Клыкастый кобель

      На том месте, которое являлось как входом так и выходом в снежный лес, собралась стая волков. Они ощутили прибытие нарушителей и сейчас с оскалом смотрели на оставленные следы. Хотя и без них, они с лёгкостью могут найти их. Кратко об этом мире и о его правилах: исторически, этот край принадлежал Инузукам и волкам. Но с тех пор, как клан Инузука покинул этот мир, волки озлобились на предательство со стороны своих человеко-подобных союзников. История Инузука была богата на свои традиции и секреты. До своего переезда, Инузуки за всю историю работали в пару с волками. Тремя их основными заповедями были следующие шаги: после доживания до восьми лет в суровых условиях, они отправлялись на попечительство к волку, что ещё нужно было заслужить и доказать, а затем став воспитанными стаей, им предстояло сделать выбор из трёх предложенных путей дальнейшего развития.

Охотник. Вампир. Оборотень.

      Каждое из направлений имело честь. Но все эти пути потеряли свои ценности, когда Инузуки перебрались в только-только строящуюся Коноху. Тёплый климат был слаще силы, предоставляемой волками. Волки впали в ярость и готовились отомстить Инузукам, но завидев то, что перебравшись в другой континент они нашли общий язык с братьями меньшими передумали это делать. Защита и забота семейства собачьих сохранило жизнь всему клану Инузука. В жизни волков многое изменилось: их доверие к Инузукам заметно упало, но они не считали нынешнее поколение виновными за проступки их предков. Однако существовало правило, запрещающее вторгаться в, уже их территорию. Если не знать кодового слова, то их никак не раздобрить и не отменить действующего правила. Местные волки отличались от других, кто был не отсюда. Они были с размером один целый, а может и полтора бегемот. Но а мудрец и его приближенные ни чуть не уступали по размеру хвостатым.       Волки наступают, дабы перекусить.

***

      Под одеялом на одноместном диване того самого дома, куда метит стая волков, лежала сладкая парочка в обнимку. Голова Куренай располагалась на широкой груди своего любимого, а пальцы рук чертили всякие рисунки на лице Кибы. Инузуке стало щекотно и он в качестве наказания, начал целовать эти пальчики. — Куренай, ты подарила мне лучший день в моей жизни, — произнёс Киба, предварительно перестав целовать пальцы. Дав отдохнуть губам от поцелуя, носом он уткнулся в шелковистые волосы Юхи, пьянея от аромата её шампуня. — Мы с тобой мало знакомы, но у меня ощущение, словно я знаю тебя вечность, — выдала Куренай, приятно удивляя Кибу.       Повисла тишина. Ни он, ни она, не знали, что говорить дальше. Им и без слов было хорошо вместе. И им ни чуть не было тесно вдвоем на одном диване, к сожалению не являющимся разводным. Как говорится: в тесноте, да не в холоде. Они ощущали тепло тел друг друга. — Наверное, — вдруг начала Куренай, приковывая всё внимание Кибы, — я упала в твоих глазах, отдавшись тебе.       По тону можно было понять, что она чувствует себя согрешившей. — Не за чем винить себя, — попробовал снять вину с неё Киба, но и брать вину на себя не собирался. — Мне например, было хорошо проводить время с тобой, и я готов к подвигам ради тебя. — Взаимно, — искренне проговорила Куренай, поднимая взгляд на лицо Кибы, — я просто думала, что твоё мнение обо мне ухудшится после этого. — Любимая Куренай-сенсей, — выдавил из себя Киба со всей доступной ему нежностью, — если вы о Хинате, то поверьте, ещё не наступило и не наступит той секунды, в которой бы я поменял свое мнение о вас. — Я считаю себя воровкой, что украла её у тебя, — виновато прошептала девушка. — Она отличная девушка, — лестно отзывался Киба, — без сомнений самая лучшая девушка, которую я когда-либо встречал… Но на фоне Богини… — прервался Киба, кристально намекая, кому он отдаёт предпочтение больше.       Куренай были приятны такие комплименты. Её хранилище комплиментов с появлением Кибы восполнялся бешеной скоростью. Ещё пару таких словечек, и эта копилка треснет. — Хочешь ещё? — вскакивая с лежачего положения, она решила отблагодарить его.       Инструмент Кибы, не потерявший свою эрекцию, помог ему с ответом. Кивком головы, Инузука положил свои ладони на упругие ягодицы этой красотки.       Взяв в руку достоинство мужчины своей мечты, Куренай засунула его в свою киску. «Оседлав чудовище» в позе наездницы, её тело начало двигаться верх-вниз. Она скакала плавно, но Киба, не согласный с такой скоростью, прибавил этим движениям темпа. Его таз стал подниматься-опускаться в такт её «прыжкам».       Стенки влагалища сжимали орган Кибы, доставляя ему удовольствие. Его торс потянулся к объемным грудям сенсея, чтобы рот попробовал на вкус столь сочные соски. Оставляя засосы и укусы на них, ушами Киба ловил прекрасные стоны похоти.       Когда же, оба дошли до предела, Куренай рухнула вперёд, лицом встречаясь с лицом Кибы. Член так и остался в Куренай, вибрацией заполняя её.       Видя перед собой такое очаровательное лицо, обладающее манящими губами, Киба не удержался, и впился в них своими. Он целовал её так жадно, будто искал там кислород. Когда же это прекратилось, он встал с дивана. Он начал копошиться в своей куртке, явно что-то ища. И когда предмет был найден, он сел на пол возле дивана. — Куренай, становись моей женой, — сделал он предложение, протягивая той статуэтку волка, воюющего на луну. Он смотрел в её глаза, ожидая ответа. Статуэтка была у каждого представителя Инузука и служила чем-то вроде семейной реликвии или талисмана.       Куренай была шокирована предложением. Взору Кибы, попадали и гладкие колени Куренай, выглядывающие из-под одеяла. Поглаживая их, Киба продолжил: — Для Инузук… Волк — символ семейного счастья… — говорил Киба, как был перебит звуком выбитого дверя.       Нарисовались волки, которые по очереди издали громогласные рыки. Своими видами, они украли всю значимость сказанного Кибой. По их взглядам читалось, что они голодны и падающие из их пастей слюни были укреплением подтверждения.       Киба вскочил и в самую последнюю очередь обращал внимание на то, что стоит совершенно голым перед волками. Куренай завернувшись одеялом, встала рядом. — Разве они не твои друзья? — сложив рассказы Кибы о клане и появление злобных волков, получая несостыковку, задала вопрос Куренай.       Киба поведал ей немного о своей семье, ведь история была достаточно интересной. Однако сейчас, устам Кибы предстоит наугад выкинуть кодовое слово, которое прогнало бы их. В детстве мать приводила его с Ханой сюда, и окунула их в историю клана, но тогдашний лоботряс-Киба не запомнил всей информации. И этот фактор сейчас может сделать их кормом для волков. — Как же там было, — пытался вспомнить Киба необходимый комплимент, что оставит их в живых       К слову, волки также были искусными пользователями чакры. И в родных краях им не было равных. Лишь чудеса могут спасти шкуры парочки.       Волки уже дали достаточно времени для пацана и дальше не собирались ждать. Один из них набросился на них. — Нет, это бесполезно, — успел сказать Киба, увидев достающую кунай Куренай.       Волк уже был в сантиметре от них, как что-то остановило его. Позже выяснилось, что этим что-то был кто-то, который поймал волка в руки, не давая тому сожрать парочку.       Спаситель на волчьем что-то провыл, заставляя волков уйти. Видя то, что спасло их жизни, Киба сильно удивился. Его взору предстала картина того, чего он видит вживую.       Киба с трудом верил в глаза, ведь перед ним стоял настоящий… «Оборотень…» — пронеслось в голове Кибы, видевший оборотней только в клановых учебниках. В названиях его техник слово оборотень встречалось, но то лишь слово. А сейчас живой оборотень воочию предстал Кибе.       Шерсть по всему телу оборотня стала лысеть, залезая обратно в тело. Когда же этот процесс кончился, следов того, что только что рядом стоял оборотень, уже не было. Когда волкоподобный обратился в человека, Киба сразу узнал свою мать. С широко открытым ртом, он попал в шок. — Тебе было интересно почему твой отец ушёл из семьи? — прозвучал знакомый голос Цуме, адресованный сыну. — Мама… и Оборотень… — еле связывая слова в речь, проговорил Киба, — всё это время ты была оборотнем и скрывала это? — удивлённо поинтересовался Киба, для которого это было свежей новостью. — Поменьше нужно спать на лекциях, тогда бы и про «превращения» своей родной матери знал, — делала замечания сыну Цуме, переводя взгляд на Куренай. — Добрый день, — очень неловко поздоровалась сенсей Кибы, чувствуя прожигающий взгляд главы Инузука. — Вообще-то вечер уже, — поправила Цуме её, но с издёвкой. Всё таки часовой пояс стал виновником осечки Куренай в приветствии. — Позвольте узнать, чем же вы занимались тут? — вопрос был общим.       Решив поговорить о тайнах матери позже, Киба отважился на ответ, но не успел. Куренай опередила: — Мы с вами уже виделись, — не зная, что говорить, сказала первое пришедшее на ум Куренай. — Я сенсей вашего сына. — И не только, — добавил Киба, — ещё это моя невеста, — рассказал он о её роли, посмотрев на Куренай, Киба желал получить ответ, который он не услышал.       Куренай ощущала себя в очень конфузном положении. С одной стороны, она была готова к тому, чтобы провести остаток жизни с Кибой, а с другой, она очень хотела ребёнка и считала крайне непозволительным то, что отец будет годиться ему в братья. Ей нужно было обдумать над этим предложением, потому она решила сменить тему: — Киба, как повзрослеешь, тогда возьмёшь меня в жёны, — ласково ушла она от ответа, — может ты хочешь услышать о причине отсутствия твоего отца?       Цуме сжигала свою соперницу презрительным взглядом, что не скрылось от Кибы, который отдал мысленный приказ быть помягче по отношению к Куренай. — Так уж и быть, — согласился единственный парень среди присутствующих, — я послушаю об отце. — Ты уверен, что хочешь, чтобы и она узнала? — спросила Цуме, указывая на Куренай. — У меня не могут быть тайны от своей будущей супруги, — дал добро Киба. — В таком случае, — начала было Цуме, — твоим отцом был Йондайме Хокаге, — известила мать сына, заставляя того охренеть. — Тот, кто испугался моей сущности и убежавший к лисице, и был твоим отцом.       Вот какой чёрт заставил Кибу проявить интерес к теме, которую всегда считал оскорблением и неуважением к себе. Он жалел, что узнал об этом. Ему хотелось стереть воспоминания с этим отрезком жизни. До этого он считал, что человек оставивший семью на произвол судьбы, не заслуживает быть родителем. Для него такой типаж людей был хуже ничтожества. А сейчас ему стало известно то, что всеми любимый герой, спасший деревню от ужасающего Кьюби, приходится ему человеком, ставшим причиной его рождения. Киба не мог называть такого своим отцом. Язык бы порезался об свои клыки. Исключительно для всех жителей Конохи, Четвёртый был примером для подражания. Даже Киба восхищался этим Хокаге, но узнанное уничтожило всё его уважению к этой личности. — Скажи, что ты врёшь? — скверно процедил Киба, желая услышать, что мать пошутила. — Если не веришь мне, спроси у своей сестры, — ответила Цуме. — Так значит это правда, — прошептал Киба подавленно. — Когда-то, Четвёртый был магнитом для всех девочек и из всех, я оказалась удачливее, — рассказывала Цуме, — но если бы я не соврала ему, то возможно… Нет, не сметь такого говорить… — ругнула Цуме саму себя.       Киба поднял взгляд с пола, чтобы вопросительно уставиться на мать. Такое странное завершение ему стало интересным. — Прежде чем строить семью, он уточнил у меня, не отношусь ли я к касте оборотней, так как до смерти боялся их… Наверное, как и все мои одноклассницы, я была без ума от него… И чтобы удержать его у себя, мне пришлось обманом вступить с ним в брак. Я была так счастлива, когда он выбрал меня, но я и представить не могла, что вторая беременность выдаст меня со всеми потрохами… Тогда я его навсегда потеряла, — без капли печали, поведала Цуме.       Это было отвратительное открытие для Кибы, но он смирился с этим. Приходящие осознания того, что бестолочь-Наруто, всегда раздражавший его, теперь это сводный брат, не стали поводом унывать. Ведь никто ничего никому не должен, учитывая такую ситуацию. — Предлагаю получше познакомиться, — предложила Цуме, начав накрывать стол. — Раз уж этот вечер становится вечером откровений, то и у меня есть, что рассказать о своём происхождении, — решила поделиться Куренай.       Кибе было явно интересно, потому он кивнул. А Цуме, продолжая готовку, развесила уши. От Куренай последовал рассказ о своей родословной. Выяснилось то, что она была брошенным ребёнком семейства красноглазых. Как и большинство Куноичи из Учиха, она отставала от парней в плане пробуждения кланового Додзюцу. Но девушки Учихи никогда не могли похвастаться тем, что силами мыслей вставляют красные линзы в глаза. Из-за этого, её родители, решили от неё избавиться. Куренай было очень больно от факта того, что от неё отказались родитель. Её выкинули из просторов клана и ей было некуда идти. Но академия Шиноби, где ей разрешали оставаться ночевать, не сделали из неё бомжиху. Она реабилитировалась и начала делать успехи. После окончания всего учебного курса, была отправлена на войну, где и пробудила Шарингана. Но поскольку доступа к знаниям клана у неё не было, её Додзюцу так и осталось, вечно активированным. Позже она узнала, что у неё родится братик. Когда он подрос, она смогла подружиться с ним. Его звали Шисуи. Втайне от бросивших её родителей, она поддерживала связь с Шисуи. Но и его не стало, когда Учиха Итачи устроила геноцид всему клану кроме Саске.       Куренай рыдала после завершения своей автобиографии. Киба приобнял её. Ему также было грустно от того, что стало с Учихами. Он был знаком с Учихой Итачи, которая была лучшей подругой его сестры. — Дорогая, успокойся, у тебя теперь есть я, — сказал Киба дружелюбно, — я с мамой и Ханой заменим тебе семью.       Куренай всхлипывая, прижалась к Кибе, который в свою очередь принялся вытирать её слёзы. — Ты никогда не будешь одинока, — твёрдо сказал Киба, другой рукой гладя её волосы.       Куренай потребовалось какое-то время, чтобы вернуться в нормальное состояние. И когда это случилось, она вспомнила, что Кибе пора на экзамены.