И тени земные, и свет вечный

Свечи. Сотни свечей в люстрах, канделябрах, на каминных полках и вдоль широких балдахинов заполняли огромную бальную залу иллюзорным светом. В нем искрился наборный паркет, переливалось алатское стекло, бросали блики урготские витражи. Первый полонез уже был завершен, и Алеанна, одетая в то платье геральдических цветов Каданы, в котором ее представляли королевскому двору Олларии, окунулась в бесконечный водоворот человеческих лиц. Вокруг нее толпились придворные и дипломаты, все хотели быть непременно ей представленными, все хотели услышать хоть слово из ее уст, поймать мимолетно брошенный взгляд, хотя бы посмотреть вблизи. В этом кричащем, шевелящемся хороводе она тщетно искала хоть одного знакомого – и не находила. Казалось, она видит, как сладкий яд сочится с языков этих нарядно одетых людей. Они были бы так же воодушевлены, если бы сейчас гремел бал в честь казни коварной самозванки. И с не меньшей охотой приписывали бы ей всевозможные пороки, как сейчас обсуждают ее кажущиеся добродетели. - Вот что такое быть королевой, дитя мое, - неожиданно подошедший к ней кесарь Фридрих смотрел небрежно и свысока. – Нравится? - Я думаю, это данность, ваше величество, - осторожно ответила Алеанна. – Данность не оценивают, с нею смиряются. - Вы излишне мягкодушны, дитя мое, - в голосе короля-кесаря прибавилось покровительственных ноток. – Вам нужно больше напора. Берите пример с нашей дорогой Ингунды. Старшая дриксенская принцесса в вызывающе ярком платье смеялась в окружении группы кавалеров. Ее открытые плечи мраморно блестели в свете свечей. - Возможно, вы правы, ваше величество, - уклончиво ответила Алеанна. Меньше всего ей хотелось находиться рядом с этим человеком, который всего несколько дней назад стремился ее уничтожить. - Ну-ну, не нужно так замыкаться, - пальцы Фридриха легли на подбородок Алеанны и чуть приподняли его. Девушка слегка отстранилась. – Мы относимся к вам с родственным участием. Все-таки, вы дорогая сестра нашей прекрасной супруги. - Мне весьма приятно такое родство, ваше величество, - безупречно светски ответила Алеанна. - И также совершенно по-родственному мы хотим задать вам один вопрос, - под прямым взглядом совиных глаз Фридриха было неуютно. – Кому вы собираетесь отдать вашу руку? Мы надеемся, вы понимаете, какое это имеет значение. Кадане нужен король, а мало кто в этом мире польстится на такое сомнительное приданное. Страна лежит в руинах. - Это все-таки королевство, ваше величество, - смело ответила Алеанна, наконец, заметив в толпе придворных Алессио. – Я думаю, это придает Кадане определенную ценность. Кроме того, ваши информаторы преувеличивают. Стараниями короля Талига Кадана более не лежит в руинах. - Как бы то ни было, - нетерпеливо перебил ее кесарь, - мы все-таки хотели бы знать, каковы ваши брачные планы. Мы могли бы подыскать вам партию, соответствующую вашему положению, и взять на себя все хлопоты по устройству брака. Алеанна подняла голову и посмотрела прямо в тусклые серо-карие глаза короля-кесаря. «Вам, безусловно, было бы угодно выдать меня за кого-нибудь из ваших родственников и удержать таким образом ускользающую из ваших рук Кадану. Боюсь, я не доставлю вам такого удовольствия». - Ваше величество, не прошло и полугода не прошло и года с тех пор, как я попросила помощи и покровительства в Талиге. Короли Талига все десять послевоенных лет несли тяготы по управлению моим, - девушка сделала ударение на этом слове, - королевством. Его величество Алессио оказал мне всемерную поддержку во время только что завершившегося процесса. И сейчас Талиг – это единственное место, где я могу рассчитывать на поддержку и защиту. Я не собираюсь этого менять. - Это ошибка, - раздельно произнес Фридрих. – Большая ошибка. И коротко кивнув головой подошедшему Алессио, он повернулся спиной к недавно обретенной свояченице, направляясь к смеющейся дочери. - Я искал вас, - тихо сказал Алессио, предлагая девушке руку, на которую та с благодарностью оперлась. Это была их первая встреча за последние полтора месяца: Алеанна все еще жила в монастыре святой Мирабеллы, куда мужчины, даже королевской крови, не имели доступа. – Я так много хотел бы сказать вам. Алеанна ободряюще, но несмело, коснулась его запястья. - Но, наверное, лучше не здесь, - выдохнул король Талига. – Вы позволите проводить вас в сад? Они шли сквозь рокочущий шум бала, лавируя между танцующими парами, рискуя быть вовлеченными в их подвижный круг. Остановившись возле колонны, кардинал Дионисий и экстерриор Талига Герман Валмон, улыбаясь, наблюдали за ними. - Я уже говорил вам, что мы оказались правы в отношении этой девушки, - удовлетворенно заметил Дионисий, снимая с подноса проходившего мимо пажа бокал с Роковой кровью. - Однако не стоит забывать, насколько кстати в зале оказался этот человек, Теофил фок Баэнхольц, - заметил Герман Валмон, салютуя своим бокалом кардиналу. – И ваше высокопреосвященство излишне скромны. Ваш демарш в начале всего действа сказал всем очень многое. Арсений Рафиано слегка поклонился, пряча лукавую улыбку. - Но я согласен с вами, - закончил граф Валмон, – девушка прекрасно держалась. - Сколько достоинства. - И она очень красива, вы не находите? Просто очаровательна. Самые прекрасные цветы всегда рождаются только от смешения разных кровей. - Особенно кстати это было на процессе и в форте святого Адама, - ответил кардинал. – Собравшимся мужчинам было бы гораздо проще приговорить даже принцессу Ингунду, несмотря на то, что дочь Фридриха, безусловно, будет просто роскошной красавицей. Тем временем король и его спутница скрылись от глаз собравшихся в бальном зале и, выйдя за его пределы, оказались в дворцовом саду, затопленном темной северной ночью. Бал проходил в особое время – нагрянул Осенний Излом, и лето, сгорая в огне праздничных костров, становилось осенью. Алессио потянул девушку вглубь теряющегося в темноте сада, однако в этот момент от стены освещенного праздничными огнями дворца отделилась человеческая фигура. Они услышали скрежет песка под тяжелыми сапогами, и были вынуждены остановиться. - Ваше величество, - Алессио легко узнал голос человека, со стороны которого несколько дней назад пришло неожиданное спасение. – Могу я на несколько минут забрать у вас ее высочество? - Безусловно, господин фок Баэнхольц, - ответил король. – Возможно, мы обязаны вам жизнью и свободой ее высочества. Поэтому я не могу вам мешать. Сопровождаемый растерянным взглядом Алеанны, он поклонился ей и отошел на освещенное пространство перед входом в бальную залу, откуда удобно было наблюдать за тем, чтобы оставшихся в саду никто не потревожил. - Ваше высочество, - голос Теофила фок Баэнхольца вырвал Алеанну из задумчивости. – Я счастлив, что у меня получилось, наконец, встретиться с вами. - Я счастлива, что вы искали этой встречи, - ответила девушка, протягивая ему руку. – И я безмерно благодарна за все, что вы для меня сделали. Поэтому первое, что я хотела бы спросить у вас: зачем вы так поступили? Ведь вы более, чем кто-либо другой, знаете, что я не дочь короля Хайнрика. Баэнхольц едва заметно вздохнул, напрягая зрение, чтобы разглядеть в темноте выражение лица собеседницы. - Ваше высочество… Не возражайте, вас должно называть именно так. Ваше высочество, я расскажу вам все, что собирался рассказать. И тогда вы поймете, зачем я вмешался в ход процесса. Сейчас уже мало кто помнит об этом, но у принцессы Этери, приехавшей в Кадану, чтобы выйти замуж за короля-конунга Хайнрика, была незаконнорожденная сестра по отцу, Эленча. Признанная казаром, она росла в отдалении от двора, но получила неплохое воспитание. Принцесса Этери сблизилась с ней за год до замужества и не пожелала расставаться. Девушки были внешне очень похожи, поскольку обе походили в первую очередь на отца, а потом уже на своих матерей. Король Хайнрик, желая сделать приятное молодой жене, нашел приличную партию для Эленчи, выдав ее замуж за герцога фок Мартильзее. У них примерно в то же время, что и у королевской четы, родилась дочь, поэтому две счастливые молодые дамы решили назвать дочерей одинаково, выбрав имя Алеанна. Вы – дочь Эленчи и Эриха фок Мартильзее. В ваших жилах течет кровь казаров Кагеты и королей Каданы, поскольку Мартильзее – младшая ветвь Карнеридов, поколениями носивших корону конунгов. Таким образом, вы действительно последний отпрыск каданского королевского дома, имеющий права на престол в Хёгреде после того, как в брачном контракте Амалии был сформулирован отказ ее потомства от наследования. Другое дело, что перед лицом тех господ, которые собрались в Липпе, эти права было бы гораздо сложнее доказать, чем права дочери Хайнрика. Я действительно служил в замке Нассенфельс и действительно именно мне вашими родителями было поручено отвезти вас в Хогеннау. Эрих и Эленча, как и остальные члены рода Мартильзее, погибли при взятии Хёгреде и, кто знает, может быть, частицы их праха тоже лежат под той надгробной плитой, которую вы укрыли своими волосами. И я поднял свой голос в вашу защиту не только потому, что вы действительно имеете все права на трон каданских конунгов, но и потому, что видел вас в форте святого Адама. Я буду счастлив служить такой королеве. Алеанна потрясенно молчала, глядя на него расширенными в темноте глазами. На человека, который, подобно древнему магу, превращал ложь в правду и давал ей прошлое, которого у нее не было.