Дело пахнет керосином

Перед глазами невыносимо медленно проносились раскаленные куски покореженного металла, вышедшие из строя пружины, погнутые болты и шестеренки и бог весть что еще. Время растянулось до бесконечности, и то, что заняло, должно быть, какие-то доли секунды, показалось мне таким же долгим, как рассуждения Эдварда об эффективности нового масла на прошлой неделе. Взрыв, конечно, был впечатляющим, но по холодному поту, уже начавшему собираться между моих лопаток, я понял, что гнев Эдди будет еще более впечатляющим — и, вероятно, куда более разрушительным. Оглядевшись вокруг, я с ужасающей ясностью осознал, что мне ни за что не успеть убраться до его возвращения. — Вот это ты попал, Хэйс... — нервный смех не слишком помогал, но других союзников в сложившихся обстоятельствах у меня не было. Ах да! Куда же подевались мои манеры, о необходимости которых все время твердит этот колючий зануда? Разрешите представиться, я — Рори. Рори Хэйс к вашим услугам. Вообще Руэри Дайре Хэйс, но лучше просто Рори, если вы не ее величество английская королева или какой-нибудь напыщенный индюк из палаты лордов или как она там. Как я докатился до жизни такой? Мой старик непременно сказал бы, что все началось в тот момент, когда, будучи сопливым мальчишкой, я повадился гонять старый проржавевший обод по дороге палкой. Отдаленно напоминавший колесо он подогревал мою страсть к паромобилям — ведь на них я мог только смотреть и то издали, а обод подчинялся мне и моей палке целиком и полностью. Во всяком случае, пока папаша не дал мне подзатыльник за то, что занимаюсь глупостями, и не погнул его к чертовой матери. Впрочем, я отошел от темы. Разумеется, дело было в Эдварде. Эд был не только занудой, но и настоящим гением. Крайне вредным гением, должен сказать — который к тому же не терпел, когда я ошивался поблизости от его изобретений. Не то чтобы он был неправ, утверждая, что разрушений от меня больше, чем помощи, но это его отношение задевало меня до глубины души! К тому же ледяной принц как будто забыл, что до встречи с ним я как-то сам справлялся с модификациями своего паромобиля. Да и что такого сверхъестественного могло произойти? В стабилизаторе решительно нечему было взорваться даже при дополнительных усилиях с моей стороны — здраво рассудил я, залезая под паромобиль подкрутить кое-что, как только Эд отправился слушать свою певичку. Глядя на опрокинутый стеллаж с запчастями и беспорядок вокруг получасом спустя, я уже не был так уверен... Шестеренки из перевернутых ящиков были повсюду. Вперемешку с болтами, шайбами, мотками проволоки и кучей других штук, названия которых я никак не мог запомнить. Признаться, я не имел ни малейшего понятия, как так вышло и что именно было ответственно за учиненные разрушения, но был очень благодарен себе за то, что успел убраться из-под паромобиля до того, как его зад в значительной степени разнесло — совсем как миссис Поттсон после рождения третьего ребенка. Не считая нескольких ссадин, мой прекрасный облик не пострадал, но он мог очень даже пострадать, как только Эдвард увидит последствия пренеприятного происшествия, у которого не было ни единого шанса остаться незамеченным. Почему же дело было в Эдварде, спросите вы? Конечно потому, что если бы не его холодность, я бы точно не лез под собственный паромобиль украдкой — буквально рискуя жизнью! — чтобы попробовать новую модификацию. Уверенно кивнув своим мыслям, я тут же поежился от вновь пробежавшего по спине холодка. Нужно было срочно что-то придумать. Для начала стоило поднять стеллаж и немного поиграть в Золушку, раскладывая запчасти по ящикам. Задумавшись о том, что если я Золушка, а Эдвард — прекрасный принц, то он должен бегать по городу, примеряя всем подряд гонщикам хрустальный сапог, который просто обязана подарить мне фея-крестная, вместо того чтобы пропадать в баре с живой музыкой, я не заметил, как на улице совсем стемнело. Стоило зажечь еще одну лампу, но она, как назло, куда-то запропастилась. Впрочем, Эд все равно ругался на любые излишние траты, а я сейчас был в ангаре один, так что... Послышался знакомый скрежет, и я в ужасе замер — совсем как олень, у которого отшибло последние мозги перед лицом неизбежной гибели. Оставшиеся неразобранными железки с драматичным грохотом выпали у меня из рук. Никогда еще скрип ворот ангара не казался мне звуком из холодящих кровь историй дядюшки Билла об оборотнях, вампирах и мертвецах, восставших из могил, а легкие шаги Эдварда — поступью вендиго. — Что здесь произошло? — холодно спросил Эдвард, подойдя ближе, но я не купился на ровный тон его голоса — в глазах механика отчетливо полыхало синее пламя ярости. Сглотнув, я нервно переступил с ноги на ногу, судорожно соображая, с чего же начать. Мой невероятно талантливый и столь же бесконечно беспощадный напарник между тем подошел к поврежденному паромобилю и, наклонившись, что-то из-под него достал. Когда его плечи напряглись, я понял: это — конец. — Что это? — кажется, вопрос был ритатечиским. Ритосическим? Черт, в общем, судя по тому, что голос Эда потерял еще пару градусов по Фаренгейту, он на самом деле не спрашивал. Выпрямившись, Эдвард поднял в руке остатки лампы, которую я так и не смог найти. — Руэри... — это обращение точно не предвещало ничего хорошего, так и взгляд, брошенный в мою сторону. — Ты полез под паромобиль... — с каждым его шагом вперед, я делал шаг назад, пока не уперся спиной в дверь ангара, — с керосиновой лампой? — Я... ну... — нащупав ладонью ручку, я приготовился к побегу, — был уверен, что она... исправна? Чистым безумием было бы ждать, чем это закончится. — А ну стой! — не медля ни секунды, я приоткрыл ворота и выскочил навстречу ночному туману, предпочтя припустить вниз по улице, не оборачиваясь. — РУЭРИ!!