Для друг друга.

Глэм — мысли путаются, сложно его описать. Настолько другой, настолько необычный. Невинный, как птенцы. Изящный, как лебеди. Своенравный, как гуси. Странно, что все ассоциации только с птицами. Хотя, скорее, вопрос только в том, воспользовался бы он своими крыльями? Чес сказал бы, что «искал медь, а нашёл золото», имея ввиду Глэма, но это было бы некорректно — за его друга дали бы больше бабла в ломбарде. Ведь Глэм замечательный. Глэм терпеливый. Он простил все кражи. Он забыл про невыполненные обещания. Он доверился. Он остался с ним. И он даже сейчас пытается вытащить его из дерьма. Чес никогда не забудет, как тот на него смотрел, в полуубитом состоянии вытаскивая его с помойки. Хотя, иногда кажется, что лучше бы Чес догнивал там вместе с остатками своего рассудка. От этого возникает диссонанс. Чес не понимает, почему он все ещё жив, но благодарен судьбе, что кому-то все ещё нужен. Сердце дрожит в груди, когда Чесом осознается, сколько всего для него сделали. Его друг как ангел-хранитель, как мокрое полотенце в пожар, как эвакуация во время контрольной работы. Глэм все ещё не оставил его умирать. Кружится голова, мерещится, что чужие тощие руки во сне обнимают его за талию, прижимая к себе, как-бы говоря «я тебя все ещё ценю, придурок». Близко и тепло. И Чесу, кажется, именно этого и не хватает. Глэм — невинный ребёнок. Сколько бы его друг не старался, он остаётся единственным, кому пришлось объяснять, что девушки, пристающие к нему в барах, хотят с ним переспать. Глэм вырос в чистоте. Для него Чес — новый мир, новые возможности, новая грязь. И видеть, как он искренне эту грязь не понимает достаточно уморительно. И Чесу хочется быть проводником. Хочется знакомить Глэма с обычиями более низких человеческих каст. Хочется видеть, как широко раскрываются глаза, как много в них возбужденных огоньков. Смотреть, как он смешно тупит в рассуждениях, и ласково-беззлобно поправлять. Забота. Он хотел бы трепать его по голове, смотреть как он улыбается. Но есть проблема — не дотянется. Глэм — спичка. Тонкий и очень горячий. Горящий, можно даже сказать. Худые гладкие ноги, тонкие руки, фарфоровые запястья и ладони. Копна волос, мягких и пышных. Ключицы изящно выпирают из-под кожи. Настолько свеж, словно феникс — к ночи умирает и возрождается из пепла. Настолько свеж, что глаза его действительно под светом софитов сияют. Вот стоит Чес посреди сцены, поёт, и все пялится на Глэма. Синяки под глазами чёрные, а пальцы идеально по ладам скачут. На свету Глэм выглядит неестественно бледным и больным. Чес был бы не против уложить друга к себе в кровать, накрыть единственным на весь старый трейлер пуховым одеялом, и, наконец, дать этому измученному человеку поспать ещё хотя бы часик. Без сна люди сходят с ума. Кстати, это странно, ибо Чес спит достаточно. Глэм всегда хотел предложить помощь, но кто ее предложит ему самому? Во что Чес влюблен? В то, что он чего-то стоит в чужих глазах. И он хочет показать, что обладатель этих глаз тоже имеет какую-то ценность. Как бы он не был неисправим, он из кожи вон вылезет, лишь бы больше никогда Глэма не разочаровывать.