Я разорву твой шарф

«Ну и дауны, блять» — мелькало у меня в голове. Еле как, на локтях, но я поднялся. С лёгким головокружением, усталостью и кровью на лице. Давненько такого не было. Класса с третьего. Пока шёл домой, меня схватывала не только боль, но и злость. Это они теперь всех неугодных так красить будут, да? Ну ахуеть теперь. Моего близкого друга однажды раскрасили, сейчас вновь возвращаются. А в чём дело? Всё просто. Кто-то из чуваков, у которых стиль как у меня, начали общаться с девочками, связанными с оффниками, сдружились, те чуваки их обидели и всё. Гопота своих легенд настроила (одна чуднее другой), да так, что в новостях писали. Шатаются обиженными. Ненавижу таких. Зашёл в квартиру, встретили меня четыре испуганных глазёнки. «Глупенькие, сами же потом пугаться будут…» — думал я. Младшая сестрёнка выпятила свою пухлую нижнюю губу, спросила: — Дядя Лохматый, что случилось? — дрожащим голосом обратилась малявка по моему прозвищу. — Вла-ад… — потянула старшая сестра, — перекись принести? Я вскинул бровь. — Было бы мило. И поставь чайник, пожалуйста. — Угу. Линочка, достань лёд для лохматого дяди, пожалуйста. — Холошо! — картавя, громко произнесла сестра. Я умылся, прошёл на уютную кухню и дал сестре обработать лицо с телом. Вообще-то, я был ей и малявке очень благодарен. Кстати, они смотрелись как биба и боба, не смотря на разницу аж в девять лет. Каштановые густые волосы, ниже лопаток, тёмно-зелёные глаза, курносые носы и вытянутые овалы лица. И часто они заплетали волосы в жёлтые резиночки. Это мило. — Как себя чувствуешь? — По животу больно били. Хочу органы выплюнуть. Аля тяжело вздохнула. — Говори потише, не хочу, чтобы Лина лишнее слышала. — А… Да, прости. — Правая скула сильно повреждена (тебе какой мясорубкой её резали?), нос тоже в хлам, но не сломан. Рядом с глазом пару синяков. А вот насчёт живота… — Больно глаза опускать, ха-ха-ха. — Не опускай. Я достану обезболивающий крем. И лучше вообще не двигайся. Я надеюсь, что твои рёбра не слишком сильно пострадали. Позже она вернулась, протянула мне крем и отправилась укладывать мелкую спать. Время уже позднее, а завтра вставать рано. Да её и саму очень в сон клонило. Я, разумеется, это заметил и сказал, что сестру уложу спать я. На что она печально улыбнулась и сказала, что я не в том состоянии. Очень сильная четырнадцатилетняя девочка. Слишком сильная. — Уложила, сопит, милашка, ха-ха-ха. — Не забывай, я ввёл налог на слово «мило». — Ой, да иди ты, чучело лохматое. — Кстати, а когда родители придут? — спросил я в разы тише, чем говорил предыдущие фразы. — Ночью, утром, завтра, завтра ночью. Не знаю. — А-а… Хорошо. Тогда иди спать. Доброй ночи. — И тебе, не сиди долго, — произнесла и улыбнулась на прощанье Аля. Родители у нас редко появлялись дома с моих лет восьми, ну то есть когда мы переехали из посёлка в город. Работа, все дела. А может, и что-то другое. Мне уже плевать. Мной и Алькой занималась бабушка, но у неё тоже полно своих проблем было, так что с детства мы учились самостоятельности. Я в свои же восемь умел убирать весь дом, готовить как в ресторане (мне тогда так казалось!) и ухаживать за сестрой. Не умел только отбиваться от обидчиков в школе, которые не могли принять тот факт, что я не из города. Через три года родители вернулись в дом, месяцев семь занимались нами, мама родила нового ребёнка, уделяла ему много времени. А потом старая песня. Сначала исчезали редко, потом участилось, а к моим четырнадцати и вовсе дома почти перестали появляться. Мечта, а не родители. Мило. Выпив всю горячую воду из чайника, я поставил его ещё раз. Хотелось включить музыку. Любимые фонки, что позволяют хорошо так расслабиться. Однако из тихого равновесия меня выдернул громкий звонок во входную дверь. — Сука! — шёпотом выругался я и помчался вырубать звонок, а лучше и того, что позвонил. Кого нечистая принесла в такой поздний час? Резко распахнул дверь, не подумав о безопасности и своём внешнем виде. — Ты? — только и выдал удивлённо я. Передо мной стоял тот самый гопник, который оттащил своего ебнутого дружка, который пнул меня в челюсть, которому я отдал свой шарф. Милое комбо. — Йоу! — неловко сказал он, помахав рукой. — Мне дверь можно захлопнуть, или ты с друзьями? — Да один я, один. И только с дружескими намерениями. — Катись ты со своими дружескими намерениями с лестницы, — сказал я и постарался закрыть дверь, хотя прекрасно понимал, что наши физические силы далеко не на одном уровне. — Да чего ты злой такой? — Действительно блять! — я хотел ещё много чего сказать, но в тот момент самым большим моим желанием было, чтобы эта штука отъебалась от меня. — Ну вот давай и выясним все отношения у тебя дома, — он улыбнулся. — Ты ко мне домой напрашиваешься? — Нет, только поговорить! — Тц… Мне моя челюсть важнее, чем разговоры со тобой. А ещё ты своим присутствием сейчас сестёр разбудишь. Этого я тебе не прощу, запомни. Я говорил это так резко, уверенно. Свободно даже. Правда была лишь в том, что мне было до безумия страшно за здоровье, причём сестёр. Откуда я знаю, что взбредёт такому конченному в голову? Может, он детей то никогда не видел. — Слушай, я серьёзно не хочу нанести какие-нибудь неудобства. Это ненадолго и вообще у меня твой шарф. Помнишь? — Как не помнить… Жалею только о том, что не обрызгал его ядом, перед тем как тебе отдать. Ну чего стоишь? Проходи. Почему я его пустил? Чтобы было меньше шума, чтобы показать, что я его не боюсь, чтобы посмеяться, чтобы он от злости лишние движения в сторону меня не делал. — Чай зелёный, чёрный? — Вишнёвый. Я непонимающе на него уставился. Откуда у меня вишнёвый чай и почему блять вишнёвый? — Мило, но у меня такого нет. Есть клубничный. — Давай. Кстати, тебя не учили одеваться перед гостями? Ах да… Мой внешний вид. Я был в широких чёрных спортивках, не особо затянутых в талии и без майки. Красовался своим худым торсом, чтобы лёд было удобнее прикладывать и обрабатывать раны. Я знал, что он припрётся? Не мило. — Я и думать не мог, что они у меня будут. Ты следил за мной? — резко задал вопрос я. — Н-нет. Не совсем. Не совсем? Что значит не совсем?! — Ладно, я тебя слушаю. Чего хотел? — А-а… Как самочувствие? — Чувак, ты пришёл к левому челу, которого избили твои дружки, и ты напросился еле как войти ради того, чтобы спросить как самочувствие? У тебя в семье проблемы? — Слыш ты! — резко подскочил гопник. Потом подумал, что я имел в виду, опустился обратно на стул. — Ну… Да, немного. А как ты понял? — Знакомая ситуация. Но я не фонд помощи. Да и я же противный такой. М-м… Паук? Как вы там называете? Репан? — Редан. Ты — я пока не знаю. Надеюсь, нет, потому что они конченные. — Кто ещё конченный тут, — сделал глоток горячего чая с мелиссой. — Конечно, эти животные, которые затащили бедных девчонок в какую-то квартиру, срезали им волосы под каких-то персонажей аниме, наделали разной извращенской хуйни и слились! — А теперь вы срезаете чувакам волосы и сливаетесь, — вновь сделал глоток. — Потому что нехер пацанам с такими ходить. — Ну так и чего ты к такому нехер пацану пришёл? — Ты… Ты не такой. — Да откуда ты знаешь… — вырвалось у меня. — Ты чё, тоже животное? — Я людей ни за что не ударю. В отличии от тебя. Который, причём, верит во всякий бред. — С какого это он бред? Мне кент сказал, чья сестра была обплевана этими ебышами. — Именно поэтому он спутал одного из виновников со мной? Не мило. — Да вы все… — он осекся. — Договаривай, — неожиданно твёрдо произнёс я. Вот сейчас я бы ударил его. — Да вы все одинаковые? Да знаешь, Илюш, вы в своих бандах тоже не особо отличаетесь. — Компаниях. — Да хоть партиях. — Ты нас за оффников то не держи блять, — он злобно оскалился. — Это ещё почему? Оффники же. — Закрой рот! — Не коман… — начал я, но не договорил. Эта штука подлетела ко мне и, кажется, целилась вдарить. В его глазах читался порыв бешенной агрессии, он поднял кулак. Почему его так задели мои слова? Я автоматически выгнулся назад, на столешницу, чтобы избежать удара. Хотя он бы и не сделал это. Убрал руку, встал ровно на ноги и начал опускать за мной. — Ты чего? — как-то смущённо выдавил я. Но ответа не последовало. Он прижал меня к столешнице, начал вглядываться в глаза, нос, губы. Что этому бешенному надо? Однако, я злости не чувствовал. Скорее непонимание. И желание, чтобы он меня не избил. Через пару минут он отошёл, потёр рукой глаза, допил залпом уже остывший чай. То ли от того, что заканчивать от начатое не стал, то ли от переизбытка негативных эмоций, но я начал испытывать даже некую симпатию к этому Илье. Странный он, но какой-то завлекающий. Чем-то он отличается от этих всех. То ли он не злой такой, то ли с намёком на мозги. В любом случае, это уже не важно, ведь на утро я избавлюсь от таких мыслей. — Ты всё сказал? — Можно я останусь? «Ха-ха-ха, чего?! Может тебя ещё тут и поселить? И какого хуя? У него друзей толпы, а он припёрся к чуваку, которого избил? Не мило нихуя,» — ругался про себя я. — Вали отсюда. — Эй… — как-то отчаянно и тихо произнёс он. — Почему бы тебе не пойти к друзьям? В ответ он лишь сжал челюсть и перевёл взгляд острых глаз в окно. — Неважно... — Тогда почему я должен согласиться? — Потому что у меня всё ещё твой шарф. Я слегка ухмыльнулся. — Окей, поспишь на диване в моей комнате, утром смоешься, сестёр только попробуй тронуть, разбудить, нагрубить. — Серьёзно?! — удивлённо воскликнул он. — Ну да, ты же сам попросил. — Да ну не. Тут подвох есть? — Если чуешь подвох — можешь идти. — Спасибо. И мы пошли спать.