hero’s shadow

      Как бы круто использование парашюта ни выглядело в фильмах, на самом деле это и вполовину не так весело.       Однако, когда ты на высоте более двух тысяч футов, в горящем вертолёте с пилотом-любителем в лице злодея и очень, очень большой бомбой, то выбирать не приходится. Довольствуешься тем, чем можешь.              О, Изуку когда-нибудь упоминал, как сильно ненавидит взрывчатку и бомбы? По крайней мере те, что вот-вот разнесут его на мелкие кусочки прямо под пристальными взглядами репортёрских камер.       Мидория снова, в сотый раз, влез не в своё дело. А ведь он просто выследил группу воров-дебилов — ту самую, о которой его предупреждал клиент несколько дней назад. О, ему обещали что будет легко, что ему нужно просто войти в их притончик, поджечь (потому что в глубине души он бунтарь-поджигатель), забрать наркотики, чтобы наконец получить свои деньги, и всё.       Но, почему-то, вселенная ненавидит Изуку. У него никогда и ничего не бывает «просто».       Те самые воры-дебилы умудрились стать большой такой бандой, правда её лидеров Изуку отправил в тюрьму несколько лет назад. Так что вы, наверное, можете представить себе его лицо, когда он вновь увидел их в этом притоне, среди наркотиков, оружия и с грёбанным вертолётом.       Наверное, его бы не было здесь сейчас, если бы один из головорезов не подкрался к нему сзади и не ударил ломом по коленям. Что ж, теперь он хромает.       Вау, просто великолепно, ты, мерзкий маленький вонючий Звездюк. Я даже не заметил, как ты подошел.       По правде говоря, Изуку не планировал садиться в этот чертов вертолет, но когда мистер Тайни* решил улизнуть вместе с наркотиками и сумкой оружия именно на нём, то вариантов оставалось не так много, верно?       Ладно, хорошо, он мог позвонить Цукаучи, сказав, что узнал его номер телефона из файлов, которые украл неделю назад… но сегодня вечер четверга, а Изуку знает, что детектив работает в ночную смену только в определенные дни недели! И четверга в этом списке нет. Так что Наомаса, вероятно, почти ничего не смог бы сделать, так как сейчас не на дежурстве.       К тому же, Изуку не мог просто так позволить этим дурачкам уйти! Каким бы он был линчевателем, если бы упустил шанс раздразнить героев ещё сильнее, выполнив их работу лучше, чем они сами?        Изуку вцепился в посадочные полозья под вертолетом как раз в тот момент, когда тот поднялся в небо. Оглядываясь назад, Мидории следовало бы подумать о том, что он будет делать после того, как разберётся со всеми преступниками. И, наверное, стоило учесть тот факт, что вертолётом он управлять не умеет.       Но, оказывается, удача сегодня на его стороне! Ему не пришлось беспокоиться об этом, так как мистер Тайни привел бомбу в действие до того, как Изуку с ним разобрался.       Кто вообще закладывает взрывчатку в вертолет? Разве это, типа, не незаконно?       Итак, вот мы и получили Изуку, свисающего с днища вертолёта, летящего по спирали. Мидория чертыхается про себя — он опоздает на ужин в дом Каччана. Точно так же, как и на прошлой неделе. Это, кстати, было на следующий день после того, как Сотриголова его «арестовал».       Если он не погибнет, выпрыгнув из этого адского вертолёта, Каччан, безусловно, сам его убьет.       Когда таймер отсчитывает пятнадцать секунд, Изуку решает, что он скорее умрет от руки своего друга, чем подорвётся вместе с этой грудой металла.       Помахав новостному вертолету, находящемуся в нескольких сотнях ярдов метра от него, Изуку, тяжело вздыхая, отпускает посадочные полозья. Он уверенно расправляет руки и ноги, чтобы не кувыркаться в воздухе, словно бешеная баньши — он пережил это однажды и больше не хочет. Он учится на своих ошибках, большое спасибо.       Мальчик улыбнулся бы, если бы не ветер, хлещущий по его лицу и капюшону, который почти слетел, держась лишь на неприметных заколках.       Изуку всегда нравилось прыгать с высоты. Он любит это волнующее чувство, то, как наполняются его легкие свежим воздухом и как странно ощущается ухнувший куда-то в пятки желудок. А ещё у него невероятно пьяняще кружится голова…       Однако этот прыжок немного выше, чем те, что он обычно совершает. Но все в порядке, у него есть парашют, так что, действительно, все в порядке.       Он старательно удерживает своё положение, но, решив, что находится на безопасном расстоянии от бомбы, переворачивается на спину. И нажимает кнопку под левой подмышкой.       Ничего не происходит.       Сердце Изуку подскакивает к горлу, его мысли с визгом сменяют друг друга.       Я не переустановил парашют с прошлого месяца…       Если есть вакансия для современной версии того старого фильма «Тупой и еще тупее», то Изуку нужно пройти прослушивание. Главная роль точно будет его.       Вертолет взрывается над ним ослепительной вспышкой жара и огня, но Изуку не может заставить себя обратить на это внимание. Потому что, черт возьми, эти здания становятся ужасно близко.       Он скоро умрет. Но явно не до ужина. Иначе Каччан убьет его труп.       Изуку не осознает, что кричит, пока не чувствует, что его голос срывается от напряжения. Он камнем падает меж крыш небоскребов и видит свое отражение в тонированном стекле - его костюм Кролика темным пятном выделяется на фоне голубого неба.       Он с ужасом наблюдает, как он сам, но в отражении, летит камнем прямо вниз, на груды бетона и стали. Хорошо, пора действовать.       Он не знает точно сколько телеканалов сейчас ведёт съемку, в вертолёте журналистов вполне может оказаться несколько репортёров. Другие средства массовой информации, вероятно, прямо сейчас тоже запечатлевают эти судьбоносные моменты, так что он не может позволить себе использовать одну из своих «ярких» причуд. Впрочем, не то чтобы они сильно помогли бы в этой ситуации.       Он может использовать Щит, чтобы замедлить падение, но при той скорости, с которой Изуку падает, Прозрачный Щит, вероятно, разлетится вдребезги при столкновении с землёй, он недостаточно прочен, чтобы выдержать такую силу, и линчеватель мгновенно умрет.       Вот что мы имеем, когда выёбываемся и не тренируем причуду.       Единственная другая сила, которую он может использовать — это Тяга, и, всё равно, всё, что он может сделать — это заставить себя влететь в стену одного из зданий. Груды бетона слишком тяжелые, чтобы он мог двигать их, поэтому вместо того, чтобы здание приближалось к нему — он будет двигаться к зданию.       Это элементарная физика, и она должна сработать. Изуку просто нужно еще немного подождать чтобы поравняться с одним из нижних этажей. Если он начнёт слишком рано, то герой может прийти за ним и застать врасплох, например, оцепив верхние и нижние лестничные пролёты. Чем ближе он будет к земле, к выходу, тем лучше.       Изуку пролетает мимо крыши небольшого отеля и отчаянно вытягивает руку, позволяя Тяге проявиться в его ладони. Инерция слишком велика, расстояние чересчур большое, и рука Изуку почти выходит из сустава, когда он резко подлетает к стене здания.       Это будет больно.       Кролик со всей набранной скоростью влетает в закрытое окно, кричит, когда раненные рука и нога принимают на себя ещё и удар об пол…       Он оказывается на первом этаже, где, теперь, полированный кафель гостиничного номера усыпан битым стеклом. Мальчик растекается на нем, с трудом различая крики справа от себя.       Изуку поднимает взгляд и тут же встречается с чужим, напуганным и злым. Девушка, которая сжалась на одном из диванов, смотрела на него и истошно визжала, держа в руках маленькую собачку. Животное рычало и извивалось, стараясь вырваться и вцепиться в незваного гостя.       Ой. Пора уходить.       Изуку изо всех сил пытается встать на ноги, поднимая руки в знак капитуляции, прежде чем, спотыкаясь, пройти к двери мимо девушки. Он действительно пытается думать трезво, но его тело ужасно онемело от боли.       — Ах, мне очень жаль! — Он пытается извиниться, хотя она, скорее всего, не слышит его из-за собственных вскриков. — Я ухожу, все в порядке!       Он открывает дверь с излишней силой, чуть не срывая ее с петель, и продолжает следовать указаниям табличек, ища выход. Он находит дорогу к лестнице и бежит.       Все прошло лучше, чем я ожидал.       Изуку, к сожалению, опаздывает чуть больше, чем на час. Ему нужно было стабилизировать колено и позаботиться о том, чтобы скрыть все синяки и порезы на лице и теле, оставшиеся после драки. Его костюм Кролика немного порван, но все поправимо. Небольшая стирка — это все, что нужно.       В целом, миссия увенчалась успехом. Герои, вероятно, обыскали базу и связали все концы с концами, и, похоже, теперь вся Япония знает, что сегодня сделал Кролик. Изуку даже заработал немного больше денег, что всегда плюс. Теперь он сможет позволить себе купить ткани для своего костюма, чтобы залатать прорехи.       Но сейчас мальчик подбегает к двери знакомого дома, прежде чем окончательно потеряет мужество — Каччан очень серьезно относится к расписанию.       Однако, если быть честным, Изуку не думает, что заслуживает того удара в живот, что получает за место приветствия, когда Каччан распахивает дверь, прежде, чем мальчик даже успевает постучать.       — Чертов ботаник! — Блондин рычит, прыгая на него, как волк на зайца. — Ты, блядь, опять опаздываешь!       Изуку вскрикивает, падая на землю, а Каччан стоит над ним. — Это не моя вина! Я же говорил тебе, что могу немного опоздать…       Каччан дергает его за ворот рубашки, втаскивает внутрь дома и захлопывает дверь: — Это было на прошлой неделе, придурок! — Ты же знаешь, что так бывает всегда, Каччан! Я уже говорил тебе об этом.       Взрывной подросток раздраженно фыркает: — Молчи, ботаник. Не ты тот, кому пришлось выслушивать причитания старой карги о том, что у тебя снова неприятности. Тебе повезло, что она не позвонила в полицию и не заявила о пропаже твоей гребаной задницы.       Изуку хмурится, бубня себе под нос, когда его друг толкает его на диван. — Я думал, нельзя заявить о пропаже человека, если не прошло двадцать четыре часа.       — Это миф, тупица! — Блондин падает рядом с ним, переключая каналы на телевизоре быстрее, чем Изуку успевает рассмотреть. — А теперь заткнись к чертовой матери, ужин почти готов.       Изуку просто закатывает глаза, сдерживая свой ответ. Он никому в этом не признается, но драка, какой бы быстрой она ни была, измотала его. Его колено действует ему на нервы болью. Теперь у него появилась новая причина ненавидеть ломы.       С лестницы слышится ещё один голос: — Эй, что за крики, сопляк? Мне казалось, я велела тебе заткнуться! — Бакуго Мицуки высовывает голову из-за угла, и ее лицо моментально озаряется, когда она видит сидящего на диване Изуку. Она с улыбкой воркует, спускаясь по лестнице. — О, милый, наконец-то ты здесь! Я уже начала беспокоиться о тебе. Где ты был?       Изуку вскакивает на ноги и быстро кланяется, игнорируя ворчание своего друга на то, что он стоит перед телевизором. — Извини, тетя! Я не хотел тебя беспокоить. Я немного отвлекся на драку со злодеем, вот и все! Но со мной все в порядке. Честно.       Изуку предпочитает пропустить мимо ушей слова Каччана о том, что это дерьмовая ложь, потому что, технически, он не лжет. Это была драка со злодеем и он действительно отвлекся.       Женщина, к счастью, не слышит своего сына, а просто заключает Изуку в крепкие объятия, поднимая его и раскачивая из стороны в сторону в исконно-Бакуговской манере. — О, все в порядке, малыш. Ты пришёл как раз вовремя. Еда будет готова через несколько минут.       Она ставит его обратно на мягкий ковёр и поворачивается к сыну, свирепо глядя на него. — У твоего отца мигрень, сопляк, так что помолчи! — И почему меня должно это волновать? — Каччан огрызается, хлопая в ладоши. — Он всегда чувствует себя дерьмово!       Изуку только вздыхает, когда дуэт матери и сына снова принимается за ругань, достаточно громкую, чтобы перебудить всю округу. В каком-то смысле он к этому привык — именно такая атмосфера царит в этом доме.       Он бы солгал, если бы сказал, что ему это не нравится.       Вместо того, чтобы слушать всё это Изуку идет на кухню, надеясь помочь с ужином. Возможно, в его нынешней ситуации он не очень много готовит, отчасти потому, что у него нет денег на еду, а отчасти потому, что он слишком ленив, но он действительно хорошо разбирается в кулинарии.       Он любит готовить. Будучи одиноким большую часть своей жизни, Изуку должен был найти какой-то способ скоротать время без школы и семьи. А приготовление пищи, как он быстро убедился — верный способ занять себя. Жизнь в одиночестве в течение многих лет как бы вынуждает тебя научиться заботиться о себе.       И, кроме того, он любит готовить, потому что это означает использование такого красивого огня…       Похоже, Мицуки сегодня готовит кацудон, если судить по свинине и яйцам на столешнице. Изуку чувствует, как у него урчит в животе — это его любимое блюдо, и вся семья Бакуго это знает.       Я не заслуживаю тебя, тетя.       Похоже, единственное, что нужно сделать — разложить рис. Это просто. Изуку напевает что-то себе под нос, вынимая тарелки и накрывая на стол. Он так часто заботится об этом, что это уже мини-традиция. Бакуго приглашают его к себе раз в неделю, обычно каждый четверг вечером, на ужин или завтрак. Они единственные люди, которых он когда-либо в своей жизни считал своей семьей.       Хотя… Это еще одна вещь, в которой он никому больше не признается. Если кто-нибудь узнает о его отношениях с ними, если этот кто-то увидит, как он смотрит на них всякий раз, когда они позволяют ему войти в их узкий семейный круг… Все пойдет прахом.       Если отец узнает, мы все умрем.       Изуку раскладывает рис по тарелкам, встряхнув головой, и расставляет еду по столу. От запаха у него слюнки текут, и мальчик с трудом заставляет себя не съесть всё прямо сейчас.       Все эти ваши надирания задниц и глупые злодеи оставили его голодным… Так что, осуждайте, но он буквально пускает слюни.       Тяжелая рука опускается ему на плечо, и сердце Изуку чуть не выскакивает из груди, когда Каччан усмехается прямо у него над ухом: — Ты голоден, ботаник?       Изуку краснеет, понимая, что слишком пристально смотрел на еду на столе. — Заткнись, у меня был очень долгий день!       Ухмылка сползает с лица его друга, сменяясь чем-то более подозрительным. Изуку пытается подавить свою внезапную нервозность, когда Каччан скрещивает руки на груди: — Так где же ты был на самом деле? И не лги мне, черт возьми. Ты много раз ввязывался в драки, но никогда раньше так не опаздывал. — Я же говорил тебе, Каччан, я… — Тогда, черт возьми, скажи мне еще раз! — его ладони опасно сжимаются, но Изуку не вздрагивает. Он знает, что друг никогда бы не причинил ему такой боли. — У меня нет времени на твои дерьмовые оправдания! И не думай, будто я не заметил, в каком ужасном состоянии твоя нога.       Изуку прикусывает губу, бросая взгляд в сторону дверного проема: — Я расскажу тебе позже. Тетя может войти в любую секунду. — Она пытается вытащить папу из постели, так что какое-то время не вернется. А теперь выкладывай, пока я не подорвал тебе задницу!       Слишком поздно, думает Изуку про себя. Сегодня моя задница уже почти подорвалась. Должно быть, она довольно привлекательна, раз все хотят заполучить её кусочек. — Знаешь, — вместо объяснений говорит Изуку. — Ты звучишь почти так, будто тебе не все равно, Каччан. — Клянусь, я собираюсь…- с раскрытых ладоней парня слетают взрывы и искры, так что Изуку быстро отступает. — Ладно, ладно! Я расскажу тебе, просто дай мне секунду.       Каччан с хмурым видом отходит. — Лучше бы у тебя была веская причина для всей этой возни.       Закончив накрывать на стол, Изуку ведет друга обратно в гостиную, чтобы он мог видеть, когда Мистуки будет спускаться по лестнице. Мидория не садится рядом с Бакуго — слишком взвинченный, чтобы оставаться на одном месте. — Ты помнишь того клиента, о котором я тебе рассказывал? Тот, кто донёс мне об этом новом наркокартеле в городе?       Каччан фыркает: — Переходи к делу. — Ну, я не смог найти никакой информации о названии, пытался вспомнить сам, но варианты не подходили, хотя некоторые и показались мне знакомыми. А потом этот клиент мне помог. Благодаря ему я пробрался на их базу несколько часов назад и попытался уничтожить их, но это оказалось сложнее, чем я думал.       Изуку замолкает ближе к концу, заставляя Каччана жестом попросить его закончить: — И, что дальше? — Ну, я поджег это место, как обычно, но потом мне пришлось… — На этот раз у Изуку есть причина прерваться — его челюсть целует пол, когда его взгляд цепляется за картинку на экране телевизора.       О, ничего себе.             Каччан следит за его взглядом, ошалело моргая, когда замечает видеозапись, которую так вовремя решили показать по новостному каналу. Это повтор боя, и в данный момент на нем показан вертолет, с ужасной скоростью летящий к земле и неуклюже крутящийся.       Видно, как Кролик цепляется за шасси, но через несколько мгновений отпускает их, вскоре после чего следует мощный взрыв.       Конечно, черт возьми, они решили показать это гадство прямо сейчас!       Воцаряется тишина. Изуку рискует взглянуть на своего друга только для того, чтобы увидеть, как у него на виске вздувается вена. — Э-э, Каччан?       Подросток поворачивается к нему, и Изуку почти уверен, что стал бы жертвой убийства, если бы со второго этажа не раздался голос Мицуки: — Мальчики, пора ужинать! Садитесь за стол!       Изуку застенчиво встречается взглядом с Каччаном: — Всё не так страшно, как выглядит, клянусь.       Каччан просто улыбается. Но слишком широко.       О, я сейчас умру.       Еда оказалась так же хороша, как и выглядит. Изуку откусывает кусочек мяса и чуть не стонет от того, насколько это вкусно. Свинина практически тает во рту, а яйца и рис прекрасно уравновешивают соленый вкус соуса тонкацу. — Это так вкусно, тетя! Спасибо за еду!       Мицуки смотрит на него сверху вниз и улыбается, у глаз появляются морщинки: — Не за что, малыш! Я немного торопилась, но, кажется, вышло хорошо. — Получилось прекрасно! — Изуку подтверждает, и Масару соглашается с ним, набивая рот свининой.       Блондинка отмахивается от похвалы, поворачиваясь, чтобы что-то обсудить с мужем. Изуку бросает взгляд на Каччана как раз в тот момент, когда мальчик начинает говорить тихим голосом: — Все вкусно, когда ты не ел несколько дней, да, Деку?       Он бросает на Изуку обжигающий взгляд, который красноречивее любых слов даёт мальчишке понять что собирается сделать Младший Бакуго. — Что? — спрашивает Масару, хмурясь, но Изуку пинает Каччана под столом, прежде чем тот успевает ответить. — Он сказал, что получилось вкусно, — быстро врет он, нервно улыбаясь двум взрослым, сидящим напротив него.       На несколько напряженных мгновений воцаряется тишина, но затем Мицуки пожимает плечами и возвращается к разговору со своим мужем. Правда сначала она подозрительно прищурилась.       Изуку выдыхает. Черт, это было близко. Каччан все еще свирепо смотрит на него, за что Мидория снова пинает его под столом. Его друг шипит, но больше ничего не говорит.       Иисус... Неужели он хочет настучать на меня? Мы уже говорили об этом. Он же знает, что я стараюсь есть, когда могу.       Изуку пытается снова сосредоточиться на еде, продолжая есть так, словно от этого зависит его жизнь. Кацудон вкуснее всего в горячем виде, поэтому Мидория не хочет, чтобы он остыл.       Он опустошает тарелку в рекордно короткие сроки и слегка откидывается на спинку стула. Он все еще голоден… Конечно, он может взять ещё одну порцию, но он не хочет объедать хозяев дома.       Мицуки и Масару все еще едят, хоть и медленно. Не похоже, что они сильно голодны или собираются взять себе ещё немного риса. И Каччан... Взрывной подросток берет большую ложку из глубокой миски, стоящей посреди стола, и кладет еду в тарелку Изуку, не говоря ни слова.       Хм. Клянусь, он может читать мои мысли.       Мидория бросает на него быстрый, благодарный взгляд, всё ещё обижаясь на друга за его сказанные несколько минут назад слова, и снова принимается за еду. — Итак, — внезапно говорит Мицуки, когда все почти закончили. — Уже поздно, Изуку, так что, почему бы тебе не остаться здесь на ночь?       Изуку замолкает, когда на него устремляются три пары глаз. Он проглатывает кусочек яйца и нервно отпивает содовой: — Э-э, я не уверен, что отцу понравится, если я… — Чепуха, — перебивает Мицуки бодрым голосом. — На улице уже темно, а райончик у нас не сильно безопасный. Не знаю как там твой отец, а мне было бы спокойнее, если бы ты остался у нас.       Затем Масару прочищает горло: — Мы, конечно, не заставляем. Это всего лишь мысль, — Он бросает на свою жену многозначительный взгляд. — Не дави на него, Мицуки, это его выбор. — Все в порядке, — вмешивается Изуку, не желая, чтобы пара ссорилась. — Если вы не против, то я был бы не против остаться.       Каччан хмыкает, в то время как Масару ободряюще кивает.       Мицуки хлопает в ладоши: — Отлично! Я уверена, что Хисаши не будет возражать. Тем более, его все равно никогда не бывает рядом.       Кажется, что температура во всей комнате упала на несколько тысяч градусов, и Изуку морщится. Каччан резко поднимает голову, чтобы посмотреть ему в лицо, словно оценивая его реакцию, и Изуку слышит, как Масару давится едой: — Мицуки, это не…       Она обрывает его прежде, чем он успевает закончить: — Да ладно тебе, ты же знаешь, что я права! Этому ублюдку насрать на него или на кого-либо из нас, если уж на то пошло! Ему будет все равно, если Изуку останется здесь на ночь. — Ты не можешь говорить об этом так, — говорит Масару, безуспешно пытаясь придумать хороший аргумент.       Мицуки спорит, и Изуку ожидает, что Каччан тоже вступит в ссору, но тот просто наблюдает за своим другом прищуренными глазами. Зеленоволосый вздрагивает. Ему не нравится быть причиной ссор Мицуки и Масару, хотя это случается достаточно часто. Он знает, что на самом деле это не его вина, но все же.       Изуку машет руками перед собой, словно разгоняя метафорическое пламя, привлекая внимание обоих взрослых. — Все в порядке, — исправляется он. — Э-э, отец иногда бывает придурком, но я не думаю, что на этот раз он будет возражать.       Мицуки мгновенно оживляется: — О, это хорошо, — Она встает и начинает собирать тарелки. — Что ж, десерт в духовке, так что посидите, пока я его достаю.       Она быстро выходит из столовой, и Масару, не теряя времени, наклоняется над столом: — Извини за это, — бормочет он. — Ты знаешь, какой она бывает. — Я все еще слышу тебя!       Масару вздыхает, услышав крик жены, а Изуку прячет улыбку за ладонью: — Все в порядке, — повторяет мальчик. — В конце концов, тетя права.       Десерт, как оказалось, представляет собой странный пирог с начинкой из шоколада и сливок. На вкус совсем не плохо, и Изуку приходится сдерживаться после второго кусочка, чтобы не попросить ещё.       Он помогает Масару мыть посуду и убирать остатки еды, попутно ведя светскую беседу. Разговор со старшим Бакуго всегда действует на него успокаивающе. Он полная противоположность Мицуки и Каччану, что для Изуку было настоящим шоком, когда он впервые познакомился с ним много лет назад. Ему все еще трудно поверить, что такой спокойный мужчина женился на такой своевольной женщине. Масару подобен реке, устойчивой и нерушимой, в то время как Мицуки подобна бушующему аду, обжигающему и губительному.       Но, проведя так много времени с этой семьёй, Изуку пришел к пониманию, что они оба по-своему дополняют друг друга. Изуку не против поговорить с ним. С Масару приятно быть рядом. Сила, которую излучает его нежная причуда, почти успокаивает, поэтому мальчик старается впитать ее как можно больше.       Как только все прибрано, Масару мягко взъерошивает волосы Изуку, прежде чем присоединиться к Мицуки в гостиной.       О, это было мило.       Изуку поднимается по лестнице в спальню Каччана после того, как пожелал паре спокойной ночи. Теперь он идет вприпрыжку.       Однако его счастье улетучивается, как только он открывает дверь.       Каччан набрасывается на него, и Изуку инстинктивно разворачивается, чтобы перекинуть мальчика через бедро. Каччан хватает его за руку и увлекает за собой, утыкая лицом в покрытый ковром пол. — Я убью тебя, ботаник. — Блядь! — Изуку задыхается, от этих движений его пронзает легкая боль. — Слезь с меня, Каччан! Я и так ранен! — Ни за что. Ты заслуживаешь, чтобы тебе надрали задницу за то дерьмо, которое ты натворил.       Изуку сопит: — Это не моя вина! Почему ты не можешь…       На него давят сильнее, что заставляет его замолчать, и он раздраженно фыркает.       Он слышит ухмылку Каччана, когда тот говорит: — Просто признай это, Деку. Я победил! Я всегда выигрываю! А теперь скажи это!       В любое другое время Изуку, вероятно, раззадорил бы своего друга еще немного. Он разозлил бы его настолько, что он затеял бы еще одну драку из чистой мелочности. Но прямо сейчас все, чего хочет Изуку — это поспать. — Отлично. Ты победил.       Каччан смеется: — Мне кажется, я тебя не расслышал, ботаник. — Ты всегда побеждаешь!       Изуку сбрасывает с себя другого подростка и садится, прислонившись к кровати: — Теперь ты счастлив? — Ты даже не представляешь насколько.       Изуку начинает поправлять повязки на колене, и мальчик чувствует на себе пронзительный взгляд своего друга. Он пытается не обращать на это внимания, собирая волосы в маленький пучок, чтобы попытаться отвлечься, но это не срабатывает.       Когда его кожа начинает зудеть от дискомфорта, он поднимает глаза и встречает кислое выражение лица Каччана. — Что?       Каччан, удивительно, отвечает ему: — Ты в порядке?       Ясно, что он говорит не о травмах.       Изуку чувствует, что расслабляется. — Да. Я не возражаю, когда она говорит о нем. Я не собираюсь начинать плакать при упоминании его имени, Каччан. — Я не понимаю, почему ты просто не скажешь им.       Изуку хмурится: — О чем? Мой отец — самый страшный злодей на свете? Да, это было бы очень славно!       Каччан закатывает глаза. — Я имел в виду твою бездомность, ботаник. Тебе было бы легче, если бы ты просто рассказал всем. — И тогда меня отправят в сиротский приют, или еще хуже. — Изуку встает и идет за запасной пижамой, которую Каччан держит под кроватью на случай, если он останется ночевать. — Это то, что ты хочешь, чтобы произошло? — Они бы взяли тебя к себе! Ведьма уже сказала, что усыновила бы тебя в мгновение ока, если бы ей дали такую возможность! Почему бы тебе не — — Ты знаешь почему. — голос Изуку напряженный, он перекрикивает своего друга. — Я и так уже слишком близок к вам. Я не могу рисковать и подвергать вас всех такой опасности. Мне очень жаль.       Каччан фыркает. — Это лицемерие, Деку. Ты мог бы просто — — Пожалуйста! Пожалуйста, просто оставь это…       Может быть, это из-за выражения лица Изуку, а может быть, из-за тона его голоса, но в любом случае Каччан замолкает, немного колеблясь. Всё как всегда. Он слишком сильно заботится об Изуку, чтобы позволить себе расстраивать его. Особенно когда речь заходит о его отце.       В последний раз, когда он спорил с ним по этому поводу, у Изуку чуть не случился нервный срыв.       Вероятно, именно это и произошло бы сейчас, если бы он продолжал настаивать. — Хорошо, — неохотно говорит Каччан. — Но ты рассказываешь мне о том, что произошло сегодня. В деталях, Говнюк.       Так Изуку и делает. Он рассказывает Бакуго об информации, которую дал ему его клиент, рассказывая о том, что целями должны были быть просто мелкие головорезы. Он рассказывает ему, что это была гребаная ложь и что один гремлин чуть не выбил ему коленные чашечки. Он объясняет, как он безупречно уничтожил всю базу и сжег все дотла, и как он поймал попутку в виде вертолёта, который показывали в новостях.       Каччан хихикает и насмехается в нужные моменты, что постепенно успокаивает Изуку.       Однако Мидория хмурится, когда доходит до одной части: — Вертолет взорвался, а тот плохой парень все еще находился внутри. Он был без сознания, но я думаю, что видел, как его поймал один из летающих героев, но все же. — Это полный отстой, — говорит Каччан, и в его голосе нет ни намека на искреннее сочувствие. — Каччан!       Подросток снова усмехается. — Что? Он был злодеем. Я считаю: именно туда скатертью дорога всем этим ублюдкам. — Но он все ещё был человеком, Каччан! — качает головой Изуку. — У него, наверное, была семья, которая ждала его.       Его друг не отступает. — Тогда ты оказал его семье услугу. Я не собираюсь переживать за подонка. Он заслужил то, что получил. Впрочем, ты сказал, что его поймали. Не похоже, что он мертв.       Изуку мгновение наблюдает за лицом Каччана, пытаясь решить, шутит он или нет. Наконец, мальчик вздыхает: — Ты невыносим. — Оффнись, ботаник. Уже десятый час, так что иди спать.       Каччан плюхается на кровать и включает вентилятор, попутно сбрасывая с ног тапочки. Изуку ухмыляется про себя, устраиваясь на своей стороне матраса. — Ты ведешь себя так, будто ты весь такой крутой, и все же ты по-прежнему ложишься спать в девять, как маленький ребенок.       Нога попадает ему в живот, сбрасывая его с кровати. Он просто хихикает, приземляясь лицом вниз на покрытый ковром пол.       Я заслужил.       Он не утруждает себя тем, чтобы подняться обратно. Он все равно не любит спать на кроватях. Они слишком мягкие.       Изуку переворачивается на спину и смотрит в потолок, светильник Каччана тихо гудит рядом с ним. В его сторону бросают одеяло и подушку, и он бормочет слова благодарности.       Как и ожидалось, он не получает ответа.       Сегодня, в целом, хороший день. Вкусный горячий ужин был просто вишенкой на торте. Готовка увлекает его, и сегодняшний день заставил Изуку ценить это еще больше.       Раньше он много готовил, но теперь отдает предпочтение покупке более важных вещей, чем еда. Мидория сам делает свое оружие. Он откладывает заработанные деньги на предметы первой необходимости, например, на счет за телефон. Ему нужны технологии для изготовления предметов поддержки.       Кстати говоря, ему нужно сделать побольше своих розово-сиятельных бомб.       Кроме того, он никогда по-настоящему не испытывает сильного голода. Так зачем же тратить еду впустую, если она ему не нужна, верно? Лучше всего приберечь деньги для чего-нибудь получше.       Но дело не в этом.       Он сыт, он доволен, и он только что выполнил еще одну из своих миссий. Возможно, это оказалось труднее, чем он думал, но это был успех. Он даже прикарманил большую часть денег, которые эта шайка припрятала в своих ящиках.       Итак, сегодняшний день был насыщен событиями, и все, чего хочет Изуку — это отдохнуть.       Однако у него ничего не вышло. На самом деле он не засыпает до тех пор, пока первые солнечные лучи не начинают заглядывать в окно. Изуку притворяется, что проспал всю ночь, когда Каччан встает, чтобы собраться в школу.       Он в который раз проклинает свою бессонницу.