ЖИВОТный ужас

      В пятницу вечером студенты университета искусств отлично проводили время после занятий. Трое из них принесли выпивку и закрылись в комнате, отделив свой отдых от отдыха остальных. Эти трое — Серёжа Каспийский, Федя Конь и Тёма Чёрный; студенты разных специальностей: Серёжа или Каспий — режиссёр, Федя — журналист, а Тёма — актёр. Сегодня Тёма, после своих пар, уже по привычке тихонько вторгся на режиссёрский курс к приятелю. Там он с остальными прослушал три четверти оставшейся лекции и, схватив крошечного Каспия в охапку, после занятий потянул его в парк, на природе покумекать об идеях для возможных совместных фильмов. Также там он подогнал ему новую, практически свеженькую, и уже обкатанную камеру. Серёжу смутил подарок однокурсника, но тот уверил его, что этот, конкретный, презент без задней мысли. Плюс Тёма уже опробовал её и в очередной раз напомнил, что шикарно выглядит в кадре. Немного помявшись, будущий режиссер всё же принял презент, без задней мысли, учитывая что своя камера в неприглядном и неподобающем виде. Там Каспий сам попробовал поснимать окружающие желто-красные контрасты, и жаждущего внимания большого парня. Он также попросил Тёму показать, что тот наснимал, и парень с хитрющей улыбкой обещал, на камеру, ему показать завтра. После развлечения с новой игрушкой ребята пошли в магазин, где срандевились с Федей, покинувшим своих одногруппников полчаса назад. Там Артём, единственный совершеннолетний из троицы, купил на компанию алкоголь, и затарившись, ребята отправились в комнату Артёма и Сергея (и ещё кого-то третьего), по пути также дали пару баночек коменданту на лапу, чтоб пропустил тару. В комнате мальчишки предались полному расслаблению и опьянению. — Давайте, поспорим? — заметно охмелев, вкинул Тёма. — Ну, нахер, — сразу же запротестовал Серёжа, — Мне эти твои пьяные споры. — А чё с ними? — любопытничал Федя. — Этот хрен, как-то поспорил, что я, мол, не налезу на его хер. — продолжал Каспий. — А ты налез? — Тебя именно это интересует? — Ну да, интересно, это же всё непросто так. — Да, ему в голову порою приходят эксцентричные идеи. — Это ему надо было на режиссёра идти, а тебе на сценариста. — Ничего не попутал? — злобно зыркнул на Фёдора Сергей. А Артём с умилением следил за приятелями, как за сцепившимися котятами. — Неа, он подаёт экстра… экстри… эксцир-блять-какую-то там идею, а ты пишешь сценарий, потом он же снимает. — Брависсимо! Ты уже глава студии, нахрен?! — Я, журналист, нахуй, мне чужда ваша постановочная мишура! — Посмотрите на этого алкаша, будешь также за камерой говорить заранее подготовленный текст с бумажечки, как Тёмыч, только без отыгрыша! — А тебя, нахер, дай Бог, пригласили бы рекламу зубной пасты снимать! — Эй вы, оба-два, остыли быстро! — глубокий, громогласный возглас Артёма волной окатил ребят. — А чё он?! — Федя начал гнать на Серёжу. — А ничё! — внезапно набычился Артём, что парням стало не по себе. — Не трожь его! — Да, я и не хотел. — Вот и молодец. Каспий аж поник от происходящего. — Да что вы, ребята, мы же отдыхать собрались. — снова, будто ничего и не было, заулыбался Тёма, поднимая бутылку пойла, и «чокнул» ею в сторону сбитого с толку Серёжи. Тот более менее оживился, когда и Федя начал вести себя непринужденно: — Так чё там со спором? — спросил он. Глаза Тёмы снова загорелись, он ждал, когда Серёжа сам расскажет. — Налез? — ещё раз спросил он. — Да успокойся ты! — не выдержал Каспий и залился краской. — Я, нихуя, не догоняю, просто, с чего такая постановка вопроса? — Посмотри, какой он малыш, — подал снова голос Тёма, — Ну, и я. — О, ёба… — залился ржачем Федя Конь, прям натуральный конь, — Чё-то мне это и не пришло в голову. Там такой огромный? — Тоже мне журналист, хуев. — бросил Каспий. — Заебал, — Фёдор точно был уже в алкогольном угаре, — Говори уже! — Нет! Отъебись! — Мммм, и часто у вас подобное происходит. — Систематически. — ответил более трезвомыслящий Тёма. — А на чё теперь спор? — Скажем так, — Тёма как можно сильнее развалился в кресле и широко расставил ноги, стараясь занять больше пространства, — Спорим, что я эм… смогу проглотить человека целиком?! — весьма уверенно, довольно улыбаясь, выдал крупный парень. Федя почти сразу снова заржал, как конь педальный, явно полагая, что это прикол. Каспий тоже немного усмехнулся, но это было, словно, через силу. Так как он постоянно сталкивается с подобными пьяными челленджами соседа по комнате, и в основном выходит проигравшим, слова приятеля посеяли в нем какую-то непонятную тревогу. Однако приподнятое настроение парней и общая атмосфера, в сочетании с неумением ещё употреблять алкоголь, развеивали это чувство. — Ты серьёзно? — угоманивался Федя. — Отчего же нет? — подзадоривал его Тёма. — Как ты себе это представляешь? — Прямо и представляю. Сначала сюда, — Тёма указал на свой рот, затем провел пальцами от подбородка, мимо горла, через грудь и потыкал в живот, — А оттуда сюда. — Ты у нас, конечно, огромный парень, но не думаю… — Чё ты ломаешься, как правильная девочка, если так уверен в своей позиции, то ты можешь срубить куш. — Да, ваще на изи! — кажется, Фёдор загорелся. — Чё по ставке? — Сколько хочешь? — Двадцать штук, что не сможешь. — А ты? — обратился Тёма к Каспию. — Давай, то же самое, — Серёжа тоже втянулся в игру. В этот раз приятель решил поставить себе какое-то сверхъестественное испытание. — А ты? — Фёдор поинтересовался у организатора. — Хммм… Ну, если что-то выйдет, то мне уже ничего не нужно будет от тебя. — Тёма отложил бутылку и сцепил руки на груди. — Вряд ли ты сможешь мне отдать двадцать штук, если окажешься у меня в животе. — Стоп, секунду, нахуй, почему я, блять?! — Испугался что ли? — Нет, в смысле ёб, почему не твой дружочек?! — Мой дружочек мне ещё пригодится, это раз; два — смотри какой он мелкий, проскочит только в путь, а ты будешь торчать мне сорокет. — Не, мы так не договаривались! — Мы сейчас договариваемся, если я выиграю, тот кто останется снаружи будет должен. — Давай, найдем ещё кого-нить? — Хочешь добавить ещё одного участника? Или у вас где-то шесть десятков тысяч валяется? — Эээ нет, но… — Лады, задрал, тогда меняем условия: спорим, я смогу тебя проглотить целиком? — Тёма пугающе ухмыльнулся, что у Каспия засосало под ложечкой. — Охренел совсем?! — И ты окажешься в моём животе. — Нет, это невозможно, нахуй! Не буду я в твоём сраном животе, не мечтай! — Тогда чего ломаешься, или ты всё же боишься, что получится? — Тёму откровенно веселил его сконфуженный однокурсник. — А вот, нихера, не получится, — кажется Федя приободрился и преисполнился уверенностью, что его приятель все-таки ставит какие-то невыполнимые задачи. — Тогда тебя ничего не должно останавливать, особенно, если поднимем тебе до пятидесяти, всё же ты будешь выполнять самую сложную часть. — Давай! — не выдержал напора Федя и подошёл к здоровяку Артёму, с окрепшей уверенностью в свою победу, а также подстёгиваемый возросшей наградой. — Чё делать? — О, — Тёму обрадовал энтузиазм приятеля, — Делать всё буду я, а ты, будь добр, избавься от одежды. — Чё бля? — Она будет нам немного мешать, ты же не хочешь её потом от слюны отстирывать? — Похуй, заебал. — продолжил вестись на провокации Федя. Серёжа со смесью смущения, любопытства и опьянения наблюдал, как постепенно подстегиваемый неплохим кушом приятель спокойно и почти невозмутимо скидывает с себя одежду. В голову будущего режиссёра закралась мысль, что это немножко неправильно, но алкоголь и эту мысль развеял в никуда. Оставшись в одном исподнем, Фёдор снова поинтересовался о дальнейших действиях. — Ложись мордой в пол. — Артём пихнул его на свою кровать. — Если ты всё это задумал, чтоб отъебать меня, то слишком замороченный план, и я не готов… — Ты слишком много болтаешь! — большой парень «помог» Феде лечь на живот. — Ну и дальше-то что? А дальше Артём взял ноги Феди и засунул в рот. Серёжа был чрезвычайно захвачен зрелищем. А Федя дёрнулся от новых, непривычных ощущений. — Фу, чувак, ёб твою мать, футфетиш — это самое мерзкое, что существует в мире, после инцеста и некрофилии. Тёма ухватил свою добровольную добычу за голени, под коленом, и глубже пихнул их внутрь. Теперь ступни вошли в горло. Однако Федя пока дальше чиллил, полностью уверенный в своей победе. А вот Серёжа наблюдал с неподдельным интересом. Для него разворачивающаяся картина была поразительна и завораживающа. А также, к его стыду, возбуждающа. Он очень хотел достать камеру и заснять это. Ведь такого ни в одном фильме не увидишь. Это вам не какая-то несчастная анаконда, которая жрёт людей, потому что гигантская змея. Или большая белая акула из фильма «Челюсти». Каспий вспомнил, как очень любил смотреть в детстве мультфильм «Серый волк энд Красная шапочка», где этот самый волк ходил и заживо глотал различных сказочных, и не только, персонажей. И сейчас перед ним разворачивалась сценка, которую можно было бы поместить в какой-нибудь, вероятно, ужастик. В этой сценке уже колени Феди оказались в необычайно широко раскрытом рту. Горло здоровяка тоже заметно расширилось, позволяя добыче проникнуть внутрь. Серёжку уже сейчас этот момент начинал тревожить. Ведь всё же так не должно быть, Тёма даже не давится. Теперь Каспий точно понял, что тот откровенно, как волк из мультика, заживо жрёт их приятеля. Приятеля, с которым он пару минут назад мило любезничал, с которым уже пару месяцев в близких, по-настоящему дружеских отношениях. И сейчас он его спокойно, непринуждённо поглощает, как сосиску в тесте сегодня утром. Типа: вчера друг, сегодня ужин? Так что ли это работало в голове у Артёма? И Серёжа был этим откровением изрядно поражён. Почему-то у него не осталось сомнений, что огромный парень одержит победу в споре. Но все что он мог делать — наблюдать, как его, ещё не осознающий опасность однокурсник, продолжает исчезать сантиметр за сантиметром. Но походу до Федьки тоже начало доходить. — Ладно, ладно, мы поняли, всё хватит уже. — обернулся Фёдор и увидел, что Тёма не останавливается, и махом достиг его задницы. Но настоящий ужас обуял Федю, когда он бросил взгляд на вжавшегося в кресло Каспия, на лице которого было всё написано. Теперь и он осознал, что друг его заживо ест. Он было хотел позвать на помощь, но сильная рука толкнула его лицом в кровать, а вторая прижала руки. Он пытался бороться, но то было безрезультатно. Вскоре, когда половина Феди скрылась в Артёме, тот ухватил его за голову, закрыв рот, и руки; и запрокинул свою голову. Погружаясь в тело более крупного парня, Федя со слезами на глазах, взглядом, молил Каспия что-то сделать. Но тот сидел как восковая фигура, парализованный одновременно пугающим, ужасным, но в то же время любопытным и, чего греха таить, возбуждающим зрелищем. Но больше всё же пугающим, так как Серёжа сидел как истукан, а не пошёл гладить растущий живот, хотя такая шальная мысль мелькала в перегруженном впечатлениями мозге. Ещё немного погодя, хищник затолкал голову приятеля себе в рот, и все что осталось — болтающиеся руки. Но и они вскоре погрузились во тьму Тёминых внутренностей и тот глубоко глотнул последний раз и томно вздохнул.       Серёжка Каспийский продолжал сидеть, вжимаясь в кресло. Его мозг пытался обработать увиденное и сделать какие-либо выводы. Прямо на его глазах один парень с лёгкостью проглотил второго, которого называл своим "дружбаном", но в одночасье "дружбан" превратился в ужин. Такой плотный, сытый ужин для большого парня, на котором этот огромный, больше самого Каспия, ведь Федя внутри больше Каспия, живот смотрелся весьма уместно и органично. И, пожалуй, один вывод лежит на поверхности. Он следующий. Хотя они спорили об одном человеке, но раз он смог Коня слопать, то сам Серёжка «пролетит», тот даже не заметит. Это же получается он может взять и невзначай проглотить любого встречного-поперечного. Это же реально ещё страшнее какой-то там акулы или анаконды, живущих в своих локация и представляющих опасность, только когда их потревожат. А он постоянно здесь, в городе, где последние два-три месяца бесследно исчезают люди. Но теперь Серёжа знал, куда они пропадают, и вскоре его ждала та же участь. Когда паралич его всё же отпустил, он весь покрылся потом, свалился с кресла, а область груди сдавила неприятная боль, как при асфиксии. В голове была одна мысль — бежать; кричать не получится: горло также удерживает своими цепкими лапами этот природный страх. Страх жертвы перед хищником. — Я победил. — подал довольный голос хищник. — Ты… Ты… Ты его сожрал! — ответила ему паническим голосом жертва. — Мы спорили, смогу ли я проглотить человека, и я смог. — Это какой-то кошмар. — Каспий обхватил руками голову и уселся у стены, где свалился со стула. — Эй, успокойся! — Тёма встал и пошёл к Серёже. — Ты тоже проспорил, но… Серёжка поднял текущие слезами глаза на подошедшего приятеля. — Но, я не съем тебя, если ты никому не расскажешь, что видел. — Как это? — Вот так это, это моё условие. — он уселся на кровать и поманил паренька к себе, — Иди сюда, не бойся. Серёжа боялся подходить к здоровяку, но вызвать его недовольство он боялся ещё больше. Поэтому он всё-таки встал и неуверенно подошёл к Тёме. Теперь он был рядом, вблизи выпуклого живота большого парня, внутри которого сейчас, вероятно уже, растворяется бедный Федька. Каспий не мог себе представить, какие мучения испытывает там его бывший друг, но он точно готов поклясться, что живот, его другого друга слабо покачивался. — И ещё, я хочу, чтобы ты, — Тёма взял Серёжкину ручонку и положил на свой живот, — Оказывал мне помощь и поддержку. — К-к-какую п-п-п-поддержку? — Каспий всё ещё не мог прийти в себя и понять, как ему себя вести. Тот тон, которым говорит Тёма, его намёки, всё это указывает на какое-то благоволение большого парня к его крошечному приятелю. — Разного рода, — Тёма позволил Серёже самому гладить его живот, — Ты мне нравишься, во всех смыслах, то есть, не так как Жанна, или другие бабы, которых я деру, ох, чёрт, что я несу. — Мне тоже… — Что? — Странно это признавать, но мне тоже… нравится… всё это… — Каспий чуть ли уже не горел со стыда. — Хммм… — Тёма ощутил прилив бескрайнего наслаждения, а также соседствующего с ним возбуждения, которое и до этого зашкаливало, — Значит мы договорились, тогда мне нужна твоя помощь. — Тёма снова схватил крошечную ручонку Каспия и запихнул в этот раз себе в штаны, под животом.