И тени земные, и свет вечный

В пятый день месяца Осенних Скал Липпе прощался с королем Талига и наследной принцессой Каданы, отправлявшейся в свое королевство, чтобы вступить там на престол предков. В Олларию уже был направлен курьер, который должен был доставить письмо графине Савиньяк с просьбой стать старшей фрейлиной новой королевы. Пока же Алеанну сопровождали придворные короля Талига. Вересковые пустоши окрестностей столицы Гаунау встретили их серебром стеблей, унизанных еще раскрытыми соцветиями. Осень уже коснулась рукой немногочисленных лиственных деревьев, поднимавших свои головы к небу в редких рощах, пересекавших пустоши. Их листья начинали желтеть, являя взору слабое подобие того, как роскошны они будут в короткое время перед листопадом на исходе Осенних Ветров. В воздухе проносились легкие обрывки паутины, переливающиеся в лучах солнца, гревшего уже с меньшей силой. Разбросанные по небу плотные облака напоминали о том, что стоит им собраться вместе, и на землю прольется дождь, уже далеко не такой теплый, как ранее. - Вашему высочеству не жаль покидать Липпе? – Вальтер фок Мессерер, до этого взглядом попросивший Алессио оставить его наедине с принцессой, придержал коня, чтобы поговорить с Алеанной. Посол сопровождал поезд короля Талига в Олларию, которую он покинул ради участия все в том же недавнем процессе. В его отсутствие обязанности дуайена посольской палаты исполнял Виттих Беляу. - Боюсь вас огорчить, господин посол, но нет, - Алеанна смягчила эту фразу очаровательной улыбкой. – Это красивый город, а сам дворец может быть признан жемчужиной архитектуры, но я, к сожалению, не увожу отсюда приятных воспоминаний. - Однако вы теперь удаляетесь от тех, кто питает к вам действительно родственные чувства. Неужели вам, проведшей столько времени в одиночестве, не хотелось бы наконец обрести родных? - Господин фок Мессерер, - Алеанна невольно обернулась, ища глазами отставшего Алессио. - Ваше высочество, - посол галантно поцеловал девушке руку, - я умоляю вас называть меня «Вальтер» и всецело рассчитывать на мою помощь. - Хорошо… Вальтер, - чуть запнувшись, ответила Алеанна. – Я благодарна вам за предложение помощи и поддержку. И думаю, это значит, что я могу быть с вами откровенна. Вы слишком дипломат, чтобы не понимать, что его величество кесарь Фридрих использует родственные чувства лишь в качестве оправдания вмешательства в мои дела. Мне сложно что-либо сказать о ее величестве Амалии Ульрике, однако я сомневаюсь, что она в силах пойти против воли своего супруга. - Возможно, вы правы, ваше высочество, - осторожно ответил Вальтер фок Мессерер. – Однако я прошу вас подумать и о другом. Почему вы уверены, что поступаете мудро, вверяя себя королю Талига? Не кажется ли вам, что вы едете в неизвестность? И поддержка моего кесаря могла бы стать тем, что придало бы вам уверенности? Черная мориска Алеанны взбрыкнула, и девушка воспользовалась этим предлогом, чтобы отложить ответ послу, справляясь с лошадью. - Я вижу, вам поручено уговорить меня пересмотреть то решение, которое я сообщила королю-кесарю на балу в честь Осеннего излома, – улыбаясь, сказала она. - Проницательность вашего высочества ошеломляет, - дриксенец приложил руку к груди. - Тогда, Вальтер, - она сделала ударение на этом обращении, - вспоминая тот разговор на балу, я могу сказать вам следующее. Его величество кесарь Фридрих горит желанием поскорее выдать меня замуж. Я же, что вполне естественно для женщины, получившей некоторую независимость, испытываю недоверие к каждому, кто питает такие надежды. Простите мне эту слабость, но я хочу сама распорядиться своею рукой. И хотя бы из-за этого я не чувствую душевного расположения к его величеству. - И поэтому вы отправляетесь в Талиг? – со вздохом спросил дуйаен посольской палаты. - В Талиге, - подумав, ответила Алеанна, - у меня будут хотя бы какие-то гарантии. В Кадане живет множество талигойских переселенцев, Норуэг, Газарея и Кир-Риак подвластны Талигу. Я нужна его королю. А кесарю Дриксен не нужны талигойские поселенцы на землях столь желаемой им Каданы и талигойское покровительство, оказываемое сопредельным ей землям. И королева Каданы ему тоже не нужна. Как я могу быть уверена, что, приехав в Дриксен, я не окажусь в монастыре или в могиле? - Вы очень категоричны, ваше высочество, - смешавшись, ответил Вальтер фок Мессерер. - Зато, я верю, эти слова действительно показали вам, насколько бесполезно склонять меня к тому, что вам поручил его величество Фридрих, - улыбаясь, ответила Алеанна. Там, где Гаун-Элв, вильнув между камнями, образовывал широкий плес, поросший на другом берегу камышами, королевский поезд остановился, чтобы сделать небольшой привал. Пока слуги поили лошадей, а придворные любовались блеском воды, отмечая ее почти невероятную прозрачность, Алеанна отошла от дороги. Подобрав юбки, она оказалась у самой воды, где доцветали последние в этом году белые водяные лилии. Их желто-оранжевые серцевинки только угадывались среди полупрозрачных, как будто светящихся лепестков. - Алеанна, - она ждала, когда раздастся этот голос, и все-таки вздрогнула при его звуке. - Ваше величество. - Я просил вас не называть меня так, когда этого никто не слышит, - мягко упрекнул ее Алессио. – Вы не окажите мне честь в виде прогулки наедине? Не поднимая глаз, Алеанна молча кивнула и оперлась на предложенную королем руку. В ночь Осеннего излома их разговор так и не состоялся. Он должен был произойти теперь, и Алеанна страшилась его. Как было предугадать, что скажет ей Алессио? Как было понять его отношение к ней ранее? И что изменилось теперь, когда она становилась королевой Каданы? - Я много думал, прежде чем у нас теперь получилось побеседовать с вами, - начал король Талига, бережно прижимая к себе тонкий локоть своей спутницы. – И в первую очередь мне бы хотелось сказать вам, насколько я восхищен вами и вашим поведением на протяжении последних месяцев. Но слов, увы, не хватает. Я не хочу говорить с вами ни на языке куртуазности, который стремительно становится лживым, ни на языке государственного интереса. Наше воспитание и те слова, которые оно нам подсказывает, задают рамки, из которых не получается выйти. И мне страшно от того, что я говорю совсем не то, что я хочу сказать. - Я благодарю вас за все, что вы для меня сделали, - тихо ответила Алеанна. Они уже отошли достаточно далеко, и Алессио остановился, взяв обе ее руки в свои. - Я не сделал для вас ничего. - Вы заблуждаетесь, - сказала Алеанна, поднимая глаза. - Как бы то ни было, - со вздохом продолжил Алессио, - время, отпущенное нам лошадьми и нашими спутниками, стремительно утекает. И нужно говорить не о прошлом, а о будущем. Алеанна внутренне сжалась, не отнимая своих рук и не опуская глаза. - Я повторяю, что не хочу говорить с вами на языке государственного интереса, но это неизбежно. Я не могу подарить вам Кадану, мне просто не позволят этого сделать. Все, что я могу – это настоять на заключении договора, подобного тому, что мы заключили с Газареей, и тогда вы станете правительницей, вассальной по отношению ко мне, но получите относительную самостоятельность при условии, что сохраните все или почти все, что короли Талига сделали в Кадане. Алеанна молчала, глядя в черные глаза Алессио, на которые падали прямые пряди волос цвета воронова крыла. - Но я хочу надеяться, - в черных глазах метнулась и задрожала мольба, - что вам хотелось бы чего-то большего. - Чего? – эхом откликнулась Алеанна. Алессио поднял глаза к небу, избегая смотреть на собеседницу. Он подбирал слова, которые, уже тысячи раз утвержденные и продуманные, теперь выскользнули из его головы вертлявым ужом. - Королевой быть очень непросто, - наконец, выдохнул он, - а быть королевой Талига непросто вдвойне. … Создатель! Как бы я хотел, чтобы этот разговор протекал не так. Алеанна, больше всего в этом мире я желаю, чтобы вы стали моей королевой Талига. Но я не хочу навязывать вам свою жизнь только ради государственного интереса. Я не хочу быть для вас только королем Талига… Вы видете, насколько я не умею говорить? - Почему же? – ласково спросила Алеанна. – У вас прекрасно получается. Он поднес обе ее руки к губам и по очереди поцеловал тонкие пальцы, не в силах оторваться от них. - Я люблю вас, Алеанна, - наконец, выговорил он. – Я понял это во время поездки в Надоры в конце Летних Скал. И я приму любое ваше решение. Вы даже можете уйти, совсем, если судьба королевы Каданы вас пугает. Я дам вам деньги, провожатых, документы, все, что угодно, по одному вашему слову. Если вы пожелаете, я женюсь на принцессе Ингунде или одной из тех девиц, которых мне так давно и настойчиво предлагают их отцы, и предоставлю вам полную свободу. И с этого момента буду лишь одним из равных вам игроков на политической доске. Алеанна… По ее лицу текли слезы, выбираясь из уголков заполненных влагой глаз и быстро сбегая по щекам на стоячий белый воротник дорожного платья и завязки плаща. Дрожащими губами Алессио коснулся одной из них и быстро отступил. - Почему ты плачешь? – едва слышно спросил он. - Потому что я не верила, что эти слова будут произнесены, - пряча лицо у него на груди, ответила Алеанна.