И бабочки сгорят

Сплетни. Они никогда не покинут этот мир, вечно будут скитаться от одних уст к другим. Потому что всегда будет существовать жизнь интереснее чьей-то другой, чтобы разукрасить свои однообразные будни свеженьким скандальчиком. Уже больше двух лет прошло с момента, когда Код занял позицию того, кого обсуждают, а не того, кто обсуждает. И ему это крайне нравится. Всякий бред настроение давно не портит, приучил себя, что чем чернее слух, тем ярче он сияет. А всё остальное только зависть самому себе вызвать может. Но он, если честно, временами тоже занимает место среди сплетников, с удовольствием почитывая свежие посты из самых главных змеиных нор интернета. — О-о, ты видел? — у него аж улыбка расцветает, пока глаза бегло носятся по строчкам поста с прилепленными к нему фотографиями исподтишка. — У Гейма с тем бизнесменом, кажется, действительно роман завязался. Джефф заглядывает к нему в телефон со спины, уложив голову на плечо. Видеть сияющего от нежных чувств Гейма под ручку с перспективным мужчиной, ответно смотрящим на него с не менее любовным взглядом, как-то совсем непривычно обоим. В какой-то момент казалось, что он способности к такому навечно лишён. Но нет. Золотая осень заметается зимними снегами, перетекающими в весну, и даёт в права вступить лету. Гейма начали видеть с ним ещё зимой, и он далеко не первый раз попадается вездесущим папарацци, подкрепляя слухи о своих новых отношениях. — Похоже на то, — соглашается Джефф. — Он выглядит влюблённым. Будет отлично, если это и вправду так, ведь и Гейм заслужил однажды ощутить взаимность, столько лет проведя в мучительной пытке безответных чувств. Может, обида на него никогда уже и не угаснет, но оба сошлись на том, что от наказания, созданного своими же руками, он вдоволь настрадался. И Гейм заслуживает второго шанса на исправление своей судьбы. Теперь, когда ни под чьим гнётом он не находится, больше не связанный по ногам и рукам собственной матерью, можно строить свою жизнь впервые так, как хочется. Моник, как и предполагалось, оказалась не такой смелой, чтобы отважиться остаться на поле боя против оружия, которому, как заранее известно, не сможет противостоять. Предпочла тихо исчезнуть, чем жить в страхе, что однажды рука не дрогнет обнародовать, на что столь влиятельная персона модного мира шла ради взращивания своей империи. И Код бы действительно не пожалел рассказать всему миру, как отчаянно она держала на ниточках ваги столь важные фигуры индустрии, крутя ими как хотелось. Как укрепляла свою власть через его мужа, посадив на цепь и сделав послушным псом. Она понимала, что в один миг станет никем, если это всплывёт наружу, а у них есть все доказательства, чтобы даже ни единой мысли оспорить не возникло. Пропала в один день, оставила пост, не дав никаких комментариев, и покинула Францию, уехав в неизвестном направлении, дабы не сидеть до конца жизни на пороховой бочке. Гейм по любимой матери не пустил ни единой слезы за почти прошедший год. — Надеюсь, у него всё получится, — говорит Джефф, более не проявляя особого интереса, и отходит в сторону. Код ещё раз бросает взгляд на фотографию, где Гейм впервые за долгое время выглядит по-настоящему счастливым. — Да уж, а я и не думал, что у него выйдет использовать свой второй шанс, — он чуть хмыкает. — Впервые за столько лет он, кажется, нашёл что-то настоящее. Джефф замирает у зеркала, разглядывает своё отражение. В миг становится чересчур напряжённым и в этот же миг снова расслабляется. — Детка, давай не будем о нём… — отвечает наконец и, выдержав небольшую паузу, с заигравшей улыбкой заканчивает: — в такой день. Я не хочу думать ни о чём из прошлого. Сегодня мне хочется только будущего. Нашего с тобой будущего. От его слов следом улыбается и Код. Мягко и тепло, как этот летний день. Джефф вновь подходит ближе, нежно проводя пальцами по белой ткани рукавов, расшитых камнями, сверкающими и переливающимися в дневном свете всеми цветами, любовно поправляет каждый залом и складочку до идеала, любуясь с глубочайшим восхищением. Код, передразнивая его, тянется поправить и без того ровный воротник на глубокого черного цвета рубашке под пиджаком. Потому что и у него в наряде всё было превосходно. Джефф делает это уже пятый раз за прошедшие полчаса, помимо этого нервно заламывая пальцы и не зная, куда себя деть. Нервничает он чересчур сильно. Стресс у него в целом стал все нормы превышать в процессе всей подготовки к этому дню. Нервы не переставали шалить ни на одном этапе, потому что ему нужно было, чтобы всё прошло не просто отлично, а превосходно, на высшем уровне. Особо переживал Джефф в процессе работы над нарядом, всю душу вложил и сотни раз превзошёл себя, создав нечто за гранью роскоши, со всей любовью серебряными нитями нашивая драгоценные камни на ткань долгие бессонные ночи, чтобы не было на свете красоты ослепительнее, чем его прекрасная нимфа на самом важном дне в жизни — их свадьбе. Джефф хмурится, понимая, что Код откровенно издевается, а тот фыркает от смеха. — Ну всё, прекращай, — Код продолжает посмеиваться. — Всё и так идеально, не переживай. — Я знаю, — Джефф вздыхает. — Просто… Мне хочется, чтобы ты помнил этот день как сказку. — Пи'Джефф, — Код слегка наклоняет голову, его взгляд светится теплотой. — У меня уже сказка. Она началась с того дня, как ты вошёл в мою жизнь. Всё остальное — это просто декорации. Слова сбивают дыхание. Он сегодня слишком сентиментален. Джефф улыбается, но слёзы так и норовят пробиться наружу. Только вовсе они не от печали. — Не плачь, а то я тоже сейчас заплачу, — шутит Код, но в голосе слышна лёгкая дрожь. Ему и самому ещё со вчерашнего вечера, когда перед сном он любовался своим свадебным нарядом, хочется реветь от счастья, не веря, что наконец-то всё это взаправду, а не просто таится где-то внутри. Джефф мужественно сдерживается, улыбается ещё шире и тянется, чтобы чмокнуть любимые губы, но Код игриво отскакивает. — Не рано ли? — хмыкает он. — Жениху невесту до свадьбы вообще видеть нельзя. — Ну так ты и не невеста, — Джефф с вызовом притягивает его обратно за талию. — Невеста ты для Сатурн, а для меня ты любимый муж. Совсем скоро станешь аж дважды. Они всё же решили, что оба заслуживают свадьбу. Настоящую. С украшенным цветами алтарём, тортом в несколько ярусов, с роскошным банкетом на сотню гостей и первым танцем молодожёнов. Почему бы не позволить себе это, начав всё с чистого листа и ещё раз вступив в брак, только теперь без всяких секретов? Потянувшись, чтобы всё-таки своровать свой поцелуй, Джефф всё равно получает отказ — Код уворачивается, даже находясь у него в объятиях. — Прибереги на нашу вторую брачную ночь, — тихо говорит он на грани с интимностью. — Не волнуйся, — успокаивает Джефф, — на нашу брачную ночь у меня запас никогда не кончится. Ни на одну нашу с тобой ночь. И всё-таки целует, не дав болтливому рту сказать очередную отмазку, и, судя по тому, как напористо отвечает Код, всё это было не больше, чем спектакль. Действительно ведь ни у одного из них не может закончиться друг для друга ласка и всё то обожание, с которым они её дарят. В моменте, проходя к алтарю под прицелом взглядов сотен радостных за их союз гостей, кажется, что любовь к Джеффу внутри него бесконечная. У нее нет начала и нет конца, это нечто необъятное, не измеримое никакими единицами. Смотря ему в глаза, Код уверен, что Джефф испытывает к нему то же самое, поэтому клятву быть вместе и в горе, и в радости они дают уверенно, зная, что нет такой силы на свете, которая могла бы этому помешать. И оба сияют. Не от дорогих нарядов, роскошно переливающихся драгоценными камнями и лучшими тканями, — от чувств друг к другу, держать которые в себе просто невозможно. Джефф старался создать сказку, чтобы волшебством наполнить каждое мгновение, и с точностью воплотил её идеал. Всё пространство утопает в цветах — нежных белых розах, переплетающихся с фиолетовыми орхидеями и сладкими пионами, наполняя тонким ароматом стены, украшенными тончайшими гирляндами из хрусталя, создающими эффект мерцающих звёзд. Мягкий, тёплый свет играет на зеркальных столах, расставленных полукругом вокруг огромного танцпола. Гости, одетые в лучшие наряды, съехались со всех уголков света, не желая упускать торжество в честь союза такой пары. Музыка наполняет зал — нежные переливы струнного квартета перетекают в мелодии, которые кажутся излучением самой радости. И всё это для них. Всё это волшебство сегодня сопровождает лучший их день в жизни, заполняя каждый миг. Код рад видеть каждого, кто приехал их поздравить. Ещё больше рад видеть, что не только у них с Джеффом наконец-то всё хорошо. Отрадно на сердце от переплетённых пальцев Байбла и Билда, оставивших прятки по углам и давших волю истинным чувствам. Ас пришёл под ручку со своим качком, выглядя с ним таким счастливым, будто замуж сегодня выходит он. Даже месье Тонг пришёл с мужчиной, в котором Код быстро узнаёт того самого, от которого, будучи ещё стажёром в «Скай Фэшн», таскал букеты для своего начальника. С ним же Тонг несколько недель назад объявил об отношениях. Остальные бывшие коллеги Кода из журнала тоже пришли поздравить молодых, и он рад каждому, но вот Джоба Джефф встречает едва ли не с земными поклонами, благодаря за то, что тогда сломал ногу — прямая причина, по которой они сейчас играют свадьбу. Приехали вообще не только бывшие коллеги, все нынешние также собрались в полном составе. Та не перестаёт расхаживать с важным видом, с подозрением вглядываясь во все лица, пока Коппер, краснея за него, просит вспомнить, что он сегодня не на службе. Тот всё равно не слушается, после чего остаётся только вздохнуть и идти жаловаться на него Фуайзу, который эту боль очень разделяет — его телохранитель занимается ровно тем же. Родители, приехавшие наконец-то спустя столько лет во Францию, очень быстро находят общий язык с Сатурами. Буквально общий, потому что тех, кто владеет тайским, здесь не так много. Всё не перестают повторять друг другу, что они теперь одна семья, и смущать Джесси с Креми, что их свадьба следующая. И, конечно же, они не единственные столь желанные гости, прилетевшие из далёкой Азии ради празднования их брака. Джеффу хватает одного взгляда на Шэнь Джи, чтобы земля ушла из-под ног. — Джи… — впервые за вечер он отходит от Кода дальше одного шага, кидаясь ей навстречу и тут же заключая в объятия. — Ты приехала, — с теплом произносит, гладя длинные чёрные волосы, переливающиеся дорогим сиянием. — Как я могу пропустить такой важный день? — в её голосе больше ни капли надменности, ни одной холодной нотки, да и выглядит она другим человеком, обнимая его сейчас — с сердца будто рухнула тяжёлая ноша. Код, вдруг испытывая мимолётную неловкость, видя её, расслабляется и смелее подходит ближе. Шэнь Джи для него предстаёт теперь совсем в ином обличье. — Здравствуйте, госпожа, — добродушно здоровается он с ней. — Ох, — Шэнь Джи отстраняется от Джеффа, — месье Код, так рада вас видеть, — она чуть детальнее разглядывает наряд на нем, не скрывая восхищения. — С каждой встречей вы всё прекраснее, но сегодня просто ослепительны. — Благодарю вас, — Код нежно улыбается ей. — Вы тоже прекрасно выглядите. — Я недостойна ваших комплиментов, — она чуть кривится от смущения. — И вообще, мне стоило бы перед вами извиниться, моё бывшее поведение могло показаться вам грубым. Моё сердце было охвачено глубокой обидой… — Не стоит, — прерывает её Код. — Тогда у нас всех хватало на сердце неприятного груза. Вы важный человек для моего мужа, поэтому я смею относиться к вам только с большим уважением и глубокой благодарностью за то, что были для него поддержкой. — Вам нужно говорить спасибо, — голос ее пропитан искренней благодарностью, — за то, что стали для Джеффа спасением. И вернули нашу с ним дружбу. У меня никогда не хватило бы на это смелости. Код становится чуть растерянным, но всё же благодарно кивает ей, когда Джефф притягивает его к себе за талию. — Это абсолютная правда, — соглашается он с ней. — Ты сделал то, на что даже у меня самого смелости не хватило. Джефф целует его в висок, а Код, вдруг засмущавшись, отводит взгляд и обнимает мужа. На самом деле, они оба вдохновили друг друга на вещи, на которые никогда бы не нашли смелости. Разве Код мог сам решиться на свою нынешнюю жизнь? Мог ли сам осмелиться прийти к этому дню, покорению модного мира, сердца именитого дизайнера и самой сказочной свадьбе в Париже, о какой позволительно, пожалуй, только мечтать в самых дерзких грёзах? На всё это толкнул Джефф. Своей верой. Своей любовью. Иначе бы такой жизни Код никогда бы не узнал. Они оба стали друг для друга спасением. Что медовый месяц они заслуживают, даже не обсуждали. Просто негласно согласились, что весь грёбаный мир подождёт. Оставив всю работу и весь вечер потратив на совместный выбор отелей, составляя длиннющий список мест, обязательных к посещению, они отправляют всю пушистую роту полным составом к родителям Джеффа, а сами растворяются для всех на свете. Остаются лишь друг для друга. Лишь для двоих. Возникали споры по поводу остановок: в стольких местах хочется побывать, даже несмотря на то, что у них теперь на это целая жизнь, но всё в один столь романтический месяц не уместится. Однако об этом месте не было и никаких разговоров, только единогласное и твёрдое «да». Первая остановка их медового месяца должна пройти здесь. В Провансе. Солнце роняет золотые нити на бескрайние поля, раскинувшиеся вдоль горизонта пурпурным морем. Воздух густой, терпкий, медово-сладкий, такой насыщенный, что, кажется, вибрирует от аромата. Он словно пульсирует в каждом вдохе, накрывая мягким, невидимым покровом. Кабриолет с открытым верхом неспешно катится по узкой дороге, петляющей между полей, оставляя позади оливковые рощи. Тёплый ветер нежно треплет волосы, ловит шёлковую ткань рубашек, танцуя вокруг, будто и сам хочет стать частью их счастья, и Код с наслаждением подставляется ему, ловя руками потоки. Не может сдержать смех. Лёгкий, беззаботный, звучащий лишь потому, что счастью нет предела в этом моменте. — Красота, — Код привстает с места, разглядывая тянущиеся вдоль дороги цветы лаванды. — Как будто краску разлили. Это даже лучше, чем я себе представлял! Джефф тянется к магнитоле, делая музыку чуть тише, и поднимает солнечные очки на макушку. Код по его хитрой улыбочке, с которой он, отвлекаясь от дороги, смотрит на него, понимает всё, что у того на уме. — Только попробуй сказать, что не красивее меня, — бросает Код, нарочито грозно, но с улыбкой. — А вот и попробую, — с притворной серьёзностью отвечает Джефф — Ты, любимый, гораздо прекраснее. — Ты неисправим, — вздыхает Код, но не скрывает, что очередной комплимент всё так же льстит. Кабриолет делает плавный поворот, съезжая к полям, где фиолетовое покрывало теряет начало и конец. Джефф выходит из машины и обходит её, помогая Коду выйти. Тёплая земля под ногами пружинит, а трава легонько ласкает щиколотки. Лавандовые кусты колышутся, как будто кланяются им в такт ветру, оставляющему на губах солоноватую прохладу. Код касается кончиков сиреневых соцветий, осторожно проводя по ним пальцами. Лепестки мягкие, почти невесомые. — Ты это чувствуешь? — тихо произносит Код, поднимая глаза к небу. Солнце садится медленно, окрашивая небо в акварельные оттенки розового и оранжевого. — Чувствую, — отвечает Джефф, обнимая его сзади. — Как сильно влюблён в тебя. Код поворачивается к нему, и их глаза встречаются. Они стоят среди полей с гулко бьющимися сердцами. Только ветер лениво шуршит травой, и издалека доносится тихое жужжание пчёл. Всё остальное теряет значение. — Этот момент… — Джефф делает паузу, словно пытается подобрать правильные слова. — Хочу запомнить его навсегда. Как мы стоим здесь. Как закат отражается в твоих невероятных глазах. — Хочу ещё больше таких моментов, — Код кладёт голову ему на плечо. — С тобой. — Обязательно, душа моя, — проведя пальцами по щеке, Джефф приподнимает его лицо за подбородок. — Ещё сотни и тысячи. Он нежно целует Кода, пока лавандовые поля обнимают их своим ароматным покровом, солнце всё ниже ползёт за горизонт, а ветер шепчет им настойчиво и неоспоримо — бабочки никогда не сгорят.