All I want is you

Этари скрепя сердце подошёл к фонтану. Пришло время убирать цветы, отливающие серебром в холодном свете луны. Прошло уже достаточно времени, прежде чем опасения могли опровергнуться. Поверить в то, что кто-то из близких тебе людей (в данном случае эльфов, но это не настолько важно) отошёл в мир иной, оставив тебя ещё более одиноким, было очень тяжело, особенно когда это касалось не кровного родства, как случилось у кузнеца. Ему искренне хотелось, чтобы цветок врал и его часть сердца вернулась к нему. Ощутить заботу, припасенную лично для него. Снова, выходя из кузницы и бросая беглый взгляд на дерево, служащее входом в деревню, заметить вдалеке его тёмный силуэт, чуть видно из-за наплывшей усталости, но приветливо машущий рукой. Внутри Этари все ломалось при мысли, что Рунаана больше нет и не будет рядом. Этари ломался, словно его тело перевели в газообразное состояние и заморозили, спустя необходимое для заморозки время лёгким щелчком пальцев разбив. Становилось куда хуже, когда на него ещё и смотрел тенелап, в следующий миг в растерянности переглядываясь с лунохвостом, не понимая, зачем кузнец держит в руках последний лунный опал, поглаживая большим пальцем наружную сторону. Было нестерпимо больно осознавать, что придётся убирать цветок, позже заколдовывая его для кого-то другого по приказу Совета. И даже случайный взгляд на ничего не понимающего и теряющегося в растерянности тенелапа заносил неприятный осадок в душу, словно метель, заходившая в дом через по неосторожности открытую дверь. Все воспоминания приносили нестерпимую режущую боль. Этари был рад, что Рейла по-прежнему жива и, возможно, самостоятельно завершила столь рискованную миссию, но лучше от этого не становилось. В то же время всё нутро Этари говорило, что это было необходимо. Необходимо идти дальше и по-прежнему ценить ту жизнь, что у него осталась, невзирая на перемены. Но он не мог этого сделать, покуда цветок всё ещё лежал в фонтане. Именно за этим он и пришёл. Закончить тот жизненный путь, что должен был продолжаться, и двинуться дальше, пообещав себе больше не сближаться почти ни с кем. Этари считал, что он проклят. Сначала ушли Лейн с женой, оставив Рейлу чуть ли не сиротой ровно в тот момент, когда она нуждалась в них больше всего. Кузнец даже смог смириться и зарастить раны, осознавая, что теперь эльфийка на их с супругом попечительстве. Смог бы даже сказать, что это обычная ситуация в жизни: эльфы приходят, эльфы уходят и это вполне нормально. Но не в случае с Рунааном. Было тяжелее всего отпустить его и поплыть по течению самому. Но именно за этим он и пришёл. Убрать цветы. Убрать его цветок, наконец прощаясь, что кузнец долго откладывал к выполнению. Все цветы были убраны и терпеливо сохли на заранее принесенном полотенце, дожидаясь того мига, когда Этари решится обойти фонтан и вытащить последнее своё творение, уплывшее дальше, чем другие, словно нарочно привлекая внимание. Казалось подошвы ботинок оказались обмазаны клеем, иного объяснения их невозможно трудного подъёма Этари не видел. По крайней мере, более логичного. И всё-таки преодолев последние шаги, кузнец окунул руки в воду, снова чувствуя приятную прохладу и побежавшие волны, обнимающие руки. Кузнец ожидал всего: потрескавшегося покрытия, тусклого сияния из-за долгого нахождения под водой, облупившиеся концы — но отнюдь не светящегося то чуть ярче чем обычный, то почти угасая напрочь, кристалла. Такого раньше никогда не случалось на практике заколдовывания лотосов, и Этари мог лишь теряться в догадках, одна извилистей другой. Эльфу не хотелось себя обнадеживать раньше времени — кто знает, что могло твориться с магией, чтобы кристалл так вёл себя. Но и не думать тоже светило. Как только эта идея заползла к нему в мозг, больше избавиться от неё Этари не смог. Да и к тому же, даже при таких мыслях, что он теряет? Точно не Рунаана. И это было главной причиной того, почему кузнецу хотелось об этом думать. Эльфу нравилось, как надежда оплетает его коконом, как каждодневный холод отступает. Кузнец чувствовал себя так, будто всего секунду назад он тонул. Проблемы на его шее — вода. И вода обступала необъятной стеной, прочным барьером между реальностью и забвением. А за той стеной находился точно такой же Этари, лишь застывший в молчаливом безразличии, скептически скрестив руки на груди, в отличие от того Этари, за стеной, выбрасывают свои эмоции, крича и брыкаясь, при том лишь набирая в рот больше жидкости и уменьшая шансы на самостоятельное всплытие. Но это не потребовалось, сам цветок и вытащил его наверх своим пульсирующим светом. И пусть эльф не являлся священником или же кузнецом в государстве, приближенном к солнцу, Люкс Аурии, Этари благодарил богов и архидраконов (кого именно – не столь важно) за предоставленную хрупкий шанс на возвращение Рунаана. Эту самую, ещё не полностью окрепшую надежду и возрастающую радость много с чем сравнивают: цветами, порывами ветра и чем угодно ещё. Для Этари это гусеницы, которым ещё предстоит развиться в бабочек с яркими крыльями и взлететь в небо, оставляя все проблемы далеко позади. — Наша история ещё не закончилась, моё сердце, — улыбнулся эльф, подняв цветок на уровень глаз, вглядываясь в выкованные листья и свет, исходивший от драгоценного камня, и про себя подмечая, насколько они напоминают своим цветом голубизну глубоких глаз Рунаана, на точно таком же расстоянии смотревших в его в последний раз при прощании.