ЖИВОТный ужас

      Валя Гусева пришла в себя в абсолютной темноте. Она обнаружила себя в ограниченном пространстве, в позе эмбриона. Тьма была совершенно абсолютна, что, когда она открывала-закрывала глаза, прикрывала их ладонями; разницы никакой не наблюдалось. Но где она, в гробу? Непохоже. В гробу, обычно, лежат плашмя, и обычно мертвыми. Да, и она не была уверена, что лежит или сидит, скорее находилась в подобии подвешенного состояния. А стены, или что это было, местного пространства её как бы поддерживали и обволакивали даже, будто она была в висящем у стены мешке. Та стенка, в которую она упиралась спиной, была намного плотнее и твёрже упирающейся девушке в колени. А ещё они были покрыты какой-то слизью. Это она определила, когда начала судорожно ощупывать окружающую её камеру. Валя пыталась надавить на стенку перед собой, и, хоть она была податливей той, что за спиной, но тоже была достаточно плотной и девушке не хватало сил промять её. Что она ещё заметила, так что здесь было душновато. И жар исходил от окружавших её неведомых стен. Валей завладела паника, и она начала биться, как птица в клетке. Но то было напрасно, стена, хоть и не мешала ей перемещаться внутри камеры, но применение силы на саму стену ни к чему не приводило. Даже попытка упереться ногами в одну и всем телом толкнуть противоположную также потерпела фиаско. Кроме того, что пространство дернулось пару раз, будто катер на приличной волне, после чего, откуда-то сверху с ужасным, пугающим шумом влетела порция воздуха, и стало легче дышать. Шокированная Валечка вдруг застыла, будто боясь снова потревожить кого-то незримого. Она определенно не понимала, что сейчас такое произошло, но звук, с которым поступил воздух был очень жутким, почти как звук при разгерметизации самолёта, и это ввело её в ступор. А после, сверху на нее малым струйками закапала некоторая жидкость со знакомым ароматом. С некоторым опасением она, лишенная другого способа получения и восприятия информации, собрала несколько капель подозрительной влаги на руки и попыталась выпить, что набралось. «Виски с колой, да ещё и с кислинкой лимона». Теперь она совсем не понимала, что происходит. Её одолевал дикий ужас перед неизвестностью. Это был даже не страх темноты, или чего-то скрывающегося в ней — подобное сейчас было совершенно нелепо и смехотворно. Всякие призраки, демоны, полтергейсты — просто чушь для впечатлительных детишек. Она не видела вокруг себя ни черта, хотя, как она поняла, вокруг ни черта и не было. Она была хрен пойми где и хрен пойми почему. В чёртовой жаркой, влажной камере. Сплошная неопределенность. «На помощь!!! Помогите!!!» — в слепой надежде прокричала на все децибелы своего голоса Валя. Но плотные, жаркие стены, походу, ещё и обладали хорошей звукоизоляцией. Девушка снова в сердцах принялась колотить злосчастную поверхность, отделяющую её от мира. Снова покачивание, и снова сверху поступила порция воздуха, причём приличная, что Валечке показалась, будто камера расширилась, надулась подобно накачиваемой резиновой лодке. Стало свободней двигаться. И снова потекла жидкость, как и воздуха её также было больше чем ранее. Происходившее вызывало у Валечки настоящую истерику. Она не понимала что происходит вокруг, но можно было заметить, что, когда она подавала слишком сильные признаки жизни — применение силы, множественные активные перемещения; некто за пределами камеры замечал это, и подавал ей воздух, полагая, что она тут мечется только из-за трудностей с дыханием. Да ещё и, будто издевательски, поливает её виски с колой. Девушка хотела было уже разрыдаться и поникнуть, как до неё дошло: воздух-то откуда-то поступает-то. Где-то сверху словно через трубу. Она вообще не была уверена в обустройстве помещения, чтоб ещё и предполагать, что там за труба, которую кто-то перекрывает. Может там вход, то есть выход? Она снова принялась ощупывать верх своей камеры, а, благодаря её расширению, она даже смогла усесться на колени, дополнительно ещё исследуя поверхность лбом. Максимально тщательное осязательное сканирование позволило ей обнаружить некие складки, что ли, как если бы мешок, в котором она находилась, максимально туго завязали, и это было бы похоже на перевязанный край мешка изнутри. Не то чтобы Валя часто оказывалась внутри мешков, и у неё богатый опыт; но ей часто приходилось доставать различные вещицы из рваных мешков и перевязанных пакетов. А если это так, как она себе представила, то если мешок перевязан узлом, пытаться протолкнуться туда бессмысленно и беспощадно. Если же мешок хорошо перевязан, то шансы малы, но их на пару процентов больше. Тем не менее, как усиленно она не старалась найти отверстие в складке, какая-то неведомая, но чрезвычайно мощная сила держала эту складку крепко и монументально. Тут её осенила новая гениальная идея. В предыдущие разы отверстие открывалось, впуская внутрь воздух. После того, как она неистово боролась с окружением. И сейчас, уже начинающая изнемогать Валечка, в очередной раз принялась колошматить это самое окружение. Когда она дождалась открытия этого самого отверстия, сопротивляясь поступающему новому воздух, она смогла только засунуть руку, которую намертво сжало вокруг локтя. Она успела почувствовать, что там далее что-то наподобие тоннеля или скважины, которая также обволакивала её руку и была похожей на ощупь. Почти сразу после Валиного перформанса камера чудовищно затряслась, и окружающее её пространство тоже всячески задрожало с диким грохотом. Она пыталась вытащить руку, но та была словно зацементирована в стене, да ещё и крепко сдавлена. Довольно быстро Валечке в лицо поступила очередная порция жидкости, в этот раз обычная вода. Она вытащила руку, когда давление спало. После чего пространство дернулось пару раз, и по стенке снаружи пришлось три угрожающих удара, которые Валя почему-то сассоциировала с тяжелыми хлопками. Кому-то снаружи явно не по душе, что она вытворяет. А ей не по душе тут находиться. Да ещё и по пояс в смеси воды, колы и виски. Стенки снова задрожали, и со звуком сдувающегося шарика воздух и прочая атмосфера стали покидать пространство, через ту же скважину. Валечка успела инстинктивно задержать дыхание. Когда всё газообразное покинуло мешок, её полностью обхватили стенки, и теперь ей было не пошевелиться. Она была как селёдка в маринаде из сильно разбавленного виски с колой в вакуумном пакете. Теперь ужас был максимальным, ведь сейчас она выдохнет, а вдыхать обратно нечего. Она было хотела снова постучать, пусть хоть всё вернётся вспять, но места для любых перемещений её лишили. Неужели остаётся только не отсрачивать неизбежное, а принять — выдохнуть и забыться. Сказать, вернее помыслить легко, но ощущения от асфиксии не очень приятные и не мгновенные. Достучалась. И всё же потихоньку, экономно она выдыхала, что успела набрать. После начало расти неприятное ощущение в лёгких, а после пришли и конвульсии. Валечка не могла представить кто с ней так поступает, и за что? Но угасающее сознание подсказывало, что этот кошмар закончится. Однако когда она снова пришла в себя кошмар не думал заканчиваться. Камера снова расправилась и наполнилась воздухом. Валечка снова могла развалиться на спине, подперев колени, либо снова сесть на колени и изучать верх, но ей больше этого не хотелось. Произошедшие мучения, издевательства, ужас и кошмар оставили глубокий эмоциональный шрам. Это явно был намёк, чтоб она сидела спокойно. И она сидела спокойно, похлебывая водицу, и тихонечко заливаясь слезами. Через некоторое время и так подавленной, обессиленной и морально разбитой девушке пришлось столкнуться с очередным моментом, буквально перевернувшим её мир. После двух ритмичных, размашистых качков её камера резко упала на бок, где более плотная стенка, и куда она облокотилась головой. Валечка, чуть себе шею не свернула, пока пыталась перестроиться обратно. В принципе, кроме изначально заметной смены положения, ничего в общем-то для Валечки не поменялось. Но всё равно это продолжало её пугать. И всё равно ей ничего не осталось, кроме как лечь и ждать, что будет дальше. Она приняла решение попытаться заснуть, что было в данных условиях не очень комфортно, по крайней мере относительно сырости и жара. В то время как лежать на этой стенке в общем-то неплохо, она приятная на ощупь. И тут, когда Валечка успокоила и тело и разум, собравшись ненадолго отключиться, она услышала ритмичных, равномерно постукивающий звук, разносящийся по пространству за стенкой и через неё отдающийся Валечке прямо в уши. Ту-дум… ту-дум… Валечка не могла пошевелиться, возможные догадки о происходящих событиях были слишком кошмарны. Она попыталась привести мысли в порядок и вспомнить как сюда попала.       У Вали не задался день с самого начала. Уже утром ей сообщили, что девочка-кассир не сможет выйти на смену, и Валечке теперь придётся нестись в кинотеатр на час раньше. Учитывая, что она получила сообщение с запозданием, у неё совсем не было времени собраться и также вовремя приехать. Валя засела за кассу как раз к началу продажи билетов, по пути ей также прилетели замечания от открывшей эту самую кассу старшего кассира Лены. Ей приходилось занимать уже давно ей не по статусу место, пока Лена с администратором Максимом, мерзкая парочка, искали кого из рядовых сотрудников можно выцепить. В настоящее время какие-то неприятности также испытывала девочка на баре, но Валя не могла ей помочь, но зато с пренебрежительным раздражением могла мимо ходить Лена. На претензии что та выполняет не свою работу, Валечка оповестила её о своём аналогичном состоянии. В итоге к полудню они смогли всё же выцепить девочку, работающую по выходным, и Валечка, наконец, смогла освободить Лену от своих обязанностей и отправить в её коморку. Та была бесконечно обижена, хотя проблема была не в Валечке, а в Лениной смене. Одна девочка вылетела из системы, другая была совершенно не готова одна стоять на баре, особенно в потоке гостей. «Наберут же сначала лохушек, а потом на меня срываются». Следующий затык пошёл после пяти часов вечера, когда в кинотеатре наступил час пик. Та девочка кассир, и Валечка в две кассы пытались переработать этот поток, но и тут, случился трабл — завис терминал безналичной оплаты. Поплыло всё, наступило массовое раздражение — раздражены были всё: гости, Лена, Валя, ближайший банкомат. Хоть через полчаса он обратно заработал, и к следующему часу пришёл ещё один мальчик на помощь, накал раздражения уже оставил отпечаток и испортил настроение до конца дня. Да ещё эта дурёха за баром тоже что-то там испортила, но Вале опять пока было не до этого. В итоге, они с Леной под конец максимально рассрались и пообещали друг на друга накатать жалобу директору. Во всем этом нелепом балагане событий она проглядела, что её женишок отписался ей о своей ночной подработке. Валю это тоже слегка подбешивало, но, что говорить, сама связалась на свою голову. Ближе к концу её смены в кинотеатр пришёл бывший сотрудник, Артём, отлично показавший себя в работе с людьми, но, к сожалению, из-за учёбы ему пришлось бросить это дело. За четыре месяца работы он три раза становился работником месяца. Сначала он ходил болтать с Леной и Максимом, хотя ему посчастливилось работать в другой смене, но он с ними был в хороших отношениях, ведь также приходилось работать не в свои дни. После он пригласил Валю немного прогуляться по торговому центру. Раз дома её никто не ждет, то и незачем торопиться, и она согласилась. Они мило общались, пока не дошли до ресторана восточной кухни. Тёма предложил посидеть, по-дружески. Она немного колебалась, но не смогла устоять перед его улыбкой. Валечка сразу отказалась есть на ночь, а вот парень с любопытством и в некотором предвкушении сканировал меню. Он был крупным и, видимо, ему нужно было есть чаще и больше, чем хрупенькой девушке. Артём не стал себе отказывать и заказал себе три блюда и напиток для Вали, дабы она не сидела просто так. Ситуация крайне неприятная, но она из вежливости решила остаться. Позже парень отошёл немного «подготовиться к трапезе», а Валечка принялась осматривать окружающий интерьер, других немногих людей, также устроивших себе рандеву в данном месте. Среди этих других, немногих людей она разглядела человека, похожего на её жениха, вернее это и был её женишок. Он там сидел, уплетал манты на пару, и мило общался с какой-то марамойкой расфуфыренной. Вот значит какие у него ночные подработки. Валечка надеется, что он прилично на них зарабатывает, так как ему теперь придётся искать себе своё собственное жильё. Не сказав ни слова, она подошла к столу «ночных работников» взяла бокал со стола и плеснула своему бывшему работяге в лицо. После она положила заранее снятое кольцо в салат его сотрудницы, и также молча покинула заведения, не выслушивая попытки оправдаться. Она зашла в служебные помещения, дошла до лестницы, села на ступеньки и разрыдалась. Через некоторое время сквозь свои всхлипы она услышала приближающиеся шаги. Такие тяжелые, твердые и уверенные. Она обернулась и увидела Артёма. Снизу вверх с ракурса Вали он казался ещё более огромным чем обычно. — Ты знал? — Ага. — Откуда? — Мой приятель знает парня подружки этой шаболды. — А. Валечка хотела было встать и пойти прочь, но здоровый парень, которому она ростом до груди еле достаёт, схватил её за плечи огромными ручищами и упёр в стену. Валечка была во всеобъятном, всепроникающем ужасе, растекающемся и застывающем в венах, когда он подхватил её под руки и приподнял над собой. Он скинул её обувь и запихнул миниатюрные ножки себе в рот. Они довольно легко и свободно вошли. Валя как завороженная наблюдала, как парень без труда поглощает её. Когда же его губы обернулись вокруг её колен, она внезапно отошла от наваждения и в паническом исступлении принялась брыкаться. Но ногами было уже не подрыгать. Тогда она задрыгалась корпусом, но парень был слишком сильным для неё. Всё чего она смогла добиться — хорошенько приложилась головой об стену, в результате чего и отключилась от этого мира и ужасного для неё процесса.       Валя была бесконечно потрясена своими воспоминаниями. Это было сложно осознаваемо, а главное невозможно. Но всё же окружение говорило, что это всё-таки было, и это возможно. Из этого следует, что Артём заживо проглотил её целиком, и теперь она пребывает в его… ЖЕЛУДКЕ!!! Это получается, когда она стучала по стенке, и пыталась побеспокоить своего пленителя, она стучала изнутри его тела, и собственно беспокоила его этим. А он полагал, что у неё разряжается атмосфера и глотал воздух, который поступал к ней сверху. И эта скважина, куда Валя засунула руку, и через которую хотела покинуть это место; это был его пищевод. А виски с колой теперь стали как никогда логичны: они стекали на напуганную и дезориентированную девушку, потому что этот огромный козёл его там попивал, наверняка, с издевательскими целями. Чтобы ещё больше напугать её, и показать её место. Смена ориентации окружающего пространства произошла, когда он решил улечься, вероятно, на спину. А тот ужасный момент, когда она чуть не откинулась, это он, походу, срыгнул весь воздух, что был, а после наглотал нового, свежего. Все эти мысли пролили свет на происходящее, теперь она понимала где она и как, но от этого стало только ужаснее. Парень, с которым она проработала три с половиной месяца, была в довольно теплых доверительных отношениях; спокойно, с удовольствием слопал её, и теперь с удовольствием лежит и попивает виски с колой. Как по заказу внутрь затекла ещё небольшая порция жидкости. Валя уже не стеснялась и пила, что могла собрать. В её ситуации уже не место гордости и предубеждениям. Теперь, когда все сложилось в единый конструктор жути, осталась одна недостающая деталька — если она в желудке, причём некоторое продолжительное время, раз Тёма успел попасть туда, где он может и вискарик бахнуть и растянуться как довольный кот; то почему она не переварилась до сих пор? Может ли быть так, что этот говнюк сам может определять и регулировать свой процесс пищеварения? Ведь так он может съесть кого угодно, и держать внутри сколько ему захочется. Пока не надоест. И Валечка, пока, ему не надоела. Ему, наверняка, доставляли удовольствие её метания. Интересно, что он подумал, когда она предприняла попытку вылезти? Делал ли кто-то подобное из его прочих жертв? Можно ли вообще выбраться? Устроить ему тут пищевое расстройство ей не под силу. Он её и так с одеждой стрескал, вряд ли его ещё что-то может смутить. Тогда Валя предприняла новую попытку найти входное отверстие. В начале по памяти ощупывала вверху, пока не вспомнила, что он лёг, и оно должно быть где-то сбоку. Парень снаружи, наверное, был очень доволен этим внезапным, незаслуженным ласкам. Но может это расслабит его, он потеряет бдительность, и она… вылезет у него из рта? Допустим, а дальше что? Что помешает ему схватить и обратно проглотить? И теперь сразу предать пищеварению. Но раз она в желудке, получается она — еда. Весь окружающий её мир — это всё его плоть. С точки зрения парня: она внутри его тела, значит принадлежит ему, как прочие его внутренности, и является его частью, пока номинально. А с точки зрения мира её не существует вовсе, всё по тем же пунктам. Но у еды в дальнейшем тоже есть путь наружу. Через выходное отверстие. Но Валя даже не хотела представлять побег в этом направлении. Сколько ей придётся ползать в ограниченном пространстве в скрюченном кишечнике. Это было маловероятнее, чем через пищевод. Зато есть вероятность, что если она сможет вылезти из его задницы, он не захочет её обратно есть. Все эти мысли, несмотря на актуальность, всё же казались какими-то неуместными и даже недостойными. А что Вале оставалось ещё делать? Смиренно ждать свой конец? Желудок парня снова сдулся с тем же ужасным шумом, что девушку передернуло внутри. Она знала чем это грозит и очень этого не хотела. Но кто её спрашивать будет. Равноправные люди-собеседники там снаружи, за стеной крепкого мяса. Интересно снаружи её слышно? «Не надо, пожалуйста!!! Выпустил меня!!!» — как можно громче закричала она, сопровождая свои мольбы очередным стуком по стенке. Но в глубине души она понимала, что Артём её не выпустит. Пространство вокруг сжалось, но пока ещё не обхватывало. Пока ей снова пришлось согнуться и обнять колени. Ещё одна такая операция и её снова запечатает. И воздух снова вышел. Она опять была впритык обволокнута стенками желудка. Только теперь этим всё не завершилось. Стенки начали активно массировать-мять девушку. В начале это было неожиданно и крайне приятно, но со временем желудок увеличивал силу. К этому же добавилось ощущения, не обнаруженные ею в начале процедуры. Это были зудящее жжение и покалывание. Валечка догадалась, что устроил здесь Артём. Он начал переваривать её. Теперь её ждёт расщепление на полезные питательные вещества, которые в свою очередь его организм поделить на строительные материалы, что присоединяться к его могучему телу, и энергию, что будет обеспечивать функционирование этого тела. Чтобы дальше ходить, жрать и переваривать других людей. И вскоре все люди станут его частью. С этими рожденными от недостатка кислорода мыслями Валечка сделала свой последний выдох.