Твой, Уильям/Yours, William

Это я мой враг; Я, который бьет меня

Я, который делает монстров; которыми лишаем себя уверенности

Это я слишком слаб, и это я слишком застенчив

Просить о том, что я люблю.

Paula Cole — Me

В обычный день Баффи включила бы выбивание ковров большой деревянной колотушкой в свой список «веселых дел». Однако сегодня был не совсем обычный день, и она ударила по центру ковра с размашистым, но приносящим удовлетворение стуком. Когда она представляла лицо дяди Томаса в центре ковра, который она выбивала, все это занятие становилось очень приятным. Они находились в саду на заднем дворе, огромные чепчики были надеты на их головы, а ковры были перекинуты через веревку. Как будто форма горничной была недостаточно унизительной, теперь она выглядела, как адская буфетчица. Боже, она надеялась, что Уильям не забредет на задний двор и не увидит ее в таком виде. Это было совершенно бессмысленное занятие, поскольку ковры были вычищены всего несколько дней назад. Однако дяде Томасу этого было недостаточно. Ранее днем он был потрясен, узнав, что в доме ковровые покрытия чистят только раз в неделю, и приказал девушкам немедленно исправить ситуацию. —Он заявится сюда. Я это знаю! — взволнованно прошептала Дженни на ухо Баффи. —Это меня ничуть не удивит, — Баффи ударила по ковру. —Он постоянно где-то таится. Там, в его пасторском доме в Йоркшире, у него только одна экономка. Должно быть, он сводит ее с ума! Томас Уоринг досаждал дому Праттов всего два дня, но казалось, что прошел целый месяц. Все привычные порядки были нарушены, а атмосфера изменилась, словно кто-то набросил на дом погребальный саван. Ужасный человек каким-то образом сумел повлиять на личность каждого. Бодрая Дженни превратилась в плачущую, неуверенную в себе размазню. Джек, и так редко попадавшийся на глаза конюх, стал самым невидимым домочадцем. Даже громогласная миссис МакЛафлин стала тихой, направляя свое разочарование на создание замысловатых блюд для ужина. Миссис Пратт была единственной в доме, кто, казалось, хотя бы отдаленно терпел общество своего брата. По крайней мере, насколько Баффи могла судить. Когда дядя Томас находился рядом, он, как правило, был единственным, кто вообще что-то говорил. Поскольку миссис Пратт была единственным членом семьи, который не избегал этого человека, словно тот носитель бубонной чумы, Баффи восприняла это как знак, что он ей нравится. Как и все остальные, Уильям старался избегать этого гостя, проводя как можно больше времени в своем клубе или скрываясь в библиотеке. Кроме нескольких взглядов в коридоре, ей не удалось провести с ним ни минуты наедине. Поскольку дядя расположился в гостевой спальне рядом с комнатой миссис Пратт, они не могли позволить себе позднего свидания в библиотеке. Баффи снова шлепнула с глухим стуком по ковру и забормотала себе под нос. —Я не столько против постоянного контроля, сколько против всех библейских стихов, которыми это сопровождается. Удивительно, что у этого человека на все есть стих. Дженни нервно перевела взгляд на дом. —Ну, он, безусловно, знает свои стихи. До появления мистера Уоринга я и не подозревала, что Бог такого низкого мнения о женщинах. В свой последний визит он довел миссис МакЛафлин до слез, и это женщину, которая не произнесла даже «ой», когда рожала близнецов! —Да, — пробормотала Баффи с очередным глухим ударом. —И он знает, что поклоняется правильному богу, потому что его бог ненавидит все то же самое, что и он. Наверно, это очень удобно для него. Именно в этот момент дядя Томас неуклюже пробрался в сад на заднем дворе, чтобы проконтролировать молодых женщин, тем самым надежно закрыв им рот для дальнейших разговоров и любого мало-мальски возможного удовольствия, которое они могли бы получить. Баффи заметила, что, как это свойственно больным подонкам, помешанным на контроле, он приберег свое презрение для самого уязвимого человека в пределах досягаемости, и безжалостно издевался над Дженни. Она не помнит, как он приказал положить руки на рукоятку? Неужели у нее нет больше сил? Осознает ли она, как ей повезло получить здесь работу? Осведомлена ли она о том, что говорит хорошая книга о лени? Все, что могла сделать Баффи, это просто молчать. Она уже пыталась вступиться за Дженни, но дядя Томас, возможно, чувствуя, что в Баффи есть какой-то незнакомый стержень, который он не привык видеть, был склонен воспринимать любое вмешательство девушки как знак, чтобы удвоить свои усилия по исправлению промахов Дженни. —Девочка, ты не можешь быть такой глупой, какой кажешься. Еще раз. Продемонстрируй мне еще раз. Правая рука лежит поверх левой, — дядя Томас, казалось, раздувался, питаясь воображаемыми неудачами Дженни. Баффи шлепнула по ковру посильнее, мысленно представив, как голова дяди Томаса случайно сталкивается с рабочим концом ее колотушки. Краем глаза она заметила движение на заднем дворе; неуловимый конюх Джек выходил из каретного сарая. С расправленными плечами и решительным выражение лица, Джек никогда еще не был так мало похож на конюха. Баффи остановилась на середине замаха. Дойдя до нижней ступеньки крыльца, Джек снял шляпу и прочистил горло. —Мистер Уоринг, сэр, если вас не затруднит. У меня вопрос о правильной технике расчесывания вашей кобылы, и я надеялся, что вы сможете помочь мне в этом деле. Это было самым длинным из того, что Баффи когда-либо слышала от него. Вполне возможно, что это и было самое длинное, что он вообще когда-либо говорил. Дядя Томас пробурчал что-то насчет общей бестолковости всех слуг и последовал за Джеком по дорожке к каретному сараю, несомненно, ломая голову в поисках подходящих цитат из Писания о лошадях и снаряжении. Дженни с обожанием и слезами на глазах смотрела вслед удаляющемуся конюху: ее доблестный рыцарь в сияющих доспехах, притворяющийся, что ему нужны инструкции по уходу за лошадьми, чтобы спасти девушку от издевательств этого дядюшки. Дженни широко улыбнулась Баффи - впервые за несколько дней девушка засияла от счастья. Они закончили выбивать ковры в рекордно короткие сроки и отнесли их обратно в дом. Судя по грохоту кастрюль из кухни, дядя Томас уже вернулся, чтобы испортить день миссис МакЛафлин. Дженни отправилась помогать готовить ужин, а Баффи ускользнула в свою комнату. Каждый день, после возвращения Уильяма из клуба, она находила на своей подушке маленький презент. В один день это была роза. В другой день - шоколад. Он даже оставил небольшой флакон духов с ароматом розы, перевязанный ярко-алой ленточкой. Он был сентиментальным, и романтичным, и чертовски банальным. Хуже всего то, что она обожала эти жесты. Сегодня она нашла продолговатую коробочку, завернутую в тисненую бумагу цвета слоновой кости. К ней была приложена небольшая записка, написанная знакомым почерком Уильяма. Элизабет! Поскольку я лишил тебя части твоего имущества, мне показалось справедливым предложить тебе замену. Думаю о тебе, как всегда. Твой, Уильям. Открыв коробку, она отодвинула в сторону бумажную обертку и обнаружила великолепный комплект из сорочки и панталон - из ярко-синего шёлка и отделанного белым кружевом. Под этими предметами лежал еще один комплект, идентичный, но бело-розовый. Она не могла не рассмеяться от души. Это было почти так же хорошо, как поход в торговый центр - почти. Должно быть, это стоило Уильяму целого состояния. Попытка представить, как он перенес поход в такой магазин, была почти столько же восхитительна, как и сама одежда. Она быстро выскользнула из платья и простого нижнего белья, и облачилась в новый шелковый синий комплект. Баффи не смогла удержаться, чтобы не достать зеркало и не посмотреть на себя. Это, конечно, не совсем Victoria’s Secret, но она представила, как бы выглядело лицо Уильяма, если бы он сейчас был с ней. Как он прикусывает нижнюю губу, прежде чем провести языком по верхнему краю зубов. Как он тихо вздыхает, думая, что она не слышит. Она скорчила себе рожицу в зеркале. Не смысла в таких фантазиях, пока дядя Жужжалка был частью этой картины. Она снова надела безвкусное платье горничной на свое новое шикарное нижнее белье и улыбнулась сама себе. Если повезет, она сможет подразнить Уильяма, шепотом сказав о своем нижнем белье прямо перед ужином. Это может сделать цитирование Писания более сносным. Когда сражаешься с заносчивыми дядями-ублюдками, самые приятные эмоции вызывают маленькие победы. *** Два дня спустя… Так что же такое fortnaght - ты знаешь, по-английски? — спросила Баффи. Уильям улыбнулся передавая ей еще одну небольшую стопку книг. —Я пребывал в заблуждении, что говорю по-английски, любимая. А фортнайт означает период продолжительностью в 2 недели. Баффи застонала. —Значит, этот шут гороховый будет тут еще десять дней? Не думаю, что выдержу этого! У них было несколько часов передышки от властного присутствия дяди Томаса из-за собрания Общества по Предотвращению Порока. В его отсутствие работники дружно разбрелись по укромным уголкам - каждый в поисках своего источника утешения. Дженни и Джек были на конюшне. Миссис Пратт сидела в гостиной и читала свою любимую «Гордость и предубеждение», а миссис МакЛафлин успокаивала себя едой. Воспользовавшись моментом, Уильям попросил Элизабет о помощи в «сортировке некоторых книг» в библиотеке. Уильям снял пиджак и жилет; рукава его рубашки были закатаны. Если сортировка книг была уловкой, чтобы провести время наедине с ней, то он был одет в очень подходящую одежду. Поскольку была середина дня, и сотрудников было относительно много, дверь в библиотеку предусмотрительно осталась открытой, к большому разочарованию Баффи. Она сидела на полу, расставляя книги на нижних полках книжного шкафа, а Уильям стоял рядом и передавал тома вниз. Уильям склонил голову набок и улыбнулся ей. —Я скучал по тебе. Она провела рукой по его голени. —Я тоже скучала по тебе. Так когда ты со своим дядей поспоришь о деньгах, которые он отдает полиции нравов? Уильям смотрел на нее с открытым ртом. —И ты критикуешь мой английский? Она усмехнулась ему и дразняще сжала его ногу. —То есть, я хотела сказать, сэр Уильям, в какое время Ваш дядя и Вы обсудите финансовые вопросы, которые Вас беспокоят? И суммы, которые Ваш дядя раздает людям, против деятельности которых ты протестуешь? Он легонько задел ее попу ботинком и разразился смехом. —Я так не говорю. —Но я тебя рассмешила, — самодовольно сказала она. Уильям удивил ее, когда сел рядом с ней на ковер, скрестив ноги, с очень заговорщицким выражением лица. —Я запланировал встречу на четыре часа в своем клубе. Видишь ли, он должен встретиться со мной там. Таким образом, я избегаю вовлечения матери в разговор. Несколько джентльменов в моем клубе испытывают такое же отвращение к этой организации, и я чувствую, что при их поддержке у меня есть все шансы убедить его в том, чтобы он не вкладывал столько наших денег в их проекты. Она подалась вперед, чтобы сжать его руку. —Хорошо продумано, Уильям. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ее руки и посмотрел на нее с беспокойством. —Дядя Томас не был недоброжелателен к тебе, не так ли, Элизабет? —Да, но он недоброжелателен ко всем остальным, Уильям. Ты это знаешь. Это просто отражение его внутренней убогости. В основном, он меня не трогает. Он чувствует, что ему лучше не связываться с Бесси. Уильям бросил взгляд на открытую дверь, затем поднес ее руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону. —Я надеюсь, что никто не будет приставать к тебе, моя дорогая Элизабет. —За исключением тебя, — лукаво сказала она. Он улыбнулся, на его скулах появился легкий румянец. —У тебя действительно уникальное владение английским языком, любимая. Он наклонился над небольшой стопкой книг, и нежно поцеловал ее, его рука потянулась вверх, чтобы поиграть с выбившейся прядью волос за ее ушком. Она вдыхала его, с благодарностью, покусывая слегка его нижнюю губу, когда он углубил поцелуй. Бум-бум-бум донесся звук снаружи с крыльца. —Нет! Нет-нет-нет, — словарный запас Уильяма вернулся к словарю очень рассерженного двухлетнего ребенка. Баффи встала и подошла к окну, чтобы проверить. Ну конечно. Дядя Томас. —Что ж, на этот раз он выбрал момент чуть лучше, — предположила она. —Он должен был встретиться со мной в клубе через час. Что он здесь делает? Уильям оставил дверь библиотеки открытой и пошел поприветствовать грозного дядю. Она слышала гул голосов, но мало что могла разобрать из того, о чем они говорили. Через несколько минут Уильям вернулся в библиотеку, его волосы были спутаны, что всегда было плохим знаком. Плотно закрыв за собой дверь, он посмотрел на Баффи и разочарованно покачал головой. —Он отменил встречу в клубе. Настаивает на том, чтобы включить маму в наши дискуссии. Он считает, что это было бы более уважительно по отношению к ней. —Уважение к женщинам - последнее, о чем думает этот лицемерный ублюдок. Это просто стремление к контролю. Ты сказал ему пойти трахнуть утку? —Прошу прощения? Вступить в… плотские отношения с домашней птицей? — закашлялся Уильям. —Ну не совсем, но ты сказал ему, что не собираешься этого делать? —Это очень сложно, Элизабет… — вздохнул он и нервно дернул себя за волосы. Поскольку он по рассеянности закрыл дверь библиотеки, когда вошел, Баффи решила воспользоваться моментом и направилась к тому месту, где он стоял. Положив ладони на середину его груди, она решительно подтолкнула мужчину так, что он оказался прижатым спиной к двери. Затем она опустилась перед ним на колени. Аккуратно и методично она начала расстегивать пуговицы, которые прикрепляли его подтяжки к брюкам. —Элизабет? Что ты…? — казалось, ему не хватает слов. Это был признак того, что она двигается в правильном направлении. —Мне нужно проверить кое-что, Уильям. Теперь, когда его подтяжки были отстегнуты, она медленно расстегивала одну за другой пуговицы на его ширинке, ее пальцы касались его эрекции, которая, как она с удовольствием обнаружила, появилась очень быстро, несмотря на злосчастного дядюшку с его махинациями. Его брюки соскользнули с бедер и опустились на пол у ног. Она начала развязывать шнурок на его панталонах. —Элизабет! Середина дня. Мой дядя, — прилагательные и существительные не соединялись как-либо вразумительно. Это определенно было хорошо. —Это займет всего минуту. Я кое-что ищу. Он не останавливал ее, несмотря на свои настоятельные протесты. Она спустила его нижнее белье, оказавшись лицом к «лицу» с его эрекцией. Она оставила в покое его член, так как он не был ее целью. Поскольку его ноги находились слишком близко друг к другу, она раздвинула его колени, затем осторожно просунула руку между его ног и обхватила ладонью его яйца. —Вот они! — гордо прошептала она ему. —Они? — он раскраснелся, тяжело дышал и выглядел более чем отчаявшимся. —Твои яйца! Я подумала, что дядя Томас сбежал с ними, но они здесь! —Элизабет, — простонал он. —Уильям? Наклонившись, она приоткрыла рот, обводя своим языком сначала одно яичко, потом другое. От его вздрагиваний дверь слегка скрипнула. Уткнувшись носом между его ног, она наблюдала, как мышцы его бедер дернулись и напряглись в ответ, его член слегка подрагивал. Нежно поцеловав его яйца, а затем кончик его эрекции, она отстранилась, посмотрев на него, приоткрывшего рот и вздыхающего, прислонившегося к двери. —Уильям, пожалуйста, помни, кто ты. Ты мужчина. Мужчина, который доставил мне такое удовольствие тогда ночью. Мужчина, которому я тоже хочу доставить удовольствие. Твой дядя не может принуждать тебя, Уильям. Никто не может. Все в твоих руках. Он кивнул. Баффи провела пальцем по всей длине его члена, его бедра слегка развернулись, и он издал еще один тихий стон. —Чего бы ты хотел сейчас, Уильям? Хочешь, я тебя одену? Или ты хочешь, чтобы я продолжила исследование? Тебе решать… Руки и рот теперь находились в режиме «выключено». Она села на пятки и подняла на него глаза. —Я бы хотел большего, Элизабет. Здесь, в библиотеке, средь бела дня. Мне бы очень хотелось большего. Он снова начал говорить связно. Она должна была немедленно это исправить. Маленькая жемчужно-белая капелька смазки образовалась на поверхности головки члена. Она наклонилась, чтобы нежно слизать ее, как котенок, пробующий каплю сливок. Он тихо застонал, а его рука опустилась на ее голову и начала перебирать ее волосы. Она вернула одну руку к его яйцам, нежно разминая их, а другой рукой вырисовывала изящные узоры по все длине его члена. Он наблюдал за ней, глубоко дыша и прикусив нижнюю губу. Теперь обе его руки оказались у нее в волосах, освобождая их из тугого пучка и запуская пальцы в ее локоны. Его бедра слегка подались вперед, приближая член к ее рту. Наклонившись, она поцеловала его кончик, после чего провела подушечками пальцев по всей длине его эрекции. Ее язык последовал их примеру, прокладывая дорожку из облизываний и поцелуев от основания его члена к чувствительной головке. Оказавшись у его дырочки, она нежно провела языком по кончику. Это заставило его бедра внезапно сдвинуться, прислонившись к двери с громким скрипом. Она открыла рот и взяла только головку, посасывая ее, как леденец. А он смотрел широко распахнутыми и восторженными глазами. Он начал раскачивать бедрами, и она открыла рот, чтобы принять его более глубоко. Когда он выскользнул, она провела языком по его головке, что заставило его судорожно вздохнуть. Как бы неторопливо Уильям ни предпочитал занимался любовью, она понимала, что сейчас не время для медлительности. Она была нужна ему, он ждал этого освобождения уже несколько дней. Она открыла свое горло так широко, как только смогла, и крепко сжала основание его члена в кулаке. Покачивая головой взад-вперед, она принимала его так глубоко, насколько возможно - его чувствительная головка упиралась в заднюю стенку ее горла во время все более отчаянных толчков. Его руки все еще путались в ее волосах и притягивали ее ближе, он проникал в нее все глубже. Каждый раз, когда он выходил, двери протестующе скрипели, что только побуждало его еще глубже входить в нее при следующем толчке. Его кульминация быстро приближалась, и она была полна решимости довести Уильяма до нее. —Элизабет! — он попытался вытащить свой член из ее голодного рта. —Ты не должна. Я сейчас… Боже, она надеялась на это. Взяв его член полностью, как только было возможно, она протянула руки, чтобы сильно сжать его ягодицы. Это стало его развязкой. Он вошел в нее еще тремя уверенными пульсирующими толчками и со стоном кончил. Она проглотила его тепло. Не его мертвое холодное семя, а его жизненную силу. Ее руки все еще сжимали его задницу, когда она осторожно отвела голову назад и вынула его член изо рта, нежно поцеловав кончик, прежде чем отпустить его. —Элизабет, мне очень жаль… Она улыбнулась ему. —Ты сожалел, когда доставлял мне удовольствие прошлой ночью? Не за что извиняться. Он прислонился к двери, дыхание все еще было судорожным. —Пора привести тебя в порядок. Тебе нужно присутствовать на встрече, — она по-кошачьи нежно облизала его размякший член, уделяя особое внимание головке. —Элизабет… не надо. —О, теперь не надо? — усмехнулась она. Но потом она заметила, что его член снова начал твердеть. —А, я поняла, что ты имеешь в виду… Никто из них не спешил уходить от этого мгновения, но звуки шагов в коридоре вернули их обоих к реальности, где они находятся и насколько раздетым был один из них в данный момент. К ее удивлению, Уильям не стал сразу же действовать. Он просто прошептал ей. —Мои брюки. Ключи в кармане. Баффи пошарила в карманах брюк, которые все еще лежали у его ног. Как только она нашла его связку ключей, то быстро вложила их в его раскрытую ладонь. Он слегка повернулся и ловко запер дверь. Бум-бум. —Уильям? —Да, — уверенно ответил Уильям, ухмыляясь и без штанов, прислонившись к двери. Ручка стала немного поворачиваться, но была остановлена блокирующим механизмом. —Уильям? Дверь заперта. —Да, это так, — Уильям улыбнулся ей. —Мы не можем разговаривать через дверь. —Нет, не можем, дядя Томас. Однако мы можем поговорить в клубе. —Я хотел бы начать нашу беседу сейчас, — дядя Томас полностью проигнорировал его. —Мы с твоей матерью будем ждать тебя в гостиной внизу. —Ждите сколько угодно. Я буду в клубе. В четыре. Как мы и договаривались. Ты можешь присутствовать на этой встрече или нет. Я могу с уверенностью сказать, что довольно неоднозначно отношусь к твоему приходу. По ту сторону двери были лишь тишина. Никаких шагов, ведущих обратно по коридору. Никаких бум-бум, никаких истерик и никаких цитат из Писания. Просто благословенная, прекрасная тишина. Она не могла не восхититься своим Уильямом и улыбнулась ему. Он посмотрел вниз, туда, где она сидела на полу, ее рука все еще лежала на его члене, а другая обвивала его талию. — Я тебя люблю, — беззвучно прошептал он. Осторожно и тихо она опустилась вниз, чтобы натянуть панталоны Уильяма на его бедра. Натянув и застегнув его брюки, она начала пристегивать подтяжки, но он прервал ее и поднял на ноги, а затем очень крепко поцеловал. Когда он начал нежно поправлять ее волосы, она наконец услышала шаги, удаляющиеся от двери и спускающиеся по главной лестнице. Шаги, которые были довольно громкими и уверенными, теперь звучали совершенно не так. Когда ее волосы были убраны, Уильям нежно поцеловал ее в щеку, а затем подошел к своему столу. Пока он перебирал бумаги, Баффи не переставала восхищаться им. В прошлом секс значил для каждого из них совершенно разные вещи на протяжении их отношений. Отчасти это было простое удовлетворение похоти. Однако была и другая сторона. Для нее? Секс со Спайком был для нее способом что-то почувствовать. Для него? Это было средство достижения цели. Способ добраться до нее - завоевать ее расположение. А сейчас? Сейчас это было нечто совершенно новое. Она пыталась помочь Уильяму - использовала секс как способ укрепить его уверенность в себе. Вместо этого он каким-то образом перевернул все и показал ей, что это способ, с помощью которого они могли заботиться друг о друге. Оказывать влияние на постоянные позитивные изменения. Баффи смотрела, как он напевает какую-то мелодию и надевает свое пальто, на его губах играла загадочная улыбка. И, черт побери, если это не переворачивало что-то в ее сердце, когда она смотрела на него. Она становилась ужасно сентиментальным человеком, который обожал шоколадные конфеты, оставленные на подушке, и написанные им от руки маленькие записочки. Так вот как второй шанс изменил мир? Не через великие битвы и неотвратимую судьбу, а через искреннюю любовь. Нееет, это слишком притянуто за уши. Даже для этой новой и более слащавой версии себя. Кроме того, что-нибудь обязательно должно было случиться и по-королевски все испортить. Что-то всегда случается.