Мы же на ты?

— Уилл, — его плеча мягко коснулись, заставляя тут же резко открыть глаза, дёрнувшись. Ганнибал стоял над ним, встревоженно смотря в лицо, их взгляды встретились, и Грэм тут же моргнул, отводя глаза. «Я что, уснул?», — он мотнул головой, пытаясь вернуть расплывающиеся мысли в строй. За окном разливались последние лучи заходящего солнца, окрашивая приятным золотистым оттенком больничную палату. Уилл снял очки, потирая глаза. Он пробыл здесь по меньше мере часа три, отчего его мышцы болезненно заныли из-за долгого нахождения в неудобной позе. Профайлер неловко зевнул и потер ноющую шею, разминая. — Сколько ты здесь сидишь? — тихий голос Лектера вновь пустил мурашки по коже, Уилл кинул быстрый взгляд на доктора. — Несколько часов? — невнятно пробормотал он, его разум все ещё не проснулся до конца. Он потянулся, услышав приятный хруст в спине, и поднялся с кресла, тут же неловко оступаясь оттого, что ноги затекли от долгого сидячего положения, а мышцы были расслабленны сном. Грэм снова потянулся, разводя руки в стороны, разогревая спину и встряхнул ноги по очереди. В который раз протерев заспанные глаза и поправив очки, он окинул пространство вокруг слегка плывущим взглядом. Белые стены. Белые шторы. Белая больничная койка. Белый аппарат искусственного дыхания, издающий однотонный пищащий звук. Белое постельное белье, белая ночная рубашка и такая же белая Эбигейл с трубкой в горле. И красная багряная кровь на её шее и его руках. Уилл дёрнулся, быстро переводя взгляд на руки. Как глюки в видео игре на картинка мира начала барахлить, на секунду показывая ложную кровь на его руках. Грэм быстро заморгал, усиленно сжимая глаза, отчего в них зарябили черные мушки. Ганнибал обеспокоено нахмурился, сделав два шага к профайлеру. Видение исчезло также внезапно, как и появилось. Уилл выдохнул. Психиатр остановился, все также внимательно глядя на мужчину, но с успокоением отмечая, как расслабились чужие плечи. Грэм мотнул головой, не позволив себе погрузиться в размышления, полные чудовищных картин, сосредоточившись на равномерном звуке аппарата и дыхании Эбигейл. Он потратил столько времени, чтобы хоть немного успокоить своё сознание, так что было бы унизительно снова позволить ведениям взять верх.

***

Две недели назад. Балтимор, штат Мэриленд. — Уилл, — рот Ганнибала удивлено приоткрылся. Грэм попытался приветственно поднять уголки губ, но получилось изобразить лишь болезненный оскал. — Доктор Лектер, — тихо поздоровался он. Психиатр оглядел его, и Грэм зябко поёжился. О, он знал его, этот клинический, подмечавший любую деталь взгляд, от которого не удавалась ничего скрыть. А сейчас профайлер выглядел так, что даже не разбирающийся в психоанализе человек мог сказать, что он, по меньшей мере, не спал несколько суток. Уилл неловко обхватил себя рукой о предплечье. И куда подевалась вся та бравада, с которой он ехал к Лектеру? Он ощутил себя до ужаса уязвимым, болезненно обнаженным перед Ганнибалом. «Глупости, ты ведь знаешь, что можешь прийти ко мне в любом состоянии», — спокойно произнёс психиатр, Грэм почувствовал щипание в уголках глаз. Чувство вины внутри начало шевелится. Ему захотелось уйти. «Он никогда не нарушал своих слов в отношении тебя», — заметил голос в голове, и желание покинуть офис Лектера стало сильнее. Но Уилл остался стоять. Его вторая половина, не желающая видеть доктора слишком устала кричать, а Грэм устал её слушать и мучиться чувством вины. За последние два дня из него выжили все соки, и он чувствовал, что вот-вот, и сорвется в бездну, не удержав равновесия. «Ты плывешь на лодке по бескрайнему океану, чьи воды, бурлящими волнами, хотят забрать тебя себе. Позволь мне быть твоим веслом Уилл, позволь быть тем, кто поможет тебе удержаться на плаву.» Эта фраза была сказана доктором столько лет назад, что Грэм уже и не должен был бы помнить её. Но он помнил. И именно эта фраза привела его сейчас в кабинет психиатра. Эта фраза и картина, которую он увидел по приезде в больницу после того ужасного дня, желая навестить Эбигейл. — Проходи, — спокойный голос Ганнибала вырвал мужчину из мыслей, и профайлер поднял на него расширившиеся зрачки. Доктор поджал губы. Грэм заторможенно и мелко кивнул, видно выражая этим благодарность, и неровным шагом зашёл в кабинет, на секунду ощутив тепло чужого тела, когда рукав его куртки коснулся жилетки доктора, который лишь слегка отодвинулся влево, пропуская его. Грэм прошел к центру помещения и огляделся. Кабинет Лектера был выполнен в тёмных тонах: бордовые обои, серо-красные шторы, темное дерево для мебели, тёмно-синяя кушетка с серой подушкой, небольшой голубоватый диванчик в углу. Комната была огромной с высокими потолками и двумя панорамными окнами в пол, однако пространство разделялось своеобразным вторым этажом, сделанным в виде некого «балкона», на который вела лестница без перил. Уилл чуть наклонил голову, смотря на неё. Косоур был удобным и крепким, однако ступеньки явно были не слишком комфортными: круглые и маленькие, без выступов. Она походила на штормтрап, только выполненный из дерева полностью. Грэм прикинул в голове мог ли выбор такой лестницы был связан с тем, что она занимала мало места или с тем, что она не вызывала желания подняться по ней у особо не усидчивых пациентов. «Или, возможно, по ней не заходят подняться федеральные агенты, если вдруг заглянут сюда», — хмыкнула его вторая половина, профайлер нахмурился, переводя взгляд. Другая часть помещения была отделена от основного кабинета, причём отделение это происходило именно благодаря второму этажу, оттеняющему её. Было очевидно, что это была личная зона психиатра. Уилл чуть сощурился, всматриваясь. Камин, книжный шкаф, синее кресло и лампа. Возможно в том нижнем шкафу лежали личные книги Ганнибала. Ещё одним отделением зоны служил небольшой стол, освещенный светом лампы, на котором лежали какие-то рисунки. — Ты ещё рисуешь? — вдруг спросил Уилл, Ганнибал чуть приподнял брови. — Рисование помогает помнить, — спокойно ответил доктор, подходя к своему письменному столу. Тот стоял на большом узорном ковре, как и кресла. «Разделяешь зоны так, чтобы никто не заметил», — Уилл кинул на Ганнибала быстрый взгляд, — «так по-лектеровски», — он тихо усмехнулся. — Что тебя рассмешило? — Лектер чуть склонил голову, подняв на него глаза. Профайлер снова хмыкнул, встречаясь с мужчиной взглядом. — Мне казалось тебе хватает своей головы, чтобы помнить, — ответил он. Доктор мягко улыбнулся. — Это так, мой Дворец памяти достаточно чётко отображает всё, что мне необходимо, — кивнул мужчина, — однако рисование помогает развивать воображение и даёт возможность вспомнить всё в мельчайших деталях. Уиллу вдруг стало смешно, и он быстро выпалил: — Рисовал Приливной бассейн? — Грэм замер, поражённый своим вопросом, осознание пришло слишком поздно. Захотелось ударить себя по губам. Он все ещё тяжело контролировал себя рядом с Ганнибалом. — Да, много раз, Уилл, — Лектер, казалось вообще не был удивлен, лицо его стало мягче, а у глаз собрались гусиные лапки. Грэм отвернулся, уставившись на тёмную фигурку оленя на маленьком столике. Та была сделана из железа и выглядела отчего-то пугающей, но до странного знакомой. «Как я мог не рисовать место, в котором произошло самое ценное для меня событие?», — Уилл сжал кулаки, игнорируя. Он знал, что это говорил лишь голос Ганнибала в голове, но почему-то был уверен, что настоящий Лектер подумал точно также. — Что привело тебя ко мне? — тихо поинтересовался психиатр. Вопрос был бессмысленным, Ганнибал и так знал, зачем Уилл пришёл к нему, однако он невольно охладил раздражение профайлера, переводя тему их диалога, который, в прочем, не мог иметь никакого логического завершения, по крайне мере, в данный момент. «Твоё умение управлять ситуацией ничуть не ухудшилось», — как-то удручённо подумал Грэм. Он выдохнул, чуть одёргивая края куртки и резко прошёл к лестнице, поднимаясь. Ганнибал молча проследил за ним, слегка поднимая уголок губы. Уилл взобрался на второй этаж, с небольшим удивлением отмечая про себя про себя, что подниматься было вполне удобно. Он выпрямился и очертил взглядом немалое собрание книг. — Обокрал библиотеку? — выдал мужчина первое, что пришло на ум, безынтересно оглядывая бесчисленные тома толстых книг. — Здесь книги, которые могут пригодиться мне для работы, библиотеку для личного чтения я храню дома, — снова спокойно ответил доктор. Грэма начинала бесить его эмоциональная устойчивость. Повисла тишина. — Джек считает, мне нужна терапия, — хмуро сказал Уилл, шагая вперед по балкону. — Всё, что тебе нужно, это суметь найти выход из тех тёмных углов, в которые Джек тебя направляет, — ответил Ганнибал, прослеживая его движения взглядом. Профайлер выдал невесёлый смешок. — Когда он направил меня туда в прошлый раз – я захватил с собой кое-что обратно, — он повернулся к Лектеру, встречаясь с ним взглядом. — Приёмную дочь? — вопрос мужчины заставил Грэма задохнуться во вздохе. Он отвернулся, сжимая губы в тонкую полосу, а когда вернул взгляд обратно, Ганнибал уже стоял над своим столом, что-то быстро проверяя в записной книжке. «Не притворяйся! Я видел, как ты держал её руку тогда», — захотелось крикнуть ему. Но профайлер лишь нахмурился сильнее, поворачиваясь к шкафам. — Ты спас Эбигейл и, одновременно, сделал её сиротой, — начал Ганнибал, Уилл ощутил жар в груди, — это заставляет тебя чувствовать перед ней эмоциональные обязательства, — Грэм сжал корешок одной из книг. Ему отчаянно хотелось хотелось заткнуть психиатра, — Это происходит независимо от эмпатии, Уилл, — вдруг мягко закончил Ганнибал. Профайлер взял книжку в руки. Внутри всё бушевало. Он повернул корешок, читая название: «Я и Оно» Зигмунд Фрейд. «Иронично», — подумал он. «Глупо», — парировал внутренний голос. Уилл грустно улыбнулся. Наверное, все же это правда было глупо, однако он точно не хотел признавать свою «глупость» так быстро. Иначе это ничего не изменит. — Ты тоже там был, — он резко обернулся, — Ты тоже спас ей жизнь, — Грэм в два шага подошёл к перилам, психиатр не поднял на него взгляд, — Ты тоже чувствуешь обязательства? — мужчина опёрся об ограждение, сжимая балку. — Да, — тихо сказал Ганнибал, — я чувствую очень много обязательств перед ней. Я ощущаю ответственность, — они встретились взглядами, и Уиллу захотелось сжечь к чертовой матери глупую книгу Фрейда. — Я представлял себе различные ситуации, в которых мои действия могли по-разному повлиять на Эбигейл Хобс, — сказал психиатр, голос его звучал тихо и успокаивающе. И да, чёрт возьми, его слова правда успокоили профайлера. «Почему ты, чёрт возьми, так хорошо меня знаешь?», — Грэм отвёл взгляд, голос внутри засмеялся, и этот смех был похож на смех молодого Лектера. — Джек считает, что Эбигейл Хобс помогала своему отцу убивать девушек, — Уилл оттолкнулся от ограждения, делая пару шагов и опираясь плечом на балку, что шла вверх от перил. Ему так сильно хотелось заткнуть глупые голоса в голове. «Как голос твоего разума может идти против тебя самого?», — язвительно парировало «Оно». «Ты мог бы давно заставить их замолчать, просто ты этого не хочешь», — отлично, теперь его «Я» тоже шло против него. — И что ты думаешь об этом? — Ганнибал вновь вырывал его из мыслей, присаживаясь на край стола. «Как-то не слишком элегантно для Вас, доктор», — хмыкнул профайлер. Лектер, кажется, услышал его смешок (или прочёл его мысли, Уилл бы этому не удивился), потому что кончики его губ поднялись, и на лице расцвела чуть насмешливая улыбка, мол: «догадайся сам, почему я так сел». Уилл догадывался, и оттого в его сердце что-то надломилось, вызывая неконтролируемое тепло. Ганнибал слегка склонил голову, и Грэм понял, что от него ждут ответа. Он нахмурился, погружаясь в воспоминания.

***

Два дня назад. Хижина Гаррета Джейкоба Хобса. Уилл приехал туда с Джеком рано утром. У него болела голова, тело покрывал озноб, и вообще всё его существо говорило о том, что ему стоило остаться дома, однако Кроуфорд, хмуро стоящий на его кухне в 7:00 и буравящий взглядом чашку кофе, которую Грэм наскоро заливал в себя, явно не желал ничего слушать о его подсознательных желаниях. «Грубо», — сказал Ганнибал, стоящий у кухонной стойки, презрительно глядя на темнокожего мужчину. Уилл лишь устало пожал плечами, допивая последний глоток кофе и быстро натягивая зеленую куртку в цвет клечатой рубашки. «Он не дал тебе нормально позавтракать», — раздраженно заявил хирург, когда Уилл закрывал дверь дома. Грэм тяжело выдохнул, его тоже всё раздражало, и преследующая галлюцинация Лектера из прошлого была первой в этом списке. «Не дай ему начать указывать тебе Уилл. Пусть сейчас ты действительно хочешь помочь, покажи Джеку, что в будущем ты не станешь его примерной собачёнкой», — профайлер замер, услышав голос психиатра. Губы его растянулись в небольшую улыбку. Кое-кто всё же не раздражал его. Когда они ехали на место, Грэму снился кошмар. Он не помнил, что именно это было, но удрученно сознавал, что сейчас лишь один человек может быть главный героем его странных снов. Очнулся мужчина в машине после того, как Кроуфорд несколько раз громко постучал по стеклу. Профайлер кивнул агенту и позволил себе на секунду прикрыть глаза. Как же сильно он устал. «Всё в порядке, ты не задержишься здесь надолго», — мягко успокоил его Ганнибал, Уилл грустно хмыкнул. Что, интересно, молодой доктор имел ввиду? «Именно то, что тебе нужно», — ответил Лектер, и Грэм вздрогнул, тут же напоминая себе, что Ганнибал был лишь в его голове, оттого очевидно, что он мог слышать его мысли. Выходя из машины, он чувствовал спиной улыбку психиатра. Всюду сновали полицейские и яркая желтая лента опоясывала все пространство вокруг небольшой хижины. Уилл бегло оглядывался, подмечая все предметы вокруг: деревья, полицейская машина, черный кейс ВК-1, четыре человека, фотоаппарат, перевернутая красная тележка…Он выдохнул, беря фонарик у полицейского. Джек сорвал ленту с двери, и они зашли. В хижине царил полумрак. Пыли было немного, чувствовалось, что в доме были буквально с неделю назад. Грэм ощутил укол в сердце от этого осознания. Он очертил пространство взглядом. В свет фонарика неожиданно попало чучело оленя, лежащие на столе. Грэм замер, чувствуя пробежавшую по телу дрожь. Пустые глаза животного смотрели прямо на него, как в ту ночь… но теперь в них не было эмоций. Мертвый пустой взгляд куклы. «Он и есть кукла», — напомнил Ганнибал. Уилл задумчиво поджал губы, но кивнул, продолжая осматривать дом. Свет упал на голову волка на шкафу. Угрожающе раскрытая пасть, острые клыки и снова безжизненные глаза. Снова чучело. Просто кукла. Оболочка от настоящего хищника. «Сколько девушек становились здесь лишь оболочками самих себя, смотря на тебя безжизненным взглядом?» — в пустоту спросил профайлер, — «и сколько ещё должны были стать куклами перед тем, как ты превратишь свою дочь в одну из них?» Ответа не было. Его и не могло быть. Уилл проследил глазами фигуру Джека, изучающего набор ножей на столе, и направился на второй этаж. Неясное чудовищное предчувствие внутри зашевелилось.

***

Открывшаяся картина заставляла ощутить дрожь и иррациональное чувство дезориентации. Весь чердак был покрыт рогами оленей. Словно бы Хоббс был комиксным злодеем, сумасшедшим, построившим себе свой зал безумия Мертвенно белые они источали опасность своими острыми концами, наточенными, как ножи. Уилл не сомневался, что они были смертельно остры. — Это могла бы быть постоянная инсталляция в вашем музее Злых гениев, — иронично заметил Уилл, спиной ощутив присутствие Кроуфорда. — Всё, что мы узнаем о Гаррете Джейкобе Хоббсе поможет нам поймать следующего похожего, — хмуро заметил Джек, — у нас все еще семь тел, пропавших без вести. Тел. Джек даже не называл их людьми. — Он съел их, — хмыкнул Уилл. Его взгляд был прикован к кровавым пятнам на рогах. «Ты сделал это с Элис здесь», — сказал профайлер, — «здесь ты пытался обернуть время вспять». Хоббс все также не отвечал ему. «Но эта комната не была создана для неё.. зачем тогда она была нужна тебе?». — А что, если Хоббс съел их не один? — вопрос Джека вырвал Грэма из размышлений, — Это уйма работы, — агент поднял брови. Уилл нахмурился, кидая на него быстрый взгляд. — Похитить этих девушек, забить их и потом не оставить ни намёка кроме того, что в этой комнате, — продолжал мужчина. «Ни одного намека. Только здесь. Только в этой комнате ты оставил эту улику». — Кто-то охотился с ним, — машинально ответил Уилл, разум его слышал Джека лишь где-то на периферии, слишком погруженный в безответный мысленный диалог с Хоббсом. — Кто-то, кто в коме, — профайлер тут же сконцентрировался на словах агента, — может оказаться кем-то, с кем он охотился, — Уилл моргнул. Образ Эбигейл в трубках ИВЛ, закрепившийся в его памяти, казалось, навсегда, снова возник перед глазами. Она была такой маленькой, такой слабой, еле хватающейся за жизнь. Одна, без родителей, совсем ещё ребенок, переживший ужасные вещи. Она была невиновна. Уилл выдохнул, стараясь унять злость: — Эбигейл Хоббс – подозреваемая? — Мы опросили все соседей как вокруг дома Хоббсов, так и в этой районе, — вместо ответа сказал Кройфорд. Грэм сжал челюсть, возвращаясь к осмотру пятен крови, но теперь уже на полу. — Хоббс провел здесь много времени, — с нажимом начал Джек, — провел здесь много времени со своей дочерью. Она была бы идеальной приманкой, не так ли? Профайлер прикрыл глаза, чувствуя, как внутри зреет настоящая ярость. Он облизал нижнюю губу, верхняя дернулась вверх от переизбытка эмоций. — Хоббс убивал один, — сухо ответил Грэм. Джек устало-недоверчиво посмотрел на него, Уилл бросил на него быстрый взгляд, тут же отводя глаза. В воздухе тяжестью повисла последняя фраза. Профайлер знал, что этот диалог не закончен. Но он не собирался продолжать его сейчас.

***

Уилл зажмурился, качая головой и отгоняя воспоминания. — А что думаешь ты? — спросил Грэм, поднимая бровь. «Сочтёшь грубым ответ вопросом на вопрос?», — его губ коснулась усмешка. — Я нахожу это грубым, — легко ответил доктор. Профайлер прикрыл рот рукой, сдерживая смешок, но тут же слегка нахмурился. Ганнибал явно был серьезен в своем ответе. — Я тоже, — быстро ответил Уилл, плечи его расслабились. — И вполне возможным, — Ганнибал кинул на него быстрый взгляд. — Этого не было, — грубо ответил Грэм, отворачиваясь. Доктор деланно громко выдохнул, Уилл ощутил его усталый взгляд, оборачиваясь обратно и яростно глядя на него. «Ты не можешь так поступить. Ты должен защищать её», — он раздул ноздри. «Я знаю», — психиатр наклонил голову, — «но ты должен понимать с чем нам придется столкнуться», — Ганнибал поднял брови. Уилл прикусил губу, отводя взгляд. Лектер удовлетворенно кивнул. — Джек спросит её, когда она прийдет в себя, или попросит кого-то из нас спросить, — мягко проговорил доктор. — Я не буду это спрашивать, — качнул головой профайлер. Внутри все скрутилось в узел. — Я знаю, — Грэм вскинул взгляд, Ганнибал улыбался ему, однако узел внутри стал лишь крепче. Уилл отвел взгляд, уперевшись им в окно, из которого лил солнечный свет. Оно было почти полностью закрыто шторой, однако небольшой кусочек стекла остался открытым. Раскидистое дерево качалось за стеклом, и солнечные лучи играли с его листвой. Профайлер сосредоточился на звуках, вслушиваясь в едва слышимый ветер. Там было так спокойно. Там был другой мир. Уилл прикрыл глаза, давая этому тихому шуму ветра захватить его. Едва-едва слышный, как шёпот, он был умиротворением для его души. Небольшая возможность сбежать от суровой реальности, погружаясь в мягкое пространство безопасной зоны. Шум ветра стал чуть громче, как будто пропитался сквозь преграду из окна. Шелест листьев, тихое завывание ветра – всё это неожиданно стало приобретать менее абстрактные черты. Изменяясь, трансформируясь в чётко слышимые буквы. В слово. Одно чёртово слово. «Видишь…», — Грэм распахнул глаза. Ему ведь показалось, да? Откуда-то снизу послышался голос Ганнибала. Он что-то спрашивал, а может быть и утверждал, Уилл не понял. Профайлер дезориентировано оглянулся, его мозг, казалось, перегрелся, и Грэм в испуге отошел на шаг от перил, не понимая, где он находится. А потом его с головой накрыла паника, потому что прямо внутри черепной коробки прозвучало: «готов ли ты будешь узнать правду, если она сама расскажет?». Голосом Гаррета Джейкоба Хобса. Шипящие и до ужаса близко. Взгляд Уилла метнулся из стороны в сторону, потому снова к окну. Пейзаж за ним перестал казаться спокойным, ветви дерева, словно скрюченные руки тянулись к нему сквозь окно, царапая стекло. Мир пошатнулся, профайлер устремил глаза в пол: тот плыл, раскачивался, словно он был на палубе корабля в шторм. «Ты должен будешь увидеть», — продолжил призрак и Грэм отлетел к шкафу, вжимаясь в него спиной. Нет, нет, нет, нет, нет. Только не сейчас. Не здесь. Уилл сжал полку позади себя, пытаясь удержать равновесие. Голова гудела, разрывалась от шума внутри, но в тоже время она была пуста, в ней не мелькало ни одной мысли, только мерзкое гудение, как у старого радио. «Помоги мне». — Уилл! — голос Лектера прозвучал очень приглушенно, словно из под толщи воды. Уилл сжал губы тонкой полоской, чувствуя, как наружу рвется крик. «Уйди, не подходи ко мне, не помогай мне, не приближайся ко мне, я не хочу…я не хочу, чтобы ты снова появился лишь на мгновение». — Уйди, — прохрипел он, — проваливай! — наверное, он прокричал это, потому что его собственный голос ударил по барабанным перепонкам слишком сильно. Профайлер схватился за голову, прижимая руки к ушам и скатываясь вниз по стенке. Парочка книг упали, издавая раздражающий шум. «Видишь?», — голос Гаррета Джейкоба Хоббса прозвучал прямо внутри черепной коробки, словно бы въедаясь в мозг, разжижая его, превращая в бесполезную субстанцию серого цвета. Ему нужно было прогнать его прочь. Нужно было сказать свалить навсегда из его собственной головы. Он ведь смог сделать это тогда? Он сможет и сейчас. Сможет? «Один нет», — Грэм зажмурился, хватая ртом воздух, чувствуя, как паника съедает его полностью. Его разум был прав. Один он не мог ничего. «Плевать, что ты потом снова исчезнешь, плевать, что все снова развалится, плевать…». — Ганнибал, — его голос прозвучал хрипло и тихо, Грэм не слышал себя, лишь чувствовал, как его собственные губы двигаются. Может быть он вообще ничего не сказал? Мог ли его голос и вовсе пропасть? Но тогда его ведь не услышат? Как ему помогут, если он ничего не может сказать? Темнота сузилась, становясь непроглядно черной. Уиллу показалось, что он тонет в ней. В этой огромной черной жиже, что так давно хотела захватить его, сейчас жадно впитывая в себя. Где-то на периферии сознания что-то заскрипело, но Грэм не смог сфокусироваться на звуке. Тревога заполнила все его тело, заставляя сжаться, превратится в мелкий комок, заполненный страхом. «Пожалуйста…». — Уилл, — голос Лектера раздался совсем близко, профайлер распахнул глаза, расфокусированно глядя на лицо доктора рядом. Ганнибал выглядел чуть запыхавшимся. Его дыхание мягко оседало на щеку профайлера. «Теплое…». Уилл неосознанно коснулся ладонью лица, выдох психиатра попадал кожу ладони. Грэм весь вздрогнул, словно его окатило водой. «Тепло». От Ганнибала исходило тепло. Его дыхание было теплым, его ресницы трепетали, губы были открыты и шевелились, челка сбилась и спадала на глаза, щеки покрывал едва заметный розовый румянец. Ганнибал Лектор был живым. Профайлер ощутил как внутри все резко перевернулось, будто его встряхнули. Он провел ладонью по скуле. «Живой. Настоящий.». «Живой, живой, живой», — неистово билось в голове мужчины. Доктор удивлено расширил глаза, карий цвет потеплел, превращаясь в растопленный шоколад, Ганнибал аккуратно положил свою ладонь поверх его руки. Уилл прикусил губу, чувствуя желание попросту разревется. Он сидел в кабинете Ганнибала, еле живой от панической атаки, вспотевший, не спавший несколько суток, касался щеки Лектера, опустившегося в своем идеальном костюме на коленки, и доктор сжимал его руку в ответ. «Ты ведь помнёшь свой пижонский костюм», — слабо усмехнулся Уилл, чувствуя тепло, разливающееся по всему телу. Лектер что-то говорил ему, его губы настойчиво двигались, кажется, повторяя одни и те же фразы, однако профайлер абсолютно не слышал, что именно говорил доктор, слишком погруженный в ощущение его слегка сбитого дыхания на своем запястье. «Лестница», — Грэм почувствовал иррациональный смешок застрявший в горле от того, что психиатру пришлось самому же оценить непрактичность своего дизайнерского решения. — Уилл, ответь мне, — голос Ганнибала всё же начинал слышится, приглушенно, как из под толщи воды, но Грэм понял, что он сказал. И этого достаточно, чтобы Грэм заметил, что больше не слышит шипения Хоббса. — Вот так да, — видимо взгляд профайлера стал осознаннее, потому что Лектер облегченно выдохнул. Доктор делал глубокие вдохи и выдохи, продолжая смотреть прямо в глаза профайлеру, и Уилл неосознанно подстроился его ритм, — ты слышишь меня, да? — профайлер сглотнул. Психиатр, положил руку ему на голову, чуть сжимая кудри, — слушай мой голос, Уилл, оставайся со мной, — попросил Лектер. Грэм почувствовал кривую усмешку на губах. Куда же ещё ему деться? Он вдруг поддался вперед, упираясь головой в плечо Ганнибала. Дыхание доктора на секунду остановилось, и Уилл услышал грохочущий стук чужого сердца в ушах. Этот звук успокаивал. — Все хорошо, — прошептал Ганнибал спустя мгновение, — я рядом, — Уилл с силой зажмурил глаза, — дыши вместе со мной, Уилл, я помогу. Впервые за много лет Уилл ощутил как противоборствующие голоса в его голове замолчали. Впервые он чувствовал, что это единственное правильное решение. — Ты станешь моим психиатром? — тихо спросил Грэм, разорвав образовавшуюся между ними тишину. Сколько времени они так просидели он не знал, но что-то внутри подсказывало, что он был готов не двигаться с места ещё вечность. Ганнибал мягко улыбнулся, проведя рукой по его волосам: — Это было бы неэтично, Уилл. — Ну и что, — Грэм нахмурился, — тебе ли говорить об этичности. Рука Лектера на секунду замерла, но тут же вернулась к размерным движениям в кудрях, мужчина тихо усмехнулся. — Я не смогу дать тебе официальную бумагу о психологическом заключении, — вздохнул Ганнибал, Уилл ощутил, как все тело Лектера напряглось. Грэм грустно улыбнулся. Профайлер аккуратно коснулся плеча доктора. И это касание отразилось тягучей болью где-то внутри, психиатр сжал его плечо в ответ ровно на мгновение, тут же отпуская. Грэм поджал губы и отстранился от доктора, опираясь о стену. Периферийным зрением он проследил как меняется лицо Ганнибала, но тут же закрыл глаза, не в силах смотреть. Психиатр выглядел вымотанным. Лектер очертил взглядом чужую фигуру, рука его чуть дёрнулась вверх, но доктор тут же одёрнул себя, поднимаясь с колен. — Я знаю психиатра, который сможет тебя осмотреть, — лицо Уилла исказила усмешка, голос Ганнибала звучал вежливо и спокойно. — Я не хочу, — спокойно ответил мужчина. — Джек не успокоится, пока не получит бумагу о том, что ты психически стабилен. — О том, что он меня не сломал, — поправил его Грэм, чувствуя болезненный спазм в лице. — Уилл, зеркала твоей души отражают только лучшее в тебе, никак не худшее или что-то ещё, — профайлер вскинул взгляд, встречаясь глазами с Ганнибалом. Что-то во взгляде доктора заставило его сердце пропустить удар. Что-то теплое и нежное, но в тоже время ужасающе темное. Что-то до одури влекущее. Что-то, что он уже видел в своих собственных глазах, когда смотрел на Лектера много лет назад. — Её зовут Беделия дю Морье.

***

— Уилл, — снова тихо позвал его Ганнибал, профайлер в который раз сдержал испуганное «чёрт». Он успел позабыть о том, что здесь был Лектер. «Привык что его нет рядом, или его присутствие так привычно для тебя, что ты не обращаешься на него внимание, как на любых других людей?», — неожиданный вопрос застал мужчину врасплох, и он поджал губы, не удостоив внутренний голос ответом. — Уилл, — снова подал голос Лектер, Грэм вздохнул, осознавая, что игнорировать доктора больше нельзя, и издал многозначительное «ммм» в ответ, — тебе стоит поехать домой, ты сильно вымотался, — аккуратно сказал Ганнибал, внимательно оглядывая профайлера. Тот и правда выглядел плохо. Уилл и сам это знал. Он почти не спал в последнюю неделю, постоянно мучаясь кошмарами, и, несмотря на то, что Джек больше не просил его о помощи, даже работа в академии казалась ему отчего-то непосильным трудом. — Прошлую ночь ты провёл с ней, так ведь? — несмотря на то, что речь психиатра звучала вопросительно, Грэм прекрасно знал, что вопрос был риторическим, и все же он ответил, пусть и ответ его заключался лишь в том, что он неопределенно повел плечом. — Мне здесь спокойней, — тихо сказал Уилл. Это была неправда, хотя и ложью назвать это было нельзя. Ему не было спокойно нигде, но… — Ты чувствуешь, что исполняешь свой груз ответственности, когда находишься рядом с ней, — Грэм взглянул доктору в глаза. Ганнибал мягко ему улыбнулся. И улыбка его была понимающей. Не осуждающей, не сочувствующей, а именно понимающей. Теплой и нежной, такой, какую дарят самым близким людям. Уилл, сам не осознавая этого, поднял уголки губ в ответ, благодарно смотря на психиатра. Солнце осветило блондинистые волосы доктора, заставляя их отливать притягательным желтым оттенком, и Грэм невольно ощутил тепло в груди. — Тебе всё равно нужно домой, Уилл, — Ганнибал прервал образовавшуюся между ними приятную тишину, хотя Грэм отметил про себя, как неохотно сделал это мужчина. — Я знаю, — профайлер опустил голову, кудри упали ему на лоб, закрывая лицо. Ему так отчаянно не хотелось уходить. В палате было спокойней, он видел Эбигейл, чувствовал текущую по её венам жизнь, и его страхи затихали на пару секунд. На те пару секунд, которые были перерывами между пищанием аппарата ИВЛ. Однако они все же затихали. — Ты можешь побыть здесь ещё немного, если моя компания тебе не помешает, — голос Лектера прозвучал близко, и Уилл с удивлением заметил, что доктор подошел к нему на пару шагов. «Она мне никогда не мешала», — неожиданно спокойно подумал он. И тут же подавил непонятно откуда взявшуюся улыбку на губах от того, как удовлетворённо усмехнулся его внутренний голос. — Я не против компании, — просто ответил профайлер, кидая доктору ясную улыбку. Ганнибал, казалось, на секунду выпал, потому что глаза его расширились, а рот приоткрылся в маленькую «о». Грэм на это только тихо усмехнулся. — Я планировал почитать Эбигейл, — признался психиатр, голос его прозвучал чуть потерянно. — Решил и ей запудрить мозги своими заумными философскими книжками? — шутливо укорил его профайлер. Вокруг глаз Ганнибала собрались очаровательные морщинки. — Планирую сделать это, когда она прийдет в себя, — он улыбнулся. Уилл почувствовал как от слов психиатра с его сердце словно спал один из железных обручей страха. Ганнибал был уверен, что Эбигейл очнётся, — а пока, думаю, мы обойдемся простой американской классикой. «Над пропастью во ржи» Джерома Дэвида Сэлинджера. — Паритетное сочетание философии и простого языка, — кивнул Уилл, — однако я не думал, что ты любишь такое, — он приподнял бровь. — Я предпочитаю большую претензию на философию, однако эта книга прекрасно поможет нашей Эбигейл в её обозримом будущем. — «Многие, очень многие люди пережили ту же растерянность в вопросах нравственных, душевных, какую ты переживаешь сейчас», — процитировал Уилл задумчиво, отводя взгляд к окну. Цитата пришла на ум сама, хотя ему казалось, что он читал эту книгу достаточно давно, однако эйдетическая память иногда довольно неплохая вещь. Губы Лектера снова сложились в улыбку, а глаза засияли теплым светом, отражая уже едва проходящие в палату лучики солнца. — «К счастью, некоторые из них записали свои переживания», — закончил доктор, Уилл всё также задумчиво посмотрел в глаза психиатра. Он прошел к маленькому белому диванчику у дальней стены и сел на него, откидываясь на спинку. Лектер проследовал к обитому зелёным дюспо стулу, абсолютно точно невписывающемуся в интерьер комнаты и сел на него, элегантно закинув ногу на ногу. Грэм мысленно закатил глаза на чужое позёрство. Умение Ганнибала сохранять свою грациозность, переходящую в некоторых случаях в очевидное для профайлера щегольство в любых ситуациях, в равной степени восхищала и смешило его. — «Если вам на самом деле хочется услышать эту историю, вы, наверное, прежде всего…», — доктор начал читать, и его спокойный и тихий голос тут же погрузил разум профайлера в мягкую безмятежность. Грэм и не заметил, как задремал, дрейфуя где-то на грани реальности и сна, слушая чужую чёткую и поставленную речь, утопая в чужом бархатном баритоне, которого ему так не хватало последние семь лет. Последней мыслью Грэма было что-то вроде: «за неделю ты успел стать мне также нужен, как за те года, что мы жили вместе…»