Твой, Уильям/Yours, William

«Ты слышишь меня сейчас?»

Парень из рекламы Verizon

Баффи прислонилась к стенке, держась за живот, пока ее тело сотрясалось от смеха. —Скажи мне еще раз, почему на рояле юбка, — спросила она, хихикая. —Так положено, — Дженни объясняла на удивление громко, тщательно выговаривая каждое слово, как будто Баффи не понимала по-английски. —Чтобы прикрыть… конечности… инструмента. —О нет! — сказала Баффи, не сдержавшись от нового приступа смеха. — Ты не можешь даже сказать «ножки»? —Это вульгарно - так их называть, Бесси. Мы должны использовать такие слова, как «конечности», если мы вообще должны ссылаться на них, — ответила Дженни, почти закричав. Баффи покачала головой, с усмешкой посмотрев на рояль, с которого они с Дженни вытирали пыль. —Ты, наглая шлюшка! — сказала Баффи, обращаясь к правильно «одетому» пианино. —Выставляешь свои конечности из красного дерева перед всеми этими столами и стульями в комнате. Она подняла голову и увидела, что Дженни смотрим на нее весьма озабоченно, поэтому постаралась успокоить ее ободряющей улыбкой. Это был ее первые день после возвращения, хотя она выполняла лишь некоторые свои обязанности. Она провела неделю в постели и уже почти вся издергалась, пытаясь найти то, что развеет скуку. Уильям заходил раз в день, сразу после ужина. Он оставался не более чем на несколько минут. Этих минут было достаточно, чтобы поинтересоваться ее здоровьем и сказать что-то неопределенное о книге, которую Баффи читала в тот момент. На данный момент ее смена нагрузки, казалось была именно тем, что доктор прописал. Ей по-прежнему нужно было носить перевязь на левой руке, и она могла помогать только в легких домашних делах, но любая работа вызывала блаженное успокоение. Баффи не так остро ощущала боль в руке и голове, когда была занята. Единственной ложкой дегтя в бочке меда было то, что ее постоянно звали «Бесси». Ладно, это и ещё тот факт, что Дженни сейчас общалась с ней с помощью крика по какой-то неизвестной причине. —Дженни, я надеюсь, что могу попросить тебя о маленькой услуге, — начала Баффи. —Да? — выкрикнула Дженни. —Мне интересно, можешь ли ты перестать называть меня Бесси, — сказала она неловко. —Но Бесси - это твое имя! —Бесси - это все-таки прозвище, не так ли? Это сокращение от Элизабет. Меня интересует, не могла бы ты, пожалуйста, называть меня Элизабет, как считаешь? —Я буду обращаться к тебе Элизабет, если хочешь, Бесси, — прокричала Дженни. —Но это кажется немного нелепым. Странным. После того типа с ножом ты полна странностей. И ты говоришь так непонятно. —И я слышу тебя прекрасно! — услужливо намекнула Баффи. —Прекрасно, это начало, — завопила Дженни, нисколько не уловив намека. —Мистер Пратт говорит, что ты станешь прежней со временем. И она загадочно указала на дедушкины часы в углу комнаты. Дженни, казалось, пребывала в заблуждении, что Баффи не только почти глухая, но и нуждается в наглядных пособиях при общении. Возможно, пришло время вернуться к своим обязанностям сиделки у миссис Пратт. Вчера вечером, когда Уильям заглянул к ней в комнату на несколько минут, он спросил, сможет ли Баффи почитать его матери во второй половине дня, и это, похоже, было идеальное время для этой обязанности. —Дженни, я собираюсь подняться и почитать миссис Пратт немного. Ты справишься без меня, если я тебя оставлю? —О да, Бесс… Элизабет, — весело выкрикнула Дженни. —С этой комнатой я быстро закончу. И она снова указала на часы в углу - невообразимо бессмысленное действие.

***

Баффи еще предстояло познакомиться с Анной Пратт. Она узнала во время визитов Дженни к ней, что миссис Пратт была очень больна туберкулезом. В «хорошие дни» она могла гулять и даже отваживалась наносить визиты своим друзьям. У Анны Пратт уже много месяцев не было «хорошего дня». По словам Дженни, Уильям был абсолютно предан своей матери. Каждый вечер он проводил в ее комнате, читал ей или просто составлял компанию, пока она дремала. Спальня Анны Пратт располагалась в конце холла на втором этаже. Ее комната находилась в восточной части холла, а комната Уильяма - в западной - с маленькой библиотекой, расположенной между ними. Не зная, как поступить, Баффи тихо постучала в дверь. —Входите, — услышала она слабый голос из-за закрытой двери. Она вошла в комнату и увидела маленькую женщину, лежащую на кровати, расположенной в центре комнаты. Баффи была готова увидеть больного человека. Она и раньше находилась рядом с больными людьми, но это было нечто другое. Миссис Пратт была не столь больна, сколько истощена. Слабая тень женщины, которой она, должно быть, была в расцвете сил, такая бледная на фоне простыней. Кровать, казалось, поглотила ее. Она поприветствовала Баффи призрачной улыбкой. Как должно быть больно Уильяму видеть, как кто-то, кого он любит, так чахнет. —Уильям сказал мне, что ты была сильно напугана, — сказала миссис Пратт тихим голосом. —Да, —ответила Баффи. —Но сейчас я чувствую себя намного лучше, спасибо. Миссис Пратт неопределенно кивнула. —Хорошо, что ты можешь вернуться к своим обязанностям. Он не мог посещать свой Джентльменский клуб во второй половине дня. Но он такой хороший мальчик. Он абсолютно не жаловался. —Мистер Пратт предложил, чтобы я почитала вам сегодня во второй половине дня, — сказала Баффи. —Он сообщил мне, что ты сказала, что умеешь читать. Поразительно. Несомненно, Бесс. Чтение было бы приятным развлечением. Баффи увидела книгу на прикроватной тумбе, в которой находилась закладка. —Мне продолжить читать «Гордость и предубеждение», миссис Пратт? Рот пожилой женщины сложился в удивленное «о». —Ты только что прочитала название книги, моя дорогая. Ты, безусловно, умеешь читать. Баффи не смогла сдержать улыбку. —И я могу ходить и жевать жвачку одновременно, — пробормотала она. Люди в этом времени имели привычку недооценивать ее на самом фундаментальном уровне. Это немного раздражало. Баффи открыла потрепанную книгу, взяла закладку, которая была на шестой главе, и начала читать.

***

Был уже поздний вечер, когда миссис Пратт подала сигнал, что Баффи может остановиться. У пожилой женщины, похоже, было очень мало общения, и после недавнего времени, когда Баффи была прикована к постели, она могла посочувствовать тому, как, наверное, тяжело приходится матери Уильяма. Она как раз помогла миссис Пратт выпить стакан воды, когда услышала шаги в холле. Раздались два быстрых стука, и в комнату вошел Уильям. Он широко улыбнулся, увидев свою мать. Преображение его лица было поразительным. Он выглядел таким нежным, таким открытым, когда на нем была эта милая улыбка. Он быстро пошел в сторону своей матери и кивнул Баффи в знак признательности. —Ты хорошо провела день? — спросил он у своей матери. —О да, — ответила миссис Пратт, глядя на Баффи. —Ты был совершенно прав, Уильям. Наша Бесси очень хорошо умеет читать. Уильям наклонился и нежно поцеловал свою мать в лоб. Затем он протянул свою руку, погладив ее по волосам. Баффи увидела свежий синяк на его руке, которого, она готова была поклясться, не было, когда он прощался с домочадцами ранее этим днем. Как мягкий Уильям умудрился получить такой большой синяк? Он улыбнулся своей матери. —Я смотрю, ты перечитываешь про мистера Дарси и мисс Беннетт, — он прикоснулся к обложке книги. —О да. Бесси дочитала до четырнадцатой главы. У нее прекрасный голос для чтения. У нее даже появляется определенная интонация, когда она читает мистера Дарси. Это правда поразительно. Улыбка Уильяма стала шире, когда он посмотрел на Баффи. —Мама, я вижу, ты очень устала, и уже прошло то время, когда ты обычно отдыхаешь. Мы оставим тебя. Я очень рад, что у тебя был приятный день. Баффи повернулась, чтобы уйти, и обнаружила, Уильяма подошедшего к ней, он взял ее под руку и проводил из комнаты. Он тихо закрыл за собой дверь, и она уже направилась в глубину холла, когда ее остановил его голос. —Спасибо. Она медленно развернулась и увидела, что он стоит там, держась за ручку двери, смотрит на нее с улыбкой, которая также отразилась в его глазах. Было трудно подобрать слова, поэтому она прекратила попытки и просто встретила его улыбку своей. —Это моя работа, мистер Пратт, — сказала она. —Тем более, она прекрасная пациентка. —Возможно, это твоя работа, но я считаю, что ты сегодня сделала большее, чем просто свою работу, Бесси. Я не видел ее такой счастливой уже больше месяца. Прими мою самую искреннюю благодарность. Баффи смогла только широко улыбнуться в ответ. Затем он опустил глаза на ковер и его улыбка быстро померкла. Баффи вздохнула, немного громче, чем намеревалась. Почему он стал прятаться, стоило ей только взглянуть на него? Она смотрела, как он тихо уходит в свою комнату. От нечего делать она направилась к себе. Ее рука болела последний час, а страстное желание оказаться в постели длилось еще дольше.