ЖИВОТный ужас

Днём ранее

      Дима Чёрный проводил этот день не менее насыщенно предыдущих и будущих. После школы он брал допы для подготовки к экзаменам, а уже вечером посещал кружок стрельбы из лука. Сегодня ему посчастливилось побыть наставником и наставлять более свежих участников. Это позволило ему поближе познакомиться и позаигрывать с некоторыми девочками и даже одним мальчиком. Он вовсю рисовался и развлекался, но не забывал и о деле. Помочь правильно выработать стойку, грамотно держать лук и стрелы. А это к каждому подойти, каждого поправить, к каждому прикоснуться, потрогать. Ну, и самому эстетично попозировать с луком и сделать пару выстрелов. Тогда он и приметил одну девочку: сама наивность, невинность, что смущается при встрече с игривыми карими глазами шатена. Краснеет, когда он берёт её предплечье и наводит на нужный уровень. Когда своими ногами двигает её. В общем, в любой момент, когда парень выходит на физический контакт. И тогда его захватила навязчивая идея: она должна стать его. Буквально. Он должен заполучить её целиком и полностью. Такая девственно чистая душа заставляла его стараться изо всех сил, уже не столько для создания впечатления, сколько именно для образа опытного, старшего помощника, что сделает всё для помощи другим. Порождала такие геройско-альтруистичные чувства. Этой, не очень свойственной ему, ерундой он занимался вторую половину занятия новичков, когда ему на айфон пришло уведомление о сообщении в телеграм. К некоторому несчастью, план Димы заполучить ту девочку, провалился, когда за пять минут до конца занятий за ней заехал отец. Но ничего, он попробует в другой раз, рано или поздно и она к нему присоединится. А пока он переключился на более легкодоступную особу, что занимается с ним и видела, как он выделывался. А ещё она наслышана о его просторном коттедже, и уже не раз набивалась к нему «в гости». Что ж, Дима знает одно просторное место, которое она достойна посетить. — Ну что, Димась, ты готов? — ей настолько не терпелось, что она ворвалась к Димасю в раздевалку. — А-га. — ответил парень, изучая уведомления в своём смартфоне, что он достал из рюкзака. — Там что-то важное? — пыталась перетянуть на себя внимание шатена особа, только безрезультатно. Уведомление уведомляло, что ему пришло сообщение от его официальной девушки. — Конечно, это же не твой телеграм. — сухо ответил Дима, а девушка насупилась. «Ты должен это увидеть.» — гласило сообщение, содержащее некую ссылку. Раз Жанна говорит подобное, значит ничего страшного не произойдёт, а его личные данные не утекут куда-нибудь в Бразилию. Он кликнул на ссылку, и через пару переходов запустилось видео. На нём некий индивид в чёрном худи с капюшоном, чёрных перчатках и сплошной чёрной маске без каких-либо отличительных черт, даже без видимых рта и глаз, уверенно задвигал свою телегу: — Сап, мои дорогие юзеры, — его довольно низкий голос казался искажённым, — Завтра вас ждёт бомбическое, поразительное, раздвигающее пределы сознания видео, которое прольет свет… на мрачную тайну нашего города, на ужас, что обитает рядом с нами, и может он сейчас находится за вашей стеной, в соседней квартире… Завтра, не пропустите, и как всегда, предохраняйтесь в сети. — после чего видео обрывается. — Чё за долбаёб? — брезгливо отозвалась девушка, о которой Дима уже совсем позабыл. — Мне бы тоже хотелось знать. — парень слегка напрягся. — Ты смотришь подобную хрень? — Неа, это мне друг… — Дима наконец раздуплился до творящегося ИРЛ. — И чё это значит? — похоже её нисколько не волновал смысл сказанного. — Это значит, что тебе пора домой. — Эй погодь, а как же… — Давай, шуруй! — Дима буквально выпихнул её из комнаты, услышав напоследок «уебан», но ему сейчас было по боку на эту шалашовку. Как ему думать о том, чтобы её переварить, когда нужно переварить увиденное. Он тут же настукивает Жанне: — Что это за хрень? Чё за хрен в маске? Жанна не сразу отвечает, но он терпеливо ждёт: — Это JCQ, я подписана на все его медиа и соц. сети. — И что он? — Он мой биас. Он создаёт очень интересный и познавательный контент. По большей части это касается интернета и программ. — Как думаешь, о чём он? — Мне тоже интересно, но не как безумной фанатке. Но обычно, если он берёт какую-то тему, он раскрывает её максимально точно и достоверно. — То есть, хочешь сказать, он узнал про нас и нам пизда? — Не будем пороть горячку, всё равно у него ничего нет и быть не может против нас. — Тогда что это за такая, ебучая, тайна, о которой он распинался? — Пока не знаю, буду следить за анонсами. — Бляха, мне показалось, что он смотрит прямо мне в душу, надо Тёму ещё предупредить. — Я ему отправила. Не паникуй заранее, посмотрим, что будет завтра.

Сам день

      Дима оставшуюся ночь провёл сначала на измене, а после на чемодане. Он накидал туда всё до чего смог дотянуться. Хотя удирать с целым чемоданом так себе идея, а потому пришлось половину более необходимого содержимого положить в походный рюкзак. В то же время удрать ему не представилось возможным, ибо он ещё не готов и не знает куда, также как и пропустить школу. Он так настойчиво отпрашивался у родителей, что отец не выдержал и согласился… отвезти его в школу сам. Там шатен окунулся в привычную рутину, что даже напрочь позабыл об этом чудиле в маске. Ведь Дима, как и каждый, занимал определённое место в местном социуме, и должен был исполнять свою роль. Образ, выстраиваемый годами кропотливой работы над собой и окружающими. Так что у парня имелся вполне значимый, весомый авторитет в своей среде. Который мало кто имел наглости и дерзости оспаривать. Мало да мало, но всё же болваны откуда-то находились. И обычно ставились на место. Но есть одна личность, авторитеты не признающая, не питающая уважение, скажем так, по умолчанию. Называется она Мирослав Коршунов, и, несмотря на имя, что забавно, является далеко не мирной. Это: худая козявка лет четырнадцати, крашеный в чёрный блондинчик, закалённый в бесконечных драках, оттого физически более развит, чем его сверстники, да ещё и очкарик, что для многих стереотипно мыслящих контрастирует с образом полной оторвы. Даже когда он отхватывает от более сильных противников, парнишка всё равно, каким-то образом, оказывается в выигрышном свете. Первый раз они столкнулись, когда Дима, в очередной раз, разогнал стайку восьмиклашек, мило гнездившихся вокруг скамейки в школьном дворе. Те послушно, как воробушки, разлетелись кто куда, послушно повинуясь авторитету более старшего парня. Все кроме одного засранца, что продолжал сидеть и нагло пялиться. А после ещё и послал. Тогда Дима его в первый раз и отметелил, а также получил оплеуху от проходившей мимо Олечки Кривошеевой, за «избиение несчастного мальчика». И несчастный мальчик после этого попутал все возможные берега. А вокруг него собралась своя группа подпевал. Но всё равно только Славик, или Коршун для своих, продолжал иметь наглость ни во что не ставить шатена. Ну и хрен с ним Дима скоро уйдёт, а этот станет ему заменой. Не известно пока достойной ли. Да и Дима в школе не первый человек, максимум третий.       И сегодня не обошлось без конфронтации с этим четырехглазым идолом всех притесняемых и угнетаемых сильными. После второго урока, шатен в компании местной сплетницы номер один, Дианы Деденко, выперся на мороз «подышать свежим воздухом» в школьный двор. Точнее Диана вылезла подышать испарениями своей парилки, за стенкой, а Дима имел с ней неоконченную ранее беседу. — Да не, он её внатуре заёб, она так ему и написала, потом выложила сторис, что этот урод её бил и толкал, — Диана присосалась к своей пыхтелке, пока Дима прикрывал её от сторонних, возможных, ненужных глаз легковозбудимых на данной почве взрослых. — А на следующий день она выложила фотку… Как её на столе раздевает и раскладывает Рушан. — Мммм… — многозначно ответил Дима. — Естественно Сапрыгина бомбануло, и он отхреначил сначала её, а после они и с Рушаном сцепились, но этого она и добивалась. — Мда… Не понимаю я эти ваши «отношения». — последнее слово Дима произнес особенно пренебрежительно-брезгливо. — Это просто эта ебанашка ищет какого-то драйва, а из-за этого люди вокруг страдают хернёй. — Всё равно, вот у меня свободные отношения, моя девушка сейчас может быть где угодно, хоть три хуя за раз заглатывать, но всё равно у нас есть чувства к друг другу. — А, а ты можешь одновременно пихать свой хуй в любую дырку?.. — Ещё б, я в этом мастак. — Дима двусмысленно улыбнулся. — Ага, ты ещё расскажи это Оле Кривошеевой или Тамилле Нахсуровой, их точно хватит «моральный» шок. — «Моральный шок» их хватит, если сказать, что это не всегда только девичьи… дырки. — Тогда лучше не говорить об этом Сапрыгину. — Диана чуть не подавилась от смеха. — Или Ярику Коршунову. — Кстати о птичках, тут его мелкий братишка продолжает чудить, причём мне кажется, чтобы до тебя доебаться. — Ммм… У нас сложные отношения, забей. — Я-то забью, но вот забьёшь ли ты? — О чём ты? — Помнишь ты начал окучивать Дашу Белозёрову, ту миленькую девочку из девятого? — Ну? — И подарил ей дорогущие наушники и золотую цепочку… — Так, давай реще! — В общем, я видела, как он начал к ней яйца подкатывать, а ещё они очень мило чирикали наедине. — И чё? — Дима пытался ровно дышать. — А то, что он наушники забрал себе, а цепочку выкинул. — Пиздишь… — Ты сомневаешься во мне? У меня самая достоверная инфа… — Что тогда раньше не сказала, мать твою! — Дима резко бросился обратно, как торнадо сметая всё на своём пути, включая и снег и попавшихся на пути детишек. — Так мы о другом… Говорили… А как же свободные отношения?! — Диана закончила пыхтеть и спрятала запрещённый на территории школы предмет, пока его не увидели проходящие мимо ребятки.       Дима быстро нашёл очередное место гнездования восьмого «Б» класса. Сейчас они вовсю обступили кабинет русского языка, который всё никак не может покинуть готовящийся к экзаменам девятый «В». Там он и нашёл свою занозу в обществе. Немного в отдалении от остальных милый мальчик в очках мило слушал музыку в очень знакомых Диме наушниках. Ну всё, этот сопляк пересёк все возможные красные линии. Ладно ещё подбивать клинья к Димкиным партнёрам, это всего лишь развлекуха. Но с этой Дашей Дима хотел посерьёзней, насколько возможно, и ладно если бы этот мелкий засранец, просто пристроился и не отсвечивал, но нет же! Ему надо и дальше показывать, что Димино реноме его нисколько не интересует. И не важно, что тому приходилось этого добиваться, трудиться и выстраивать отношения. Что же он думает о своём авторитете среди своих ребят? Тоже его не признаёт? На вряд ли. Но с этим Дима почти смирился, им всё равно никак не избежать стычек, вот только свежая выходка переполнила чашу терпения. Этой выходкой он ни во что ни ставит, и даже откровенно унижает его перед другим человеком, и уже не каким-то левым. Этого выродка должно ждать наказание. И теперь никакая Оля Кривошеева не сможет его спасти. А если он не успокоится, ему придётся показать богатый Димин внутренний мир. Он бы и сейчас показал, только вокруг полно народу. Просто, без лишних слов, подошёл бы, быстро схватил, и быстро, как спагеттину, засосал. А после сел бы и наслаждался разразившейся в его животе неистовой бурей. Он посмотрел бы, как его опыт в драках помог бы ему выбраться наружу. Как Димин живот ходуном бы ходил, от бестолкового массажа кулаками по стенкам желудка. Как тот бы носился там внутри, пока не понял бы тщетности и бессмысленности своей борьбы, после чего бы послушно свернулся калачиком и зарыдал бы, наконец поняв где его место. Но пока он только резко подошёл и навис над ним. Тот, заметив заслонившую ему свет гору, открыл глаза, глянул исподлобья и ухмыльнулся. Дьявол, Дима не очень хотел себе признавать, но пацан чертовски мил, и если бы он только мог, он бы растлил его на ближайшем столе. А это тоже можно использовать, не как наказание, хотя для натуралов оно таким и будет считаться, а скорее как метод, средство унижения, поставления на место, доказательства своего превосходства. Но опять же тут полно народа. Коршунчик не торопился вытаскивать наушники, продолжая демонстрировать своё неуважение. Зато Дмитрий не церемонился и ловким движением пальцев выбил их из ушей наглеца. С лица того всё не пропадала ухмылка. Он знал, что прямо сейчас при свидетелях, взрослых за стенками, за три минуты до начала урока этот, на голову его выше, хрен, как бы тот на него сейчас не бычился и не был готов его впечатать в стену одним ударом — ничего ему не сделает. — Пойдём, выйдем. — первым начал Дима. Восьмиклашки вовсю тревожно защебетали. — Не могу, мужик, — Славик опустил взгляд, затем медленно отсканировал Диму с пят до головы и, поняв серьёзность намерений старшего, всё же добавил, — У меня русский щас… На это Дима резко уперся рукой рядом с головой пацана, словно хотел прописать ему в табло. Тот закрыл глаза, но всё же не дёрнулся, надо отдать ему должное. — Думаешь я с тобой тут шутки шучу, щегол? — лицо шатена оказалось в опасной близости к мальчику. — Я Коршун, и да, тебе не идёт быть опасным парнем, завязывай, сладкий. Теперь терпение точно лопнуло. Дима готов был одним ударом раздавить его гнилую башку об стену, вот только рядом снова оказалась его палочка выручалочка. — Эй, ты снова обижаешь мальчика? — рядом с Диминой вытянутой рукой нарисовалась Оля Кривошеева, моральный компас всей школы, если не всего поколения. Мальчик ещё сильнее ухмыльнулся и победно закивал, своим взглядом ровняя Диму с навозной кучей. Ох, он бы сейчас их обоих убил бы об эту стену, но за Олей чудом подоспели её одноклассники. — Всё братан, братан остынь, успокойся. — Эльдар с Исламом обхватили его с двух сторон и оттащили от стены. — Правильно, послушай, что тебе братан говорит. — не унимался Славик. — Ты тоже остановись. — поправила его Оля, только вот её он послушал, что также не вяжется с образом оторвы. Прозвенел звонок. Девятый класс всё не соизволял освобождать место, и восьмиклашки продолжили бурно обсуждать только что приключившееся. А когда приятели отволокли Диму через полкоридора, они вернули ему власть над собой. — Нахуя ты опять влезла? — шатен был чрезвычайно зол на десятиклассницу. — Во-первых, я не буду с тобой разговаривать, если ты продолжишь материться, а во-вторых, чтобы ты опять не начал избивать бедного… — Ты даже ничего не знаешь, а уже лезешь! — Того что я видела, мне достаточно. — Из-за таких как ты, этот ушлёпок будет думать, что ему всё дозволено, и что он не получит… — Но не здесь же, ну. — встроился Эльдар, пытаясь погасить градус напряженности. А Ислам, как обычно, стоял и ворон считал. — Я и не хотел здесь, я хотел предложить ему поговорить по-мужски, после школы. — По-мужски, значит обязательно избивать? — А ничего, что этот хренёныш постоянно в драках участвует? — Потому что ему приходится постоянно отбиваться от таких здоровых лбов, как ты, которые не знают куда силу свою девать, дай только маленьких пообижать! — Ой, иди-ка ты нахрен, в свой мир, где всё работает четко и по правилам! Не понимаю зачем я перед тобой тут распинаюсь, нахуй! — И пойду, я и так на урок опаздываю… Что совсем не правильно. — Давай, давай, плиздуй… — Тебе того же советую. — Олечка собрала свою растоптанную гордость и двинулась в сторону кабинета информатики. — Такими темпами она мне всё похерит. Вот чё она доебалась? Именно с этим заёбышем! Раньше похуй всем было-то… — Раньше… Хуяньше… Забей, ты через полгода откинешься. — ответил Эльдар. — И забить, что меня смешивают с дерьмом? Нет так дело не пойдёт… — Ну, раньше никто не сомневался в твоём авторитете, — внезапно из астрала вышел Ислам, — Все, по большей части признавали твоё доминирование, и ни у кого не возникало желания спорить. — Ага, только пока с нами был Егор Киселёв, ему она не осмеливалась претензии качать! — Да будет ему живот пухом. — выдал Ислам. — Аминь. — добавил Эльдар. — Ладно нам тоже надо бежать на информатику, братан, не загоняйся, разберёмся и с этой напастью. — Я бы с ним разобрался. — Дима недобро глянул в сторону восьмиклашек, что начали потихоньку заползать в освобождающийся кабинет.