когда придет весна

      теплый ветер слабо дует в лицо, и солнце, еще не ушедшее за облака, прогревает бетон, на котором они сидят. в начале марта все еще прохладно, но проводить время на крыше в первый солнечный день весны — их маленькая традиция, которую они соблюдают уже четвертый год.       их годовщина в конце апреля, когда вокруг все деревья уже окрасились зеленым цветом, когда можно не носить с собой куртку и уже чувствуешь приближающееся лето. они встретились в кофейне рядом с университетом, в которую хенджин пришел после пар с друзьями. он до сих пор в деталях помнит, как замер при виде широкой искренней улыбки милого баристы, спрашивавшего у него заказ.       джисон потом часто шутил про то, что хван еще месяц ходил за кофе по пять раз в неделю, однако никак не мог решиться сделать первый шаг. в итоге ким сынмин, как было написано на его бейджике, с такой же яркой улыбкой, как и в первый раз попросил у него номер телефона. спустя несколько лет, они все еще ходят в эту кофейню, наполненную бесчисленным множеством приятных воспоминаний.       — минни, — хенджин поворачивает голову, чтобы лучше рассмотреть профиль человека, сидящего рядом. — у меня чувство, что эта весна будет не такой как, обычно.       — что ты имеешь в виду? — отвечает, не повернув головы, продолжает смотреть в даль.       — я не знаю как объяснить, но мне кажется, что произойдет что-то значимое, что-то изменится. ты посмотри на минхо с джисоном, эти двое наконец-то съезжаются.       когда они совсем сблизились, их компании сразу же смешались, и уже через пару недель после того, как хенджин с сынмином начали встречаться, образовалась новая пара. казалось бы, вечно саркастичный и иногда хмурый минхо становился милым и ласковым котом рядом с джисоном. нельзя сказать, что их отношения были чем-то неожиданным, с их самой первой встречи было понятно, насколько сильно их влечет друг к другу.       тогда никого не удивило, что они сошлись, и впоследствии никого не удивляло что они все года после этого жили раздельно. однажды, договорившись собраться всей компанией у джисона, минхо обнаружил, что квартира его тогда еще друга находится на три этажа выше его собственной.       — чего это они резко решили съехаться? все время спорили с нами, говорили, что им так больше нравится.       — сказали, что хотят переехать ближе ко мне, — хенджин слегка пожимает плечами. — оба съезжают из своего комплекса. нашли какую-то квартиру рядом с нашей…       сынмин разворачивается лицом к своему парню, прежде чем снова начать говорить. его взгляд направлен прямо на хенджина, и вот он снова будто зачарован.       — теперь тебе не будет скучно, это все к лучшему.       — что ты имеешь в виду, минни? мы же всегда вместе, мне с тобой никогда не скучно, — и снова в ответ эта широкая улыбка и мягкое покачивание головой.       наверное тем, что больше всего хенджин любил в своей второй половинке была улыбка. все началось с нее, а потом он видел ее каждую их встречу. каждый раз когда сынмин улыбался из-за него, у хенджина внутри бабочки не просто порхали, а пытались вырваться на свободу. и вместе с этими бабочками из него рвались слова о любви. казалось, что никогда не найдутся нужные слова, чтобы описать все, что он чувствовал к парню. но тот все понимал без всяких признаний, постоянно твердил, что все можно понять по одному лишь взгляду.       не смотря на то, как сильно он любил улыбку сынмина, чаще всего смеялся он сам. каждая шутка, сказанная кимом, могла рассмешить его, даже когда остальные смотрели на них с недоумением. окружающим казалось что им не нужно говорить вслух, чтобы понять друг друга. так и было.       от погружения дальше в мысли хенджина отвлекло вибрирование его телефона, постоянно стоявшего на беззвучном режиме. перевернув экран, чтобы посмотреть, кто именно пытается до него достучаться, он снова тяжело вздыхает и отключает звонок.       — кто звонит? , — сынмин бросает заинтересованный взгляд на лицо парня.       — чан. сейчас еще пару раз перезвонит и отправит минхо меня искать, — и в след за репликой закатанные глаза.       отвечать на звонки абсолютно не хочется, кажется что если поднять трубку, то идиллия разрушится. этот момент только их, слишком личный, чтобы впускать еще кого-нибудь.       — ты же знаешь, что он просто волнуется, ты имеешь ужасную привычку попадать в неприятности. а минхо, не смотря на то, что постоянно шутит над тобой, очень тобой дорожит.       чан, оказывается, знал и хенджина, и сынмина еще до того, как они познакомились друг с другом, однако никогда не говорил об этом, никогда не соединял свои две группы друзей. он знал обоих давно, и очень о них заботился, однако к хвану он относился трепетней всего. это не было понятно их друзьям, однако старший чувствовал, что хенджин является человеком, которому слова поддержки необходимы.       после нескольких лет чан все еще часто звонит хенджину, хоть тот и стал спокойнее — влияние отношений. встречаться вживую стало сложнее, они все занятые люди, а старший работает больше всех, часто не заботясь а самом себе.       — уверен что он уже отправил сюда минхо, — сынмин двигается ближе к парню, чтобы прижаться к его боку. — ему не составит труда понять, где именно ты, они все знают про нашу традицию.       — вот только сюда добираться ему придется минимум двадцать минут, а еще я запер дверь.       они часто ходили на крышу этого пятиэтажного дома, еще будучи студентами. в их воспоминаниях ярко отложилось воспоминание о том, как заметивший парней охранник, кричал им с улицы, чтобы хулиганы слезали оттуда. в тот день им удалось убежать, а после такого марафона они завалились на кровать сынмина и пытались отдышаться, с улыбками глядя друг другу в глаза.       спустя два года они выбили себе официальное разрешение ходить на эту крышу, и даже достали ключ от двери. охранник уже давно их запомнил и больше не ругался на них, в благодарность за этого парни заходили к одинокому старику, чтобы развлекать его в те вечера, когда они были свободны.       — хенджин-а, — тихо слышится голос с лестницы. — открой дверь!       ни один из парней не решается обернуться, хочется продлить этот момент, хочется чтобы он не заканчивался. они оба знают, что через некоторое время минхо найдет способ пробраться к ним, и тогда их личное время прервется.       сосредоточиться на разговоре уже сложно, громкий стук в дверь постоянно отвлекает от всего окружающего.       — джин! — дверь резко распахивается, и следом на крышу забегает еще один человек. минхо выглядит уставшим, очень запыхавшимся, сразу видно, что он очень торопился, чтобы попасть сюда вовремя. — о боже, джин-а, зачем же ты так?       — что ты имеешь в виду, хен? — он слабо наклоняет голову, показывая свое недоумение, — мне что, уже нельзя провести время с моим парнем? ты же знаешь это наша традиция.       — джин-а, пожалуйста… — когда хенджин снова смотрит на своего друга, он видит слезы, скатывающиеся вниз по его лицу. внезапно минхо, так сильно не любящий объятья, обвивает свои руки вокруг него.       — джинни, — слева раздается голос его парня, за ним следует короткая пауза. — джинни, пожалуйста, просто будь счастлив. позволь им заботиться о себе.       резко повернувшись, чтобы посмотреть на сынмина, хенджин не видит никого, а ветер уносит недавно сказанные слова. он даже не замечает, что сам заливается слезами, уже не слыша ничего.       последний раз, когда они говорили был в феврале, и через час после этого, хенджину позвонили из больницы, сообщая ему о том, что ким сынмин в возрасте двадцати двух лет попал в аварию, из которой, к сожалению, не смог выбраться живым.