Твой, Уильям/Yours, William

Я хочу быть спокойным.

The Ramones — I Wanna Be Sedated.

Полдень пятницы был для Баффи самым любимым временем недели. Дженни и миссис МакЛафлин могли пробыть на рынке несколько часов. Миссис Пратт дремала, а Уильям, как обычно, был в своем клубе. Наконец-то у нее появилось время побыть одной, и она использовала его с максимальной пользой. Ей по-прежнему приходилось работать, но возможность побыть самой собой была таким удовольствием. Рядом с Дженни, даже рядом с Уильямом, она ощущала медленное и постоянное давление того, что она не на своем месте и не в своем времени. Постоянно осознавала, что говорит и делает что-то неподобающее. Но не сейчас. Сейчас дом был практически в ее полном распоряжении, и она ощущала головокружение от чувства свободы, вытирая пыль в гостиной на первом этаже. Уильям выполнял свое обещание продолжать заниматься боксом, и она не могла не испытывать гордость за него и за свою роль в этом его решении. Он все дольше и дольше задерживался в клубе и возвращался домой в настроении, граничащем с уверенностью. Да, Бафстер отлично поработала над самооценкой Уильяма. Со временем он будет готов сразиться с Дру и другими чудовищами. Надирать задницы и бить морды в традиционном для 19 века стиле. Улыбнувшись про себя, она повернулась, чтобы вытереть пыль с приставного столика. Что ей сейчас действительно не помешало бы, так это музыка. К сожалению, она жила во времена, которые были в световых годах от айподов. Возможно, в световых годах от световых лет тоже. Неважно. Никакой рок-музыки в эту эпоху репрессий. Она создаст свою. «Двадцать, двадцать, двадцать четыре часа подряд Я хочу быть спокойным. Нечего делать и некуда идти, Я хочу быть спокойным.. » Покрутившись вокруг приставного столика, она протанцевала мимо угловой полки, схватив подсвечник, который откровенно на это напрашивался. Держа его, как микрофон, она запрокинула голову; ее волосы вырвались из тугого пучка и эффектно разлетелись в стиле рок-звезды. «Просто положи меня в кресло-каталку, Отвези меня на шоу, Скорей-скорей-скорей, пока я совсем не чокнулся, Я не могу контролировать свои пальцы на руках, Не могу контролировать и на ногах. О, нет, нет, нет, нет» —А-кхм, — раздалось у нее за спиной от входной двери. О, нет-нет-нет-нет. Баффи зажмурила глаза, замерев на месте. Медленно она опустила микрофон-подсвечник вниз. —Пожалуйста, Элизабет, я не намерен вмешиваться в твой, хм, уникальный способ уборки. Несомненно, эта одна из привычек, которую ты приобрела в… Йоркшире? — голос Уильяма срывался от смеха. Она обернулась и увидела, что он стоит, прислонившись к дверному косяку, руки небрежно скрещены, на губах играла задорная ухмылка. —Я могу объяснить? — отреагировала Баффи. —Да, ты можешь объяснить, Элизабет. Вопрос в том, сделаешь ли ты это? —Мне нужно идти, — выпалила она. —Вашей маме надо сменить постельное белье. Она двинулась к выходу из комнаты, что, к сожалению, означало необходимость пройти мимо него. Он даже не соизволил отойти в сторону. Милый чопорный Уильям показал себя с новой, довольно провокационной стороны. Это было даже слегка обескураживающим. Когда она проходила мимо, он наклонился к ней, его губы оказались в нескольких дюймах от нее, его голос защекотал ее ухо, и он произнес низким голосом: —Однажды ты мне расскажешь. Следующий час Баффи провела, сортируя белье на втором этаже и ворча, что люди должны находится там, где говорят, что будут, а не подкрадываться к ней неожиданно и говорить что-то низким сексуальным голосом, и в целом не быть занозой в заднице.

***

Миссис МакЛафлин и Дженни вернулись с рынка к трем часам, и она провела остаток дня, помогая им складывать покупки в кладовую. Дженни в своей кричащей манере сообщила Баффии, что ужин в этот вечер должен быть ранним, поэтому миссис МакЛафлин находится в таком плохом настроении. Уильям должен был присутствовать на балу в доме Андервудов, что, очевидно, было важным событием в обществе. Дженни сообщила Баффи и всем, кто находился на расстоянии распространения ее крика, что миссис Пратт даже использовала свои связи, чтобы выбить приглашение для Уильяма на это мероприятие. Женщина решила, что ее сын должен «положить глаз» на Сесили Андервуд, что бы это, черт возьми, ни значило. Это не угрожает ей, напомнила себе Баффи, с удовлетворенным стуком опуская мешок с мукой. Раздались приказы, некоторые даже исходили от миссис МакЛафлин, и ужин был готов к подаче в 6 часов, за целых два часа раньше обычного времени. Поскольку у миссис Пратт был хороший день, она собралась отужинать в столовой с Уильямом - для разнообразия. Баффи помогала миссис Пратт занять свое место, когда почувствовала присутствие Уильяма, вошедшего в комнату за ее спиной. Повернувшись, чтобы поприветствовать его, она обнаружила, что не может подобрать слов. Это не был Уильям в твидовом переплете, к которому она привыкла. Это был поразительный образ - он был одет в черную официальную одежду, дополненную накрахмаленной белой сорочкой. Это преобразило его, должна была признать она. Его спайковская сущность, казалось, вырывается на поверхность. Он вежливо кивнул и занял место рядом с матерью. Новое поддразнивающее отношение к ней, наблюдавшееся ранее днем, полностью испарилось. Несмотря на то, что, одетый в черное, он физически напоминал Спайка, по поведению он был похож на прежнего Уильяма. Настоящий джентльмен. Покорный маменькин сынок. Обязанности Баффи по обслуживанию не требовали от нее долгого пребывания в столовой, но, находясь там, она заметила, что Уильям мало ел, нервно складывал свою салфетку и рассеянно перебирал столовое серебро. Анна Пратт, напротив, была относительно полна энергии. Не обращая внимания на дискомфорт Уильяма, она провела весь ужин, перечисляя «кто есть кто» на «вечеринке» Андервудов, напоминая Уильяму, с кем следует поговорить и какие слова лести лучше всего использовать в отношении того или иного человека. Она даже провела с ним инструктаж по правильному столовому этикету. Нервы. —Милая старушка, но она обращается с ним так, как будто ему 10 лет, — пробормотала себе под нос Баффи, когда Дженни передала ей две тарелки с неприятной на вид штукой под названием рисовый пудинг. Вернувшись в столовую, она с удивлением обнаружила, что стул Уильяма пуст. —Мой сын не нуждается сейчас в десерте, — произнесла миссис Пратт. —Пожалуйста, оставь это для него в кладовой, Бесс. Он презирает рисовый пудинг, но я настаиваю, чтобы он его съел. Это так полезно для цвета лица. Баффи знала свою предполагаемую роль в этом «разговоре». Слуги не должны были отвечать, только кивать. Она ничего не сказала. Кивнула. Прикусила язык, когда пожилая женщина продолжила. —Он не уедет к Андервудам до восьми часов, но ему пришлось удалиться в свою комнату, дорогой мальчик. У него слишком нервный желудок для таких светских мероприятий. Я обожаю его, но мне страшно подумать, как он справился бы сам. Если бы не мое руководство, я задумалась бы, найдет ли он когда-нибудь подходящую пару. Он может быть несколько безнадежен в социальных вопросах. Баффи сделала реверанс и вернулась в безопасное место на кухню. —Если бы вы хоть немного верили в этого парня, — горько пробормотала она, —может, он перестал бы быть таким безнадежным. Для милой старушки иногда вы можете быть такой… коровой. —Ты снова заговорила о коровах, Элизабет? — радостно крикнула Дженни. —Я не называла тебя «Бесси» уже вечность, и ты это знаешь! —Знаешь, Дженни, этот удар по голове не сделал меня глухой, — начала она уже в который раз. Со вздохом смирения Баффи покопалась ложкой в несъедобном десерте Уильяма. Она могла избавить его хотя бы от этого унижения. Эта штука не может быть настолько противной на вкус, насколько она выглядит. Или, может быть, может. Стойко подавив свой рвотный рефлекс, она проглотила кусочек его десерта и выбросила остальное в мусорное ведро.