Не такие

Дождь не прекращался ни днём, ни ночью. Холодные капли пулеметными очередями вспарывали лужи, леденили душу, горькими ямками свинцовых пуль решетили заходящееся не своим ритмом сердце. Серый мокрый асфальт под ногами, сизые плотные тучи комьями кладбищенской земли над головой. Мрак, удушливо цепко хватающий за горло. Пустота, звенящая болью оборванной басовой струны. Прикушенная до крови губа, как напоминание себе: держаться. Он не любит слёзы. Не любил… «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь», помнишь, да, Андрюх? Шутки твои — отпадные просто. И рисунки. Эй, дай, дай посмотреть! Это шут? Офигеть как круто! Андрей слабо соображал, где находится. Сон, давний, мучительный, заставляющий по утрам вгрызаться в скрученную подушку, обернулся кошмаром наяву. Реальность размылась фильтром крупной, мутной, как дедовский первач, слезы. День потух вереницей чёрных людей. В воздухе повисли слова, которые уже ничего не изменят. Со всех сторон, отовсюду, вовне и внутри, до боли слаженным хором и пьяным разнобоем, — песни. Наши песни. Твой голос. Давай с нами? Будем делать панк-рок! Петляли проходными дворами, играли в ночи на гитарах, творили свой собственный мир, один на двоих. Дрались, мирились, спорили, брали от этой жизни всё. Любили. Планов громадьё, Андрюх. Гамлет, люди-кошки… Альбом. Текста нужны. Ты позвони, ладно? Позвони обязательно… Его номер теперь навечно в записной книжке, высечен в памяти глубокими шрамами. Там братья Запашные. И мы с тобой. Тоже. Как братья. Спрятаться, убежать, укрыться в своей сказке, лишь бы не знать. Не видеть. Не чувствовать. Я, например, верю, что когда я умру, я буду жить в рассказах, которые написал при жизни. Которые Андрюха написал. Дождь. Тонны воды. Сверху, снизу и прямо перед. Ветер гоняет по песчаному пляжу мусор, бросает в лицо пригоршни солёных капель, мешает их с горячими слезами, слизывает, щиплет за нос. На плечо падает тяжёлая рука. Мокрый плащ пахнет кожей, холодит щёку. Запах полыни и табака терпкий и настоящий. Кажется, протяни вверх руку — и коснёшься пульсирующей венки на тёплой шее. — Нюни подбери, Андрюх. Здесь хорошо, но я буду приходить. Иногда. Такое тебе расскажу — закачаешься. — Миха! Тучи прорезает мягкий рассеянный луч. Тёплой ладошкой проводит по мокрым волосам, дарит светлое утешение, вытирает слёзы. Андрей прикрывает глаза и как наяву видит катящуюся по пыльной просёлочной дороге повозку. Рядом Агата, рядом Мишка с Олей. Рядом — счастье.