себя, чтобы не высказать свое мнение, не наступить им на пятки? Исла больше не хотела этого. Она не хотела говорить ложь и скрывать правду от кого бы то ни было, она просто хотела быть честной, восстановить справедливость и признаться. Резко вдохнув, она с тревогой вцепилась пальцами в края рукавов. Она не привыкла так поступать, противостоять людям, особенно Теодору, который был ей очень дорог, даже если она никогда не признавалась в этом. –Ты использовал меня, — заговорила Исла позади него, и от ее слов его спина выпрямилась. Он не обернулся, он зажмурил глаза и прерывисто вздохнул. Как будто он знал, что сейчас произойдет. Он ждал её, дрался с ним. –Я не… –Но ты использовал. Ты использовал меня, чтобы заставить своего лучшего друга ревновать, потому что девушка влюбилась в него, а не в тебя, — Исла ни разу не дрогнула. Она слишком сильно злилась на то, что произошло между ними. –Ты использовал меня, чтобы заставить его ревновать, Теодор. Ты использовал меня как одноразовую игрушку, которую можно использовать по своему усмотрению, а потом выбросить. Он молчал. Даже если бы он стоял в стороне, ждал, когда наступит этот день. В тот день, когда она затронет эту тему, ему нечего было сказать. Теодор прокручивал это в голове бесчисленное количество раз, но так и не смог вымолвить ни слова, когда до этого дошло дело. Исла покачала головой, снова начав идти впереди него, но остановилась, как только ее плечо поравнялось с его плечом, и подняла на него глаза. Встретившись с его глазами, она увидела всю вину, которую он хранил в себе. В его зрачках плескались боль и грех. –Ты не лучше меня, Теодор. Так что перестань думать, что ты лучше. Ему потребовалось мгновение, полминуты, чтобы осознать, что только что произошло, прежде чем он зашагал за ней, они были настолько тихими, насколько это было возможно. Из ее горла не вырвалось ни звука, когда она едва не споткнулась о корни, вросшие в землю. Они дошли до дальнего конца леса, и ее рука погладила тонкий материал рукава. Исле всегда удавалось недооценивать погоду. Она ходила с голыми ногами под юбками и чуть не замерзала до смерти, потому что забывала, что в это время года температура понижается, и сейчас она сделала это снова. Но она не думала, что окажется на улице, гуляя по лесу за час до полуночи. Прохладный ветер дул вокруг них, и даже если заклинание Теодора уловило большую часть ледяного ветра, он все равно словно колол ее кожу, заставляя мурашки бежать по спине, когда она вздрагивала. –Кларк, — хрипло и негромко пробормотал Теодор у нее за спиной. Он не хотел говорить с ней больше, чем должен был, пока они шли обратно к безопасному концу леса. –Ты замерзла, вот, возьми это… — он жестом указал на свою мантию. Крепко обняв себя руками, Исла покачала головой, не спеша, стараясь сохранить дистанцию между ними. –Нет, я в порядке. Мы должны вернуться. Здесь никого нет… Она начала разворачиваться, когда они прошли линию деревьев, чтобы снова оказаться в безопасности на территории школы, но в ту же секунду ее ноги зацепились за ветку, и она чуть не споткнулась о него, когда он схватил ее. –Ради всего святого, Кларк… Лицо Тео оказалось так близко к ее лицу, и раз так, то лишь на секунду, очень короткую. Она позволила своему телу вжаться в него, когда он обхватил ее руками, поднимая на ноги. Между ними воцарилась неловкая тишина, даже если вокруг них раздавался шум существ. Впервые с тех пор, как они вышли из дверей замка, она не замерзла в его объятиях. Исла быстро моргнула. Ее губы приоткрылись, чтобы сказать «спасибо», но она сдержалась. Она не хотела, не хотела благодарить его ни за что, даже если бы в этот момент она забыла все, что он сделал с ней, и все жестокие слова, сказанные им. Это был огонек в его глазах. Он перевел взгляд на неё, его глаза умоляли о прощении, и его прикосновение к ее телу не выглядело невольным. Он задержался на несколько секунд, чтобы почувствовать, как она прижимается к нему. –Я не… — руки Теодора все еще обхватывали ее, а его глаза умоляли. Прося о чем-то, чего она не могла понять. –Я не использовал тебя. Мгновенно поймав его на этих словах, Исла попыталась отвести взгляд. Не поддаваться брюнету больше, чем она уже сделала, позволив его рукам лечь на нее, удерживая ее, чувствуя, как все вокруг рушится. И все же она отвела взгляд. –Ты использовал… Я знаю, что это так, и это нормально. Я не виню тебя за то, что ты так поступил. –Но я этого не делал, — сказал он снова, позволяя своим пальцам провести по ее рукам, его голос звучал неуверенно, он не был уверен, что может сказать ей то, что ему так хотелось. –Я знаю, что облажался на вечеринке, хорошо? Я не должен был кричать на тебя, и я не должен был уходить. Исла не произнесла ни слова. Она просто стояла перед ним и вопросительно смотрела на брюнета, его кудри слегка развевались на ветру. Его щеки потеряли цвет, а кожа приобрела пепельный оттенок. Теодор выглядел испуганным. –Я знаю, что ты думаешь обо мне, и я знаю, как это выглядит, ясно? Если ты не думаешь, что Малфой ещё не проклял меня, ты ошибаешься, потому что он это сделал, но, как я сказал ему, я говорю и тебе, что я не использовал тебя. Наступила мучительная пауза, и он нервно покусывал внутреннюю сторону щеки. Он не должен был этого делать. Он не должен признаваться ей в этом, это не входит в его планы. Он все испортит, но в то же время не смог бы придумать лучшего способа все испортить в своей жизни, чем то, чтобы она узнала правду. Его черты лица были лишены эмоций. –Я совсем не интересовался Пэнси. Если говорить прямо, то это я прекратил с ней отношения, но дело даже не в этом, Кларк… — в голосе Теодора зазвучало отчаяние, он делал все, чтобы скрыть это. –Я был с тобой не для того, чтобы заставить кого-то ревновать. Я был с тобой не для того, чтобы заполучить тебя первой или иметь какие-то гребаные права на тебя, как это делает Малфой. Все было не так. Она на секунду отвернулась, окинув взглядом лес, деревья густо стояли вокруг них. Лунный свет прекрасно освещал его, даже если она злилась на мальчика, она не могла смотреть на него больше минуты. На Теодора было приятно смотреть. –Да, вначале ты мне не слишком нравилась. Но я не могу лгать. У моей семьи есть стандарты, и твой статус крови для них неприемлем… но мне было все равно. Я пытался оттолкнуть тебя, будучи с той девушкой, и, черт возьми… — он задышал тяжелее, расстроившись, как она заметила. –Я даже пытался заставить тебя ненавидеть меня в ту ночь на вечеринке, потащив ее за собой, и я знаю, что это глупо, ясно? Я знаю, что это звучит чертовски ужасно, использовать кого-то, как я использовал ее, и это так, ясно? Я чертовски ужасен. Исла проглотила ком в горле. Она понимала, что ему необходимо выговориться, иначе он запечатает это в себе, и она никогда не узнает правды. –Я чертов маньяк, раз так поступил, я, блять, знаю это! Конечно, я знал, что ты была с Малфоем в ночь маскарада, я не слепой и не дурак. В том платье, что было на тебе, я бы сорвал его с тебя посреди танцпола, если бы у меня была возможность, но я не мог, потому что ты была у него. Она почувствовала тяжесть в груди, и он тоже. Теодор никогда не говорил так много, как сейчас, и не мог остановиться. Целую неделю он ходил и думал, как ему поступить, быть честным с ней, сказать ей правду и жить с унижением, или оставить все как есть, чтобы она его возненавидела. Какой бы вариант он ни выбрал, это был проигрыш для него, поэтому он пошел на то, что могло бы дать ей душевное спокойствие. Чтобы она не бродила вокруг, думая, что он сделал все это, чтобы причинить ей боль, потому что он этого не делал. Он знал, что ей будет лучше с кем-то другим. –Я не делал этого, Кларк. Я не хочу быть с кем-то, кто принадлежит другому, но потом я увидел его с Пэнси, и я подумал, может быть, — он покачал головой. –Может быть, теперь у меня есть шанс, и я, черт возьми, сделал это. Я получил тебя, и ты была у меня, серьезно это или нет. Я был с тобой то короткое время, но потом, как всегда, блять, реальность настигла меня, и на той чертовой вечеринке… Ему становилось все труднее и труднее это делать, она это чувствовала. И все же она не совсем понимала, о чем он говорит. Это не имело для нее полного смысла. Она сделала шаг вперед, ближе, и посмотрела в его прикрытые глаза. –Теодор, ты не должен этого делать. Я не прошу тебя объясняться. Я поняла, что ты не использовал меня… –Когда я умолял тебя. Когда я выкрикнул эти слова, что я не хочу трахать тебя, что я хочу узнать тебя получше, я запаниковал… Теодор задержал дыхание, его грудь замерла. Он не должен. Он не должен. Он не должен. И все же он сделал это. –Я никогда не думал, что скажу тебе эти слова, но я сказал, и я чертовски запаниковал, Кларк, потому что это сделало все реальным. Что это не забава и не чертова игра, — он нахмурился. Она видела, как дрожат его руки. –Тео, не делай этого. Ты не должен… Теодор проигнорировал ее просьбу. Это оставило бы слишком много пробелов, слишком много вопросов, а он не мог этого допустить. Он не мог быть с ней, и ему нужно было все завершить, прежде чем он покинет ее навсегда. Отказаться от всего, что когда-либо имело к ней отношение, и оставить ее, чтобы она обрела счастье с его лучшим другом. –Я начал чувствовать что-то к тебе, что-то, что я не могу чувствовать, потому что ты никогда не сможешь выбрать меня. Я бы никогда не позволил тебе выбрать меня… — впервые с тех пор, как он начал признаваться ей в своей лжи, он отвел взгляд. –Моя семья отречется от меня, Кларк. Я не могу так рисковать. Я лучше буду один, чем без них. Исла чувствовала, даже когда они стояли на расстоянии фута друг от друга, как упало его сердце, и в уголках его глаз стали появляться жемчужины. Ему было так трудно признать это и взять на себя ответственность. Он никогда не показывал эту сторону себя, даже когда у них были райские моменты вместе, он никогда не показывал ей этого, но сейчас он это сделал. Пытаясь схватить его за руку, она дернулась вперед, потянувшись к нему, но он отстранился. –Теодор, ты не должен мне ничего объяснять. Я не хочу, чтобы ты… –Поэтому я сделал то, что должен был сделать, на вечеринке, в классе, раньше, я причинил тебе боль и сделал так, чтобы ты больше не хотела меня. Наступила тишина, когда она посмотрела на него, в ее глазах блестели слезы, он отвернулся, упершись взглядом в дерево, чтобы не смотреть на нее. Он не мог смотреть на нее, потому что её глаза блестели. –Теодор… — Исла вздохнула, делая еще один шаг вперед, когда он сделал один назад. –Мне жаль, я не… –Я не хотел этого. Я потратил время, которое, как я знал, я мог провести с тобой, а потом все испортил, потому что я не могу быть с тобой, Кларк. Не важно, как сильно я этого хочу, как сильно я хочу, чтобы у нас все получилось, я не могу, мне еще ни с кем не было так весело, но я не могу быть с тобой. Я никогда не смогу быть тем человеком, которым ты хочешь меня видеть. Он позволил своим глазам снова переместиться на нее. –Я могу спрятать тебя. Я могу продолжать лгать всем, кто мне дорог, и у нас могут быть наши маленькие моменты у озера, в шкафу, в постели поздно ночью, когда все спят, я могу посмотреть на тебя в классе и заставить тебя уйти со мной, я могу сделать все это, и я бы сделал, если бы думал, что ты не заслуживаешь лучшего, но ты заслуживаешь, Кларк. Она вздрогнула, когда слеза скатилась по ее щеке. Это было более интимным для них обоих, чем все, что они делали. Он открывался перед ней. Он говорил ей, как сильно он хотел бы, но все еще не может. –Ты заслуживаешь гораздо большего, чем пять минут в чертовом шкафу или час после комендантского часа в гостиной, поверь мне… — он проглотил жгучее чувство в груди. –Я должен был побыть с тобой, хотя бы ненадолго, но ты заслуживаешь гораздо большего. Она задрожала, она думала обо всем, чем они могли бы быть вдвоем. Как весело ей было бы с ним и как он был бы счастлив с ней, но она не должна была так думать, потому что они никогда не смогут. Они не смогут быть вместе, теперь она это знала. Дело было не в том, что он ненавидел ее или использовал. Дело было в Теодоре, который защищал ее и оберегал ее эмоции, даже если они разрушали его. –А что, если я не хочу всего этого? Что, если я хочу пять минут в шкафу или час в гостиной? Что если я хочу тебя… — она заикалась, ее голос временами срывался. –Что, если я хочу… Его плечи опустились. –Я пытался, Кларк, я пытался несколько месяцев, я пытался. Я пытался быть честным, пытался спрятать тебя, но они все равно узнали. Она смотрела на замок перед ними и все еще отказывалась в это верить. Исла не была влюблена в Теодора, но она была так близка к этому, как только могла. Он проникал ей под кожу, заставляя чувствовать себя особенной, и потеря, которой она считала его, сломила ее. И вот она снова разбивается на куски из-за правды, которую он скрывал. –Мне жаль… — это было все, что она сказала, опустив голову и уставившись в землю. Исла не знала, как это выразить, как сказать то, что ему нужно было от нее услышать. Его пальцы схватились за горло, и он пожал плечами, расстегнув замок своей мантии, и стянул её с себя, сделав недостающий шаг вперед, и обернул ткань вокруг ее плеч. Он не знал, любовь ли это, или просто настоятельная потребность в привязанности. Почувствовать, что кто-то заботится о нем, получить внимание от другого человека. Тео никогда не делал этого раньше, не думал, что заботился о ком-то так, как, казалось, заботился о ней, и он не понимал этого, совсем не понимал, но он жаждал, чтобы она узнала это, прежде чем он уйдет, прежде чем он покинет эту школу, не зная, вернется ли он обратно. Она заслуживала знать, даже если он не был уверен в своих чувствах. –Мне пора идти. Уже поздно… — пробормотал он, засунув руки в карманы, и пошел впереди нее. Оставив ее у линии деревьев Запретного леса, но она не могла этого допустить. Исла не могла позволить ему вот так уйти от нее. Зная то, что она знала сейчас, она не могла позволить ему уйти. Даже если бы все, что он сказал, не дошло до нее. Даже если ей нужно было время, чтобы все обдумать и переварить, в одиночестве, она не могла позволить ему закончить разговор так, как он это сделал. –Тео… — Исла вздохнула, ее рука скользнула по его запястью, обхватывая его руку, и он немедленно остановился. –Не делай этого, пожалуйста, уходи вот так… Он не сказал ни слова. Теодор развернулся, быстрым движением поймал ее подбородок в свои ладони и поцеловал ее. Он целовал ее так медленно, смакуя ее вкус, как только мог, и Исла целовала его в ответ, упираясь руками в его грудь, позволяя себе погрузиться в него. Их тела прижались друг к другу, души переплелись. Его кожа нежно касалась ее, и он не мог остановиться. Он позволил своему языку сражаться с ее языком, их губы двигались вместе. Его хватка на ее теле разрывала ее сердце, пока он не отстранился. Он застенчиво улыбнулся, отступая назад. Он отстранился от нее, скользнул по ее руке и поймал ее руку. –Я буду скучать по этому, — прошептал он, почти не дыша, чтобы она не услышала. –Я буду скучать по тебе, Исла. Ее губы приоткрылись, чтобы сказать ему это в ответ, сказать, что она будет скучать по нему еще больше, но она не успела этого сделать, прежде чем он поднял ее руку и мягко поцеловал костяшки пальцев. А потом, потом Теодор Нотт ушел.