I'll help you see the world

      — Хо, где моя кофта?! – доносится из ванной комнаты.       — Я откуда знаю, где твоя кофта?! – летит в ответ.       — Ты её постоянно носишь!       — И что?! Прошло три месяца с выписки Минхо из больницы, и такие разговоры стали нормой в доме Джисона. В их доме. Теперь это дом семьи Хан и Ли Минхо. Ах да, ещё кота по имени Суни. Хо занимается его воспитанием, поэтому случаи разгрома квартиры уменьшились. Конечно, на самом деле просто потому, что Минхо целыми днями сидит дома и периодически смотрит за неугомонным котом.       — А то, что я уже опаздываю! – Джисон залетает в их спальню с гнездом на голове. – Ты что, издеваешься?!       — Что опять? – Минхо всплеснул руками и уставился на своего парня.       — Ты, блять, сидишь в ней! Минхо опустил голову, осматривая себя.       — Ой, и правда, – он улыбнулся самой невинной улыбкой на свете, смотря в глаза разъярённому Джисону.       — Отдай.       — Не понял? – Хо, повернув немного голову вбок, с недоумением в глазах привстаёт с кровати.       — Отдай, говорю. Мне реально идти не в чем. Раздевайся. Ухмылка Хо говорила сама за себя. Парень начал медленно подходить к Хану, попутно воркуя милые слова.       — Соблазнить пытаешься, да? Эх, Сони, Сони, мог бы и в другой форме попросить, а мог бы и вообще прямо сказать. Ты ведь меня знаешь, я не был бы против.       — Т-ты... что? – Джисон растерянно моргал, пока Минхо не приблизился вплотную. Тот не переставал смотреть с ухмылкой на губах. Губы. Такое слабое его место. И они прямо сейчас находились в нескольких сантиметрах от лица Хана. Мозг отказывался думать о том, что прямо сейчас Джисон уже никак не успеет к первой паре, но зато, возможно, украдёт маленький поцелуй у своего...       — Шучу! Минхо быстро снимает кофту и кидает её в Джисона, оставаясь в футболке. Комната наполняется заливистым смехом старшего, пока тот падает на кровать и жмурит глаза от эмоций.       — Ли Минхо! – Хан, держа в руках кофту, быстрым шагом подходит к кровати, вставая сбоку от чужого тела и немного над ним нависая, – для тебя это всё игры, а я опаздываю на учёбу!       — Какие игры, милый? – Хо хлопает ресничками и заглядывает в чужие глаза, смотря снизу наверх. Приподнявшись на локти, он склоняет голову, чтобы сделать выражение лица более невинным. Джисону пора начинать привыкать к таким выходкам старшего, такое его игривое поведение с утра не в первый раз, и он уверен, что не последний.       — Ах, так? Джисон наклоняется к Минхо практически лицом к лицу, продолжая игру в гляделки. Он понимает, что ситуацию под свой контроль уже не возьмёт, но ответить в надлежащей манере просто обязан. Джисон залезает на бёдра Минхо, придавливая тем самым его тело к кровати, и расставляет руки возле его головы по разные стороны. Хо на это только ухмыляется, зная, что младший точно не пойдёт на что-то масштабное, по крайней мере, не сейчас.       — Кто-то кричал, что опаздывает на учёбу?       — Подождёт. Минхо определённо нравился такой исход событий. За такое короткое время он знал, как поддразнить Джисона, чтобы тот сделал так, как старший сам хочет в определённый момент. Он знал, что нравится и не нравится Джисону, видел по мимике и жестам тела его мысли. Они были, как это говорят в современном мире, настоящими соулмейтами. Чувствовали друг друга, понимали с полуслова, перенимали привычки и читали по глазам.       — Тебя очень легко взять на слабо, Сони.       — Я знаю. Нежный, но уверенный поцелуй. Движения друг друга ещё мало изучены, но у них всё впереди. Джисон контролирует голову Хо, аккуратно взяв его за подбородок. Никакой доминантности, лишь чувство, чувство и ещё раз чувство. Руки Минхо покоятся внизу джисоновой талии. Тело расслаблено, глаза закрыты. Он доверяет своему Сони. Он его спас. Он – его жизнь. Теперь и навсегда. Ведь если бы не он, Минхо бы не смог видеть. Он бы не обрёл такую прекрасную настоящую жизнь как у всех. Он бы не увидел подобранного ими кота с улицы, он бы не увидел повзрослевшего себя, а ещё его. Ещё иногда Джисон ему поёт. Поёт перед сном, поёт вечером, пока делает домашнюю работу, но Хо постоянно прерывал его занятия, поёт днём в компании теперь уже общих друзей. И это самое прекрасное, что Минхо слышал из уст Джисона. Хотя нет, есть намного прекраснее.       — Я люблю тебя. Разорвав поцелуй, Джисон смотрит с глубочайшей теплотой. Минхо расплывается в улыбке, ещё не совсем уверенной, но такой искренней. Она получается немного неловкой, ибо Хо начал прятать глаза. К нежностям он будет привыкать долго.       — И я... тебя... Джисон не требует ответного признания. Один раз он его услышал. В Новый год, как это часто бывает, люди сильно выпивают. Минхо не знал и не знает меру в алкоголе, тогда был первый и единственный в его жизни раз, когда он очень хорошо отдохнул. И той ночью, когда Джисон затащил пьяное тело домой, он стал самым счастливым человеком на Земле.       — Сона-а, ты же знаешь... знаешь, да... что?       — Что, любимый? – дотащив его до кровати, Джисон рухнул рядом с ним, не в силах больше стоять на ногах.       — Я люблю тебя, Сони. Люблюю-ю-ю… Тебя люблю-ю... Ты моё самое... сокровище... я бы без тебя... Закрыв глаза, он отключился, уснув с приоткрытым ртом. А Джисон ещё полчаса лежал рядом, смотрел на спящего Минхо и улыбался как дурак. Улыбаясь, Хан слез и с Минхо, и с кровати. Причесав волосы ладошкой, попятился к двери, попутно говоря.       — Я хочу успеть хотя бы на последнюю пару. Вернусь вечером, возможно, с Чаном. Мама придёт через пару часов, но уйдёт, как всегда, ближе к ночи. Не скучай. Дверь в спальню закрылась, а через пару минут послышался хлопок входной двери.       — Буду. Конечно, буду.

***

Исыль устало потирает виски пальцами. В своих мыслях она уже сидит дома и пьёт горячий чай, болтая с Минхо и, возможно, смотрит вместе с ним какую-нибудь глупую комедию по телевизору. Она к нему привыкла. Даже очень. Исыль считает Хо практически своим сыном. Она до сих пор помнит тот день, когда его недородители привели в её центр, помнит выражение лица мальчика и помнит, как Джисон сразу к нему потянулся. Она верит в судьбу, в предназначение одних людей другим, поэтому она сделала всё, чтобы и её сын, и Минхо были счастливы. И у неё получилось. Приходя домой, Исыль иногда застаёт парней спящими в обнимку на диване в гостиной, отчего сердце окутывает теплота. Про нетрадиционные отношения даже и зарекаться нечего: она никогда не была против, к тому же, Джисон давным-давно признался матери в свой ориентации. Мальчик итак был с детства довольно зажатым, так что поддержка Исыль играла ключевую роль в раскрытии личности Хана. Посмотрев на часы, она подумала несколько секунд и решила, что уйдёт домой раньше. Нужно успеть принять душ, покушать, выспаться, а ещё посидеть с Минхо. Дома ему одиноко, ведь Джисон учится, а она работает. Кот, конечно, не в счёт. Исыль, не торопясь, начала складывать свои вещи в сумку. Где-то через минуту раздаётся стук в дверь.       — Входите. На пороге стоял Минхо. Он тихонько закрыл за собой дверь, первым начиная диалог.       — Здравствуйте. Уже уходите?       — Хо, пожалуйста, давай на «ты», столько раз обсуждали. Тебе всё равно придётся рано или поздно, – с этими словами она ему подмигнула и осмотрела кабинет, – да, уже собираюсь домой, а ты чего тут?       — Дома скучно стало. И я... хотел с тобой поговорить. Исыль повернула голову к нему, параллельно прибирая документы. Немного сосредоточившись, но так, чтобы не сильно подать виду, она продолжила убирать рабочее место.       — Я тебя слушаю.       — Помните... – тяжёлый вздох, – как вы с Джисоном взяли кредит, чтобы вернуть мне зрение?       — Конечно помню, Хо, к чему ты клонишь?       — Возьмите меня к себе в центр на подработку! Исыль приподняла брови в удивлении. Исподлобья посмотрев на Минхо, она увидела его уверенное и спокойное лицо.       — Зачем тебе это? – застёгивая молнию на сумке, она подошла к вешалке с собственной уличной одеждой. – Подозреваю, что ты чувствуешь себя обязанным мне или, не дай Боже, Джисону, но нет, не нужно. Минхо был готов к отказу, но также был настроен решительно.       — Попечительство больше не нужно, я совершеннолетний, вы спокойно можете меня взять. Я не буду обузой, ты меня знаешь. Сидеть постоянно дома? Я не вижу в этом ничего хорошего. Где-то подсознательно Исыль была согласна с мальчиком, но пока отрицала эту идею. Как минимум это нужно обсудить, обдумать, не принимая решение в спешке. Не поднесёт же она сейчас ему под нос документы на подпись?       — Именно, я тебя знаю. И знаю, что ты не отступишь, если уж и взбрело тебе это в голову, – одевшись, Исыль достала ключи из кармана и посмотрела Минхо в глаза, – давай сейчас придём домой и поговорим, хорошо? Джисон дома?       — Нет, он должен прийти сегодня с Чаном поздно вечером.       — Тогда у нас есть время, – она по-родному улыбнулась, пропуская Хо вперёд на выход.

***

Джисон с Чаном возвращаются около десяти часов вечера, вваливаясь в квартиру, что-то громко обсуждая и смеясь.       — Я тебе говорю, Эдвард адекватнее, чем этот твой пёс!       — Ничего подобного. Он хотя бы живой! В нём течёт волчья кровь, он же натурально горячий, а твой – ледяной!       — Пф, волчья кровь. Собаку бы завели да не маялись. Минхо с Исыль переглянулись, сидя на кухне. Они спокойно разговаривали, попивая чай, пока не услышали поворот ключа в двери, а после и шумный спор.       — Вы чего кричите? – Исыль выходит в коридор, включая свет. За ней выходит Минхо, вставая спиной к стене и наблюдая.       — Разве? – Джисон замер, наполовину сняв ботинок, – просто я чертовски не согласен с его точкой зрения, она меня выбешивает!       — Здравствуйте миссис Хан. Ваш сын нагло врёт, используя наиглупейшие коммуникативные навыки.       — Это ты что сейчас сказал? – Джисон скривил лицо, удивляясь.       — Так! Всё, тихо. Мне скоро на работу, я через час уйду, тогда и продолжите шуметь. Исыль вскинула руки и ушла в гостиную допивать уже остывший чай. Джисон же, сняв куртку и просто скинув её на пол, подошёл к Минхо.       — Я скучал. С этими словами Джисон поцеловал его в щёку, зная, как Минхо не любит проявлять тактильность публично.       — Парни, может быть, приступим, к чему планировали? – вмешивается Чан, вешая свою крутку.       — К чему планировали? – повторяет Хо.       — Да, к чему планировали, – на лице Джисона появилась загадочная улыбка.

***

      — Ты точно уверен? – Исыль протягивает ему трудовой договор, протянув документ рукой от себя на другой край стола, но не отпуская его насовсем, придерживая пальцами, – повторюсь, ты меня не обременяешь, можешь спокойно жить в квартире.       — Я всё решил, Исыль. Всё в порядке, – Минхо мягко улыбается, довольный своим решением.       — Что ж, – она убирает руку от бумаги, прикусывая губу. Взяв ручку со стола, Исыль протягивает её Минхо, – обещай, что ты мне скажешь, если устанешь. Также, ты всегда можешь подать заявление на увольнение. Пожалуйста, не пренебрегай этой информацией, не губи здоровье.       — Я готов пожертвовать им для других, – Минхо пожимает плечами, но видя строгий взгляд миссис Хан, соглашается, – хорошо-хорошо, обещаю. Хо берёт из чужих рук ручку и ставит свою подпись возле галочки, оставленной Исыль. Готово.       — Теперь ты мой раб на следующий год, – усмехается миссис Хан, забирая документ, – как, кстати, отреагировал Джисон?       — А, он... не знает. Пока что.       — М-да, дела. Подозреваю, что эта идея ему не особо понравится. Минхо знал это. Он тоже понимал, что Джисон, как и его мама, хотели бы лучшего для него, хотя бы в ближайшие несколько месяцев «пока всё не устаканится». Но он хотел заработать денег, чтобы помочь их семье выплачивать кредит, который Исыль когда-то взяла, чтобы вылечить его. Вернуть ему зрение. Вернуть его к жизни. К тому же придётся работать с людьми, помогать им. Хоть и за деньги. Но это стоит того, Хо всему научат, немного обучат психологии, немного медбратскому делу, и он будет готов. Главное в этой работе – искренность, совесть и желание. И Минхо, как ни странно, обладает всем.

***

Минхо волнуется. Новая работа – значительные изменения в его жизни. И, конечно, в их личной жизни тоже. Хо очень хочет помогать семье Хан, даже не столько из-за денежного вопроса, сколько из-за личного желания облегчить жизнь им всем, принести пользу, к тому же, не сидеть одному дома, а заняться по-настоящему полезным делом.       — Любовь моя, я дома! Из коридора доносится громкий голос Хана, который называет Минхо настолько нежно, что у того сжимается сердце. Джисон иногда себе позволяет такое, например, когда их никто не слышит. Хо выходит из спальни, складывая руки на груди и смотря с улыбкой на Джисона. Младший, наконец разувшись, подходит к нему и окольцовывает руками его талию.       — Скучал? – не отрывая своего взгляда, спрашивает Джисон.       — Ты же знаешь.       — Но я же не могу не спросить, вдруг не скучал, – поцеловав Минхо, Джисон отпускает его и первым уходит в комнату. Глубоко вздохнув, Минхо медленно выдыхает, собравшись с мыслями, и заходит за парнем.       — Я устроился в центр на подработку, – как на духу.       — Что?       — Я... устроился к твоей маме в центр на подработку... – уже чуть тише повторяет Минхо.       — Да? Классно! Когда первый день? Хо немного сощурил глаза.       — Ты не против?       — А почему я должен быть против, Хо? – Джисон подходит к нему, заглядывая в глаза и тепло улыбаясь, – ты же взрослый парень, надеюсь, принимаешь решения тоже по-взрослому. Я в тебе не сомневаюсь. Или надо?       — Нет, конечно, нет.       — Вот и славно. Так когда первая смена? – он снова обнимает Минхо, кладя голову на чужое плечо. Минхо ещё ни разу не пожалел, что выбрал именно Джисона. Хотя точнее сказать, Джисон выбрал Минхо. И он за это благодарен всему на свете.       — В день, когда у тебя с Чаном выходит песня с моим великолепным голосом. Джисон приоткрыл рот в букве «О», но ответить он ничего не успел, в комнату постучались.       — Мам?       — А кто ж ещё. Исыль заходит в комнату, собирается что-то сказать, но вид таких мальчиков сбивает все её мысли. Она подходит к ним и загребает в объятия.       — Мои родные...       — Мам, что за нежности? – пытается вырваться Джисон, но уже Минхо не даёт ему это сделать.       — Просто редко выдаётся возможность вот так вот с вами постоять. Работа, дом, работа, а вы неизменны и всегда рядом, – она немного отодвигает голову, будучи с парнями практически одного роста, и по очереди смотрит на каждого, – иногда это забывается. Моменты упускаются. Самые важные. Напоследок крепче сжав их, Исыль отстранилась, а парни показательно закашляли, будто бы хрупкая женщина смогла бы их лишить воздуха. В этот же вечер они, как обычно, вместе поужинали, а после смотрели вместе фильм. Минхо и Джисон укутались в один плед, а Исыль с котом в другой. Когда пошли титры, Джисон застонал, разминая затёкшую спину и шею.       — Мам, у нас послезавтра с Чаном выходит первая песня, – проговорил Хан, потягиваясь и ожидая её реакции.       — Ух ты, так скоро?       — Да, ты обязана её послушать, – Джисон кивает и встаёт с дивана, на котором они располагались все втроём, и направляется в ванную.       — А почему ты не можешь мне дать послушать её сейчас, она же наверняка уже доработана? – вдогонку крикнула Исыль сыну.       — Да, доработана, но я хочу, чтобы это был сюрприз! – ответил ей Джисон и закрыл за собой дверь. Исыль фыркнула и показательно подняла брови высоко вверх.       — Это ещё как понимать? – она посмотрела на Минхо, – ты понимаешь, что он имеет в виду?       — Да, – немного смущённо.       — Скажи мне! Я обещаю, сделаю вид, что буду очень удивлена! – Исыль телом повернулась к Минхо и сложила руки в замок, изображая мольбу, отчего Суни перестал чувствовать тепло рук и спрыгнул с колен.       — Я всё слышу! – доносится из ванной.       — А ты уши закрой! – кричит ему Исыль и поворачивает голову обратно к Минхо, продолжая шёпотом, – ну так что?       — Хватит его терроризировать, – Джисон становится в дверном проёме с полотенцем на голом плече, – вот на минутку даже уйти нельзя!       — Нечестно от матери хранить секреты!       — Это не секрет, это сюрприз! Минхо сидел и широко улыбался, изредка посмеиваясь, следя за их спором. Джисон так рьяно не хотел говорить это своей матери, что Хо даже удивился. В этом же правда нет ничего такого, только интерес подогреет!       — Хорошо-о! Я скажу, только послушать не дам! – с ненастоящей угрозой он пригрозил пальцем.       — Я вся во внимании, – Исыль поёрзала на диване, чуть выбираясь из пледа.       — Как ты знаешь, мы с Чаном читаем рэп, поэтому все наброски были всегда исключительно в жанре хип-хоп. Но эта песня... – Джисон мечтательно посмотрел в пол, улыбаясь своим мыслям, – она немного в другом жанре. А всё потому, что мы нашли солиста.       — И-и-и? – Исыль в предвкушении торопила сына, кивая головой.       — И наш новый солист – Минхо! Парни улыбались, осознавая всю для них важность сказанной информации. Наблюдая за сменой эмоций миссис Хан, они оба засмеялись.       — Мам, я не понимаю, ты удивлена, рада или в ужасе? – всё также с улыбкой спрашивает Джисон.       — Вы шутите? Это потрясающе! – с нескрываемым восторгом она оглядывает парней, а потом резко переключается на серьёзный тон, – вы обязаны дать мне послушать.       — О-о, не-ет, жди два дня.       — Джисон?!       — Ничего не знаю! – он ринулся в места, убегая в спальню, – я же сказал, что не дам послушать! – он захлопывает за собой дверь.       — Вот засранец! Исыль, конечно, не побежала за сыном, ей и под пледом было более чем комфортно. Минхо же много раз уже видел подобного рода перепалки. Это ему нравилось. Ему нравилась семья Хан. И он рад, что его считают членом семьи.