Вместе во всех мирах

Как же приятно спать. Просто спать, окутанный теплом мягонького одеяла, а ещё приятнее и прекрасней, когда горячие, нежные руки обнимают, прижимая к себе. Особенно после тяжёлого дня королевских хлопот, что выпала на участь Чимина, когда он стал супругом великого Короля дракона, хочется подольше поваляться в кровати. Но, ни то по привычке ранних подъёмов, ни то от движения вдруг повернувшегося во сне мужчины, который скользит рукой по талии Чимина, он просыпается, сладостно зевая и вытягиваясь. Сперва ему кажется, что он ещё находится в полудрёме, потому что находит он себя не в королевских богатых покоях, не в широкой кровати с золотыми балдахинами, а во вполне себе обычной, но уютной спальне деревянного домика. Понимая, что он уже точно не спит, он резко вскакивает, принимая сидячее положение и оглядываясь по сторонам. — Чонгук, Чонгук, — быстро бормочет он, гулко сглатывая, начиная толкать закряхтевшего мужчину в бок. — Мой величественный дракон, где мы? Тот что-то мычит в ответ с удивлением на такое странное обращения, и Чимин только сейчас приглядывается к нему… и ужасается. Его сердце удар пропускает, глаза выкатываются из орбит, изо рта вырывается крик, заставляющий альфу резко подорваться в страхе за своего любимого, встречаясь с его взглядом, полным ошеломляющего страха. И этим взглядом он смотрит прямо на него. На него, на того, кто так внешне похож на его Чонгука, на его любовь, но не являющегося им: этот мужчина был заметно выше и утончённым, пускай и тоже с красивыми рельефными мышцами, но на оголенном торсе были незнакомые омеге шрамы, также на его щеке был крестообразный, давно затянувшийся рубец. Глаза были другими — чёрными, точно дотлевшие угли, в них не было любимого топлённого золота, а волосы распущенные, длинные и прямые до пояса с красными переливающимися прядями. Чимин бледнеет вмиг — конечно, он уже один раз очутился в постели незнакомого мужчины, который в последствии стал его дорогим супругом и отцом двух его детишек, но сейчас… — Т-т-ты кто такой, чёрт подери?! — визжит он, выставляя руки, и, сам не ожидая и не понимая, как, но отшвыривает того в противоположную стену водными потоками. Под этим напором и ударом сильного тела остаётся заметный след на поверхности, рушится комод, и Чимин подскакивает на дрожащие ноги, продолжая махать руками и бесконтрольно выпускать хлысты из воды. Мужчина же болезненно хрипит, в шоке уставляется на своего супруга, не понимая, что за магия забвения на нём наложена. — Милый, пожалуйста, успокойся, — как можно нежнее проговаривает тот, умело уворачиваясь от водных кинжалов, медленно подходя к нему. — Синевласка, что происходит? — Чего?! Какая я тебе нахрен синевласка, наглец самозваный!? — возмущённо ругается омега, тем самым заставляя лицо мужчины вытянуться и в шоке раскрыть рот. — Не приближайся ко мне! Не смей подходить! Он вновь пытается повторить атаку этой неизвестно откуда взявшейся магии в нём, но в этот раз альфа без труда блокирует поток воды своим огнём, при виде которого Чимин кричит ещё громче, пятясь назад от мужчины, чьё серьёзное лицо искажает заметная боль. Но не физическая, нет. Это боль слышать подобные фразы в свою сторону от своего горячо любимого мужа, видеть в его глазах страх и ужас. Но он всё равно приближается и хватает его за руку, не грубо — нежно. Вот только это прикосновение жжёт, обжигает и режет, заставляя уже двоих отпрянуть друг от друга. Омега от этого будто в себя приходит, успокаивается и тут замечает свои руки. Вернее, это не его руки. Пальцы более вытянуты, запястья тоньше и изящнее, кожа намного бледнее, она будто мраморная. А после видит отражение в зеркале и застывает. Это был одновременно он и совсем другой человек: глаза отдают изумрудом с синевой, волосы его длинны и цвета морской волны, и сам стан его такой грациозный и тонкий, что в голове невольно мелькает мысль о том, что его могучий дракон смог бы одной рукой ненароком сломать это хрупкое на вид, но всё же сильное тело. Он вздрагивает от этой мысли и поворачивается обратно к застывшему мужчине, который с ужасно измученным и жалостливым выражением лица смотрит на свою руку, которой прикоснулся к Чимину, и прикосновение которого вновь отдавало жгучей болью, несмотря на всё, через что им довелось пройти, чтобы этого не было. — Кто ты? — альфа резко поднимает на него теперь угрюмый взгляд, кулаки и челюсти непроизвольно сжимаются, а голос натянуто груб, не такой, с каким к нему обращались раньше. — Ты не мой любимый супруг: где он?! Чимин весь вздрагивает, вжимая голову в плечи, понимает, что он снова вляпался в неприятности. Огромные неприятности. И снова это связано с большим и устрашающим Чонгуком, на этот раз не его, а чужим.

***

***

***

Маг чистого элемента воды не любит долго лежать в постели, только если Чонгук не проснётся раньше него и не будет выпускать из своих горячих, мягких объятий, вынуждая его пролежать с ним чуть ли не полдня, если не было дел. Но обычно он просыпается раньше, с рассветом, наслаждаясь умиротворением просыпающегося мира вокруг. Вот и сейчас он открывает глаза ещё в потёмках, но сразу же понимая, что что-то не так. Во-первых, он не чувствует в себе своей магической силы, во-вторых, от человека рядом исходит совсем незнакомая, давящая и даже нечеловеческая энергетика, в-третьих, рука Чонгука не такая тяжёлая. Чимин брови вскидывает, судорожно вздыхает, а сердце пропускает удар. Он видит совершенно другую, роскошную, словно императорскую спальню, а когда слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на храпящего мужчину рядом, то внутри всё неприятно и болезненно скручивается. Его Чонгук не храпит, его Чонгук не такой крупногабаритный, его Чонгук не с криво состриженными до плеч тёмно-каштановыми волосами, слегка завивающимися, от его Чонгука не исходит запах какого-то неизвестного опасного зверя. Это точно не его Чонгук, и Чимин точно не в своём теле. Оно сейчас неуклюжее, не изворотливое, тяжелее его собственного с довольно пышными, но, чего таить, красивыми и сексуальными изгибами, и с короткими беспорядочными волосами пшеничного цвета. Маг не позволяет накатывающему страху и панике охватить его, он собирается с мыслями, останавливая их хаотичный поток вместе с эмоциями. Напрягается всем этим несуразным телом, пытаясь как можно тише и аккуратнее выбраться из-под здоровой лапы мужчины, но то ли всё настолько плохо с неуклюжестью, то ли ему просто не повезло — он путается в ночной сорочке и одеяле, громко падая прямо на пол. Он уже было думает, что разбудил альфу, но тот и бровью не повёл, храп лишь на секунду прерывается. Сердце Чимина бешено колотится в груди, когда он осматривается в богатых покоях, пытаясь понять, как это могло произойти, и выходит на большой балкон, замирая с широко раскрытыми глазами и ртом. Он находится в самом настоящем замке с башнями и заострёнными пиками, красивейший вид открывался на горы впереди, широкую реку и лес. Рассветное солнце только-только начинает освещать эту удивительную местность, так что омега невольно подаётся вперёд, опираясь руками о край балконной перекладины. — Мой пухлезяблик, — внезапно раздаётся самое настоящее мурчание над ухом игривого и ласкового низкого голоса. И Чимин вздрагивает, резко разворачиваясь и отклоняясь назад от стоящего слишком близко к нему мужчины. Мгновение — он уже летит вниз с огромной высоты, успевая заметить дикий испуг в золотистых глазах альфы, который хотел было схватить его за руку, но её оттолкнули. У мага воды на глазах наворачиваются слёзы от осознания, что сейчас он разобьётся, а в мыслях крутится один лишь драгоценный муж, его огненный маг и любимый всем естеством сын. Молится, чтобы это было сном, дурным сном, и он проснётся в руках своего Чонгука, который будет нежно шептать утешения и гладить по голове. Всё происходит слишком быстро: Чимин видит, как альфа, так похожий на возлюбленного, бросается с балкона следом. «И даже этот такой же дурачок» — грустно думает он, а после мужчина в одно мгновение преобразовывается в… дракона?! Огромное и красивейшее создание с блестящей чёрной чешуёй, раскрытыми великолепными крыльями, переливающимися тёмным перламутром, длинной шеей и пастью с острейшими зубами и такими же когтями, быстро подлавливает на свою спину ошарашенного омегу, который тут же цепляется за удобно расположенные пластинки там. Дракон издаёт какой-то звук, похожий на переживающий вой, и, взмахнув крыльями, плавно летит к дворцовому саду с большой территорией, специально предназначенной для драконьих полётов. Как только он приземляется, Чимин тут же съезжает вниз, на дрожащих и непослушных ногах отходя назад, с самым настоящим изумлением жадно рассматривая восхитительное существо, которых, как он думал, больше не осталось в мире. От пережитого испуга и шока он плюхается на попу, даже не замечая на себе изучающий, пристальный взгляд красных драконьих глаз с узким зрачком. А в следующий же момент вдруг раздаётся хлопанье крыльев и жалобные звуки, как будто мяуканья, маленьких дракончиков, мчащих прямо на ещё больше ошеломлённого Чимина, принимаясь кружить вокруг него, ласкаться о него, пытаясь словно заключить в объятия или оказаться в его руках. — Чонсок, Кимико, — уже слышится строгий голос мужчины, вернувшегося в человеческую форму, облачённый в чёрные лёгкие одежды, не похожие на привычные магу воды многослойные одеяния в виде кимоно, — вернитесь в замок, нам с папой нужно поговорить. И сердце Чимина болезненно сжимается от этого. Он с жалобно изогнутыми бровями смотрит на недовольно пыхтящих дракончиков, которые не смеют ослушаться своего отца, летящих и пинающих друг друга обратно. Это его дети: дети этого тела, в котором он оказался. А значит альфа, так похожий на любимого Чонгука… — Мой драгоценный супруг, скажи, ты помнишь, кто я? — с досадной мольбой горестно спрашивает тот, перебарывая в себе желание притронуться к нему, чтобы не напугать. — Только не бойся, пожалуйста, я найду способ, как вернуть твои воспоминания, что бы ни произошло... — Уважаемый господин, я сам толком не понимаю, как так вышло, и мне очень жаль, но я не ваш драгоценный супруг, — вежливые речи из уст своего пухлезяблика режут слух, хотя манеры того уже улучшились в силу своего статуса. — Я не могу объяснить, почему и каким образом я очутился в этом теле, но, поверьте, это точно не потеря памяти, — печально вздыхает, видя замешательство и проскользнувшую боль на лице сбитого с толку альфы, учтиво кланяясь: — Моё имя Пак Чимин, по мужу Чон, хранитель Долины водопадов и маг чистого элемента воды. Моего мужа зовут Чон Чонгук, он очень похож на вас, вот только он не превращается в дракона, а является тоже магом чистого элемента огня. — Это какая-то злая шутка судьбы, просто невероятно, — сипит мужчина-дракон, опешив и даже отойдя на шаг назад, устало проводит ладонью по лицу, чувствуя, что тот не лжёт, да и зная привычки своего возлюбленного попадать в передряги, может поверить, что это правда. — Меня зовут Чон Чонгук, и я правитель этого государства, а ты… вы находитесь в теле Чон Чимина, моего, как вы поняли, супруга. Они несколько минут просто молча смотрят друг на друга, переваривая происходящее и тот факт, что омеги умудрились оказаться в телах в самих же себя и с такими же вторыми половинками, будучи очень далеко от дома, даже не в своих мирах. — Уверен, в этом деле точно постарался мой Чимин, — успокоившись и принимая ситуацию, потому что другого выбора не было, решив обратиться к придворному магу, страдальчески прикрывает глаза Король, виновато произнося это. — Почему вы так думаете? — вскидывает брови другой, между тем с интересом разглядывая интерьер вокруг. — О, поверьте, он самая настоящая катастрофа на ножках, — по-доброму, даже нежно усмехается Чонгук, говоря о своём любимом так, что омега чувствует укол совести, что хоть и не по собственной воле оказался в теле того. — Он-то сам прибыл ко мне из совершенно другого мира и перевернул мой замок вверх дном. — Ничего себе, звучит удивительно, — поражается он и добавляет: — Думаю, вы преувеличиваете насчёт катастрофы: с кем не бывает… — Нет, серьёзно, ни с кем, ни с кем не бывает, кроме моего супруга, — в голосе правда серьёзность и явно ощутимое чувство вины за любимого, к которому тот уже привык. — Он на самом деле самый невезучий и неуклюжий пухлезяблик, влезает всегда туда, куда не нужно, маленький и опасный для окружающих слизняшмыг! Чимин пускай и не понимает значения странных слов, но улыбается с этого с толикой грусти, глядя на мужчину с тяжёлым сердцем, обливающимся кровью. Как же ему хочется поскорее вернуться к своему дорогому мужу, который наверняка со стороны выглядит также мило и искренне, рассказывая о своей любви. И тут он останавливается, пригвождённый к полу, встречаясь с вопросительным взглядом альфы. До него кое-что доходит только сейчас в полной мере. — Ваше высочество… если я оказался в теле вашего супруга и рядом с вами, значит ли это, что он тоже…? Договаривать не пришлось, по вытянувшемуся лицу этого Чонгука становится ясно, что он всё понимает: значит, его Чимин сейчас находится в теле мага воды. — Господин Пак, — вежливо обращается он, а на лице искренне выражается вина и сожаление, — я очень сильно надеюсь, что у вашего супруга стальные нервы и нескончаемое терпение…