Вместе во всех мирах

Чем ближе вечер, тем более нервным и тревожным становится маг чистого элемента огня. И не было того, кто мог бы успокоить его: этот Чимин и сам извёлся веcь, то и дело постукивая пальцами или ходя туда-сюда за альфой, а Ханбёль, с ровной спиной сидя за столом и прикрыв глаза, просто даже не пытался. Ему еле хватало выдержки на то, чтобы оставаться спокойным самому, а на то, чтобы унимать ещё и своего отца у него не было того терпения, которое было у папы. Ведь это только мужу Чонгука всегда удаётся утихомирить пожар внутри него, расплавить его грубость и сделать из него ласковый согревающий огонёк. — … Чонгук? — уже какое-то время Чимин пытается дозваться до задумавшегося альфы, сжавшего кулаки, в которых то и дело мелькает пламя, которое даже покрывает всё его тело. — Не горячись… во всех смыслах. Здесь становится очень жарко, нечем дышать. — Ну так сходи проветрись, — бросает ему тот, не в силах даже смотреть на него, зная, что снова, после того, через что они прошли, не может прикоснуться к нему. — Да какой же ты грубый чурбан, — фырчит омега, у которого голова уже кружится и пот выступает, но он остаётся на месте по своей гордости. — Может это тебе сходить остыть? — Я не оставлю тело моего любимого без присмотра, — издаёт похожее фырчанье маг огня, уперев руки в бока. — Чонгук… — … — Чонгук, Чонгук, — повторяет как-то сдавленно, будто хрипя. — Да что? — всё же разворачивается тот и замирает, а после в одно мгновение кидается подхватывать обмякшее тело. — Чимин! Его мраморная кожа лица стала ещё белее, его бросило в пот и дыхание утяжелилось, хотя он и продолжает что-то бормотать в своей манере и даже отмахиваться. Чон чувствует неприятное жжение от прикосновения, но не может ничего с собой поделать. Вместе с ним подлетает и встревоженный Ханбёль, понимая, что к чему. — Отец, отойди и открой окна, — быстро проговаривает он, перехватывая Чимина в свои руки, чувствуя сопротивление от альфы, на что он делает голос строже и взгляд острее, но в обращении чувствуется мягкость: — Па, успокойся, я знаю, что делать. Чонгук смотрит на него рассеянно и кивает, всецело доверяя сыну. Он делает, что указано, пока Бёль без труда поднимает хрупкое тело папы на руки и укладывает на диван, ладонями водя над ним, охлаждая его тело своей магией воды и насыщая его ей. — Из-за неумения пользоваться магией, его духовные силы и тело буквально иссохли без воды, — объясняет юноша переживающему и не приближающемуся родителю. — А ты ещё и свой жар не контролировал — да ты даже один день без папы не можешь! Последняя фраза прозвучала в сторону Чонгука с явно ощутимым упрёком и скрытым подтекстом того, что мужчина ещё бóльший ребёнок, нуждающийся в заботливом и спокойном взрослом рядом, чем он сам, мол кто из нас отец и кто дитя. — Всё в порядке, не волнуйтесь, просто голова закружилась, — умудряется улыбнуться Чимин, а после и захихикать: — К тому же обо мне заботятся такие прекрасные мальчики! Ханбёль, солнышко, ты такой чудесный, а у тебя есть суженный? Или суженная? Я бы хотел себе такого зятя! Ты не подождёшь пару лет моего сыночка? Лицо юноши сперва вытягивается, после вспыхивает красным до кончиков ушей, заставляя Чонгука, наконец, расслабиться и рассмеяться от этого. — А… это… ну… — красивый юноша, который показывает себя как собранного, сдержанного, всегда знающего, что сказать человека, сейчас растерянно хлопает ресницами. — У меня да… уже есть кое-кто… — А? Что ты сказал, Бёль, я не расслышал? — специально дразнится Чонгук, глядя ещё больше вспыхнувшего сына, для которого эта тема всегда была слабой. — Т-ты знаешь! — Не знаю, ты же сын своего папы, то ещё холодное высочество. — Отстань, м-мы ещё не встречаемся, вроде… — Как это мило! — чуть не пищит Чимин, вмиг принимая сидячее положение, взяв очаровательного мальчика за руки. — Расскажи мне всё о нём, я очень хорошо смыслю в делах любовных. — Мне уже страшно, — вздыхает Чонгук, а после хмыкая: — Удачи, сынуля. После ещё каких-то смущённых высказываний младшего и смеха взрослых, слышится стук в дверь и приятный голос девушки: — Господин Чон, вы здесь? — Виви, — в облегчении говорит мужчина, чувствуя нарастающую тревожность в груди и огонёк надежды одновременно. Вивьена, самый юный магистр Магического Ордена, откинув все дела, откликнулась на помощь близким друзьям. Она со всеми тепло обнялась, даже с удивлённым Чимином, разглядывая его с интересом и волнением. И после достала из дорожной сумки большую старинную книгу заклинаний, принимаясь рассказывать, что ей удалось найти. Во время её рассказа о том, что заклинание перемещение душ через миры очень подходит по описанию на действие «браслета переплетения судеб», Чимин вдруг задумывается и хмурится, будто пытаясь что-то припомнить. А после он резко глаза расширяет и звонко бьёт себя по лбу, вынуждая всех повернуться к нему. — О нет, мой Чонгук меня прибьёт… — Только не говори, что это то, о чём я подумал, — успев узнать о способностях этого любителя оказываться в неприятностях, маг огня тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу. — Я не буду говорить, что это то, о чём ты подумал, потому что ты уже подумал об этом, — нервно посмеивается тот и сглатывает: — Чонгук, ты же почти муж мне… — …с чего бы?!.. — …ты ведь не позволишь страшному дракону отругать меня? И в этот момент вдруг пространство посреди зала деревянного домика, которому точно уже необходим большой ремонт, искажается, словно потоки энергии сгущаются вместе и скапливаются в хаотичную массу. Вспышка зелёного света — гостей становится на трое больше. А четыре сердца пропускают удар. Хватает лишь мгновения пересечённых взглядов, чтобы всё понять, прочувствовать. Оба Чимина оказываются заключены в самых крепких, любимых и необходимых объятиях, и каждый цепляется за своего Чонгука, прижимаясь ближе к родной душе, к родному теплу. Как же сильно хочется поцеловать, слиться губами, покрыть всё лицо поцелуями, чтобы убедиться, что любовь рядом. Но каждый из них сдерживает себя изо всех сил, уважая тело другого, которое не по воле своей позаимствовали. — Синевласка, любовь моя, — с трепетной нежностью шепчет маг огня, опустив ладони на щёки омеги, у которого глаза блестят от застывших в них слёз, — ты теперь коротковласка или пшеничка. — Неплохо выглядит, да? — улыбается тот, положив свою руку поверх его и сжав. — Ты во всех мирах самый великолепный и восхищаешь своей красотой. — Папа? — с лёгкой неуверенностью спрашивает подошедший Ханбёль, которого притягивают к себе с ласковым «малыш», заставляющим сына каждый раз приятно краснеть. В это же время Чимин виснет на своём могучем драконе и заходится самым настоящим плачем, чувствуя его поглаживания по спине и родной голос на ухо: — Маленький мой, любимый пухлезяблик, тише, я здесь, я с тобой, — Чонгук крепче прижимает к себе супруга, наконец ощущая его в своих руках и позволяя сердцу ликовать. — Ч-Ч-Чонгу-у-ука-а-а, — слезно тянет тот, отстраняясь и шмыгая носом: — Я не хотел, честно-честно, это просто так получилось, я совершенно случайно, прости… — Я и не сомневался, что это ты, — испускает обречённый вздох Король, начиная вдруг тянуть его за щёчки: — Ну и куда ты полез на этот раз, мой любимый, вредный слизняшмыг? Что уже успел сделать? — М-м-м, Чонгук~а, — хнычет омега, уже не чувствуя щёк и надув пухлые губы, которые мужчине очень сильно хочется чмокнуть. — Ох, не плачьте, Чимин, — тут же приближается к нему маг элемента воды, утешающе оглаживая по спине и улыбаясь. — Это не ваша вина, вы не могли знать, что так получится. Для них так странно видеть самих себя, но при этом будто не узнавать. Маг никогда бы не плакал, к тому же выглядя при этом так очаровательно перед людьми, а супруг Короля никогда не утешил бы такими словами. Они смотрят на самих себя, что действительно даже жутко, а ещё и обнимаются, потому что один Чимин, вытирающий сопливый нос о рубашку Чона, на эмоциях обнимает другого Чимина. Что до альф, то один и второй неловко переглядываются, успевая украдкой каждый оценить себя из другого мира. «А я чертовски хорошо» — думает про себя каждый. — Прошу прощения, господин Чимин… — внезапно подаёт голос Вивьена, чем-то обеспокоенная. — Да? — одновременно поворачивают головы омеги и усмехаются. — А… не наш… не из этого мира, вот ваш Чимин, — растерянно проговаривает она, указывая на Короля. — Так значит, это всё же браслет переплетения судеб? — Вот он, — виновато бурчит он, аккуратно взяв руку своего тела, сейчас принадлежавшего не ему, и заказывает рукав: на запястье красивое тоненькое украшение с янтарным камушком. — Вчера вечером я нашёл его в кладовке со всяким хламом и мне оно очень понравилось, я просто хотел примерять, но оно застряло на руке, и я никак не мог снять его… — Кладовка с хламом — это мой кабинет? — выгнув бровь, спрашивает и составивший им компанию придворный маг Тэхён, понимая по названию от этой юной волшебницы, что это за артефакт. — И после у вас были мысли о другом себе из другого мира? — продолжает Виви задумчиво. — Да у всех иногда проскальзывают такие мысли! — в своё оправдание восклицает тот. — Мне показалось забавным и интересным то, что где-то есть другой я с другим Чонгуком, и я начал думать: а вместе ли другие мы, а лежим ли мы также в одной постели, а любим ли мы также сильно друг друга? — Милый, в который раз убеждаюсь, что твоё «я начал думать», почему-то, ничем хорошим не заканчивается, — тяжело вздыхает его супруг, но при этом глядя на него с невероятным умилением и любовью. Другие Чонгук и Чимин тоже переглядываются, обмениваясь такими же взглядами и нежными улыбками. Услышанные слова показались им трогательными: действительно так чудесно знать, что даже в другом мире они вместе и готовы на всё ради друг друга. — Н-да, очень рад за вас, конечно, это всё прелестно, но как насчёт вернуть вас обратно? — нетерпеливо произносит Тэхён, которому, на самом деле, просто не терпится изучить побольше о магии этого мира и, если повезёт, побеседовать с розоволосой колдуньей, которая наверняка занимает какую-то высокую должность, судя по её одежде. — Да, верно, — кивает она и просит всех разойтись. Быстро начертив какие-то руны на полу, заранее извинившись перед хозяевами дома, она приглашает омег войти в круг и взяться за руки. Самое главное при заклинании возврата выдерживать зрительный и телесный контакт, а после резко сорвать друг с друга браслеты. Как оказалось, и на теле мага воды образовалась магическая ниточка в виде этого браслета, как только их души переселились. — Надеюсь, сработает, — неловко и неуверенно дёргает уголками губ Виви, принимаясь читать заклинание и выпускать магическую силу. — Надеюсь?! — в один голос восклицают абсолютно все в помещении. А затем начерченные руны загораются ярким белым светом, в воздухе ощущается сильная духовная энергия, которая даже сдавливает нутро магов этого мира. Ещё через мгновение, не сговариваясь, а чувствуя, юноши снимают один с одного браслеты. Сияние резко усиливается, ослепляя присутствующих, и также неожиданно исчезает — оба Чимина бессознательно падают на пол в противоположные стороны друг от друга. Каждый из Чонгуков сперва кидается было по инерции к ближайшему Чимину, не своему, а после обмениваются взглядами и сторонами. Маг чистого элемента огня дыхание задерживает, подрагивающей рукой потянувшись к телу своего возлюбленного и, не ощутив никакой боли или жжения, быстро сгребает в охапку приходящего в себя мага воды. — Любимый? — сипит тот, медленно разлепляя веки, почувствовав свою силу в себе, свою духовную и магическую энергии, и, полный радости, сразу же льнёт к губам своего счастливого мужа. Король и его супруг уже утопают в глубоком поцелуе, сквозь который смеются и заваливаются на пол. Чонгук, наконец, покрывает его лицо мягкими поцелуями, приговаривая о том, что он, как злой дракон, запрёт его и не будет никуда выпускать из своих покоев в замке, на что другой с большим удовольствием соглашается. Когда все успокоились, вкусив счастье полного воссоединения, водный маг предлагает гостям присесть и выпить чай, чтобы познакомиться всем ещё раз в обычных, если такое слово в данной ситуации вообще уместно, обстоятельствах. Король из другого мира, оглядев дом с местами разрушенной мебелью, сразу понимает, что постарался его ненаглядный, потому безотказно ставит в известность, что вручит полную компенсацию. Заглядывает ненароком в спальню… компенсацию с горочкой. Просто купит им новый дом. Несмотря на всю усталость и подкрадывающуюся ночь, сна ни у кого не в одном глазу, а разговоры не утомляют. Странное ощущение видеть самих же себя, напротив, уходит на «нет», и пары чувствуют себя закадычными друзьями. Чонгук, огненный маг, и Чимин, королевский супруг, смешно пререкаются, пока их мужья влюблённо хихикают с них, а в один момент магу воды приходится гладить своего мужа по голове, чтобы разнять затянувшийся спор, а Чон чуть ли не на свои колени усаживает буйного омегу. Вероятно, виной всему и найденный алкоголь, с удовольствием распитый на всех гостей. И только когда за окнами светает, все спохватились. Новый день, новые заботы и обязанности: у каждого своя жизнь. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, — прямолинейно и радушно проговаривает маг огня, получая локтем в бок от своего дорогого мужа. — Он имеет в виду при такой казусной ситуации. Мы вам всегда будем рады, если вы вдруг решите попутешествовать по мирам, — вежливо улыбается Чимин, обняв каждого. — Обязательно! — хихикает другой Чимин, не отлепляясь от своего альфы. Оба Чонгука немногословно пожимают друг другу руки, кивая в знак уважения. И в последний раз омеги обмениваются блестящими взглядами перед тем, как гости из другого мира отправляются обратно в свой, оставляя эту маленькую семью, возвращаясь к своей, сразу спеша к своим дракончикам. И всё же как приятно на душе, как же хорошо и тепло от осознания, что в каждом мире Чимин и Чонгук вместе, в безумной любви, в неутолимой нежности. Что везде они присматривают друг за другом, заботятся, любят — они счастливы.