I'll help you see the world

      — Мам... – Джисона сейчас трясти от переизбытка эмоций начнёт, – мам!       — Ты чего кричишь? Мы же не дома. Что случилось? – миссис Хан откладывает бумаги и хмуро глядит на сына.       — Когда у Хо день рождения? – с нескрываемым восторгом спрашивает Джисон, еле сдерживая широкую улыбку.       — Не знаю, ты же только что посмотрел?       — Сегодня! – Хан протягивает матери карточку, открытую на главной странице. У него сейчас нервный тик начнётся, ей богу.       — Ой, правда? Неужели, как это я просмотрела, – Исыль была максимально удивлена, больше даже растеряна. Пациентов в клинике не поздравляют работники, обычно это делают родственники или друзья. Но Минхо особенный случай, ему нужен...       — Джисон, сейчас же пойдёшь и поздравишь его, – серьёзным тоном обратилась к нему мама, – мы, то есть, ты, не оставишь же его в такой день одного? Конечно, не оставит. Лишь бы ноги не попереломать, когда побежит к нему. Но почему Хо сам не сказал о сегодняшнем дне? Может, он и не хочет, чтобы кто-то знал? Даже если так, Хан не может просто взять и забыть об этом. Да и мама не допустит такого исхода событий. Надо идти поздравлять.       — Тогда я побежал. Джисон встрепенулся и уже было открыл дверь, взявшись за ручку, но голос матери его остановил. Привстав с места, Исыль волнительно заговорила, почему-то намного тише, чем раньше.       — Подожди, может шаров купим? Тут есть поблизости круглосуточные?       — Мам, может, не нужно? – Джисон не был уверен, что это хорошая идея, так как не хотелось доставлять неудобств Минхо. Ему либо просто не понравится, либо он может почувствовать себя неловко.       — А я думаю, нужно! Давай прошаривай интернет и дуй за шариками. И тортом. Точно! Торт не забудь и свечки к нему, – по миссис Хан было заметно, что она загорелась идеей и уже не отпустит её, обязательно всё воплотит в реальность, и не марая рук, кстати. Джисон, посмотрев по карте и определив, что через квартал от больницы есть круглосуточный магазин со всем необходимым, быстрым шагом выдвинулся к цели.       — Так, свечек нужно восемнадцать или пары штук хватит? Ц... А торт какой? Вдруг у Хо аллергия на что-нибудь? Хан хотел позвонить маме и уточнить эти детали, но решил, что не будет. Сам справится. Купит те свечки, которые понравились бы Минхо, и тот торт, который бы он точно захотел съесть. Это не сложно, да ведь?

***

Хо сидит в своей палате на кровати, болтая ногами. Впервые за очень долгое время он их видит. Видит свои руки, своё лицо, полностью своё тело; птиц за окном, которые будили его по утрам, шумя, пытаясь перекричать гул машин, проезжающих рядом беспрестанно. Ему это нравится, он по-настоящему наслаждается заново приобретённым зрением. Счастье — видеть мир вокруг себя, пользуясь одновременно всеми дарами, данными человеку для полноценной комфортной жизни. Только вот человек – существо социальное. И хотя бы иногда, но хочется взаимодействия с людьми, особенно с близкими. Особенно в собственный день рождения. Но Хо никого не винит. Конечно, нет. Это он сам никому не рассказал, не предупредил, не напомнил. А ведь могло бы быть сейчас всё по-другому: какой-никакой праздник, ведь его так давно не было, весёлое настроение, Джисон рядом... Если он узнает о том, что Минхо утаил дату, наверняка расстроится или, что ещё хуже, разозлится. Ох, парень уже жалеет о содеянном, но ничего не поделаешь. «Праздник» кончится через пятнадцать минут... Тихий стук в дверь. Минхо насторожился. Для обходов уже поздно.       — Да? Можно, – немного растерянно. Дверь в комнату открывается, и он видит множество разноцветных шаров, надвигающихся прямо на него, а потом и лицо миссис Хан среди них. Она очень широко улыбается и, не спеша, входит в палату.       — Минхо, дорогой, с твоим днём, с днём рождения! Она говорит негромко, видимо, чтобы не побеспокоить других пациентов, находящихся в центре. Всё же время позднее, шуметь нельзя. За женщиной появляется неуверенная макушка Хана, который, к огромнейшему удивлению Хо, нёс в руках небольшой торт, украшенный свечами.       — С днём рождения, хён! – также тихо произнёс Джисон, всё время смотря под ноги и на ношу в руках, чтобы случайно не споткнуться и не уронить, – прости, что так поздно. Сейчас всё исправим! Миссис Хан, пока Джисон не спеша продвигался ближе к имениннику, успела распустить шары по всей комнате так, что сейчас они дотрагивались до потолка во всей комнате. Шарики были самых разных цветов, некоторые из них однотонные, некоторые с праздничными рисунками, а некоторые с поздравительными надписями. Она достала из кармана зажигалку, чтобы поджечь фитили свечей: всего их было шесть. Джисону не пришлось ломать голову над количеством, потому что в наличии было всего десять штук, четыре из которых – это какие-то цветочки и машинки.       — Та-а-ак, оп! Готово! – воскликнула Исыль, когда последняя свечка на торте была подожжена, – ну что, Минхо, загадывай желание. Сотни мыслей вихрем пронеслись в голове парня. Что же загадать? Чего он на самом деле хочет? Должен ли он загадать что-то только для себя? Свечи тем временем горели, воск медленно плавился и стекал, местами уже успев попасть на крем сверху. Миссис Хан немного нервно посматривала то на сына, то на именинника. Тут Минхо задувает свечки, закрыв глаза. Дым растягивается по комнате, побуждая Исыль немного покашлять, прикрывшись рукой. Видя умиротворённую улыбку Хо, она тихонько хлопает в ладоши. Джисон спросил у Минхо, хочет ли он попробовать сейчас торт, на что получил утвердительный кивок.       — Я тогда за чашками схожу вам и чайник на кухне поставлю, – выходя, проговорила миссис Хан. После ухода Исыль в палате стало очень тихо. Хан быстро водил глазами по комнате, ища за что бы ему зацепиться, чтобы избежать такого взгляда Минхо. Старший, не скрывая своего пристального наблюдения, наклонил голову вбок. Лёгкая улыбка и расслабленная поза говорили о том, что Минхо сейчас более чем комфортно, чего не скажешь о Джисоне. Тот совсем растерялся и попытался сказать хоть что-нибудь, но Хо его опередил.       — Спасибо.       — М? А, не за что, мы ведь вообще не знали о твоём дне рождении сначала. Джисон наконец решил поставить торт на стол. Нервничая, он опёрся руками о края стола, опустил голову и шумно выдохнул. Много. Много мыслей. Взгляд Минхо теперь бесцеремонно скользил по телу младшего. Нет, ничего пошлого или развратного, просто... изучал? Ему нравилось смотреть на то, как поднимались плечи Джисона, пока он, по-видимому, пытался успокоить дыхание. Прошло ещё минуты две, прежде чем Минхо вынырнул из своих мыслей и заметил, что Хан всё также стоит, не поменяв своего положения. Хо немного прищурился, сконцентрировавшись на недавно обретённом зрениии, и заметил, что грудь Джисона вздымалась быстрее обычного.       — Хани? – немного обеспокоенно. Но младший даже головы не повернул. Минхо почувствовал страх, липким слоем покрывший всё его тело. Осторожно встав, он подходит к столу, возле которого или, точнее, на который опирался Джисон, и становится рядом, стараясь наткнуться на чужой взгляд. Это оказалось сложнее, чем он думал, Хан совсем не поднял головы с момента, как подошёл к этому месту. Минхо снова обратился к младшему, но понял, что это бесполезно, когда тот начал дышать быстрее и сжимать стол до белых костяшек. Что это, паническая атака? Хо мало что про это знал. Больше всего он боялся сейчас сделать хуже. Но просто так же он не может стоять.       — Хани, может твою маму позвать? – Минхо нервничал, теребя край кофты. Если он сейчас хоть что-то не сделает, хоть как-то не исправит ситуацию... Но отклик есть: Джисон, также не поднимая головы, довольно сильно помотал ей. Больше ответов на вопросы не последовало. Не зная толком, что делать, Минхо взял за плечи друга и аккуратно развернул к себе, немного прикладывая силы. У того рассудок был будто не здесь, глаза смотрели сквозь Хо – встревоженно и расфокусированно.       — Джисони, посмотри на меня. Давай, посмотри в глазки, – пытается поймать Минхо его взгляд. Не сказать, что безуспешно, Хан видит Хо, это понятно, но совладать с эмоциями, раздирающими его изнутри, он не может.       — Хён, я не могу...       — Сфокусируйся на мне, бельчонок, слушай мой голос. Сработало: внимание Джисона привлекло милое прозвище, которое так ярко выделялось в словах старшего. Брови поползли вверх, собственные глаза нашли чужие, но дыхание оставалось частым.       — Хорошо. Следи за моим дыханием, – Хо взял его руки в свои, начиная мягко поглаживать, чтобы успокоить. Минхо демонстративно начал глубоко набирать в лёгкие воздух, чтобы Джисон увидел, как нужно сделать. У младшего чёлка прилипла ко лбу, глаза он то сильно зажмуривал, то медленно открывал. Способ Хо действительно начал действовать: потихоньку Джисон приходил в себя, дыхание его выравнивалось. Быстро проморгавшись, Хан глубоко вздохнул в последний раз и, вроде как, окончательно пришёл в себя. Они сели на кровать. Минхо хотел осторожно подойти к вопросу о самочувствии, но не успел и рта раскрыть, как Джисон затараторил.       — Хён, всё в порядке, такое иногда случается, знаешь... Бывает, в общем. Может, перенервничал просто или подумал о чём-то не том... вот... Но ты не беспокойся!       — О чём думал?       — М?       — Ты сказал, что могла проскочить какая-то мысль, – уточнил Минхо, – так о чём ты подумал? Эх, врать нехорошо, а правду говорить неловко. Но это же Хо, он должен понять. Хотя бы попытаться.       — Я подумал... Слушай, это не так важно, сейчас вон мама придёт с чаем, мы отметим твой день рождения, давай праздник портить не будем?       — Джисон, – Минхо свёл брови к переносице, опустив глаза в пол и подбирая слова. – Не хочешь, не говори, но тебя это будет беспокоить, а мы об этом даже не поговорим. Вдруг я смогу помочь? Ох, конечно, он сможет помочь. Вернуть младшему пульс, когда тот начнёт толкать свою речь.       — В общем... Хён, мы с тобой не так давно общаемся, ты же знаешь... Входная дверь открывается, заходит Исыль с двумя кружками и смотрит в вытаращенные глаза ребят.       — Что случилось? – не понимая причины заминки.       — Мам, а стучаться?       — Господи, дай мне сил. Чайник вскипел, на кухне стоит, сами сходите и нальёте, – довольно быстро сказав, она вышла и закрыла за собой дверь. Сглотнув и тупо похлопав глазами, Джисон не знал, как продолжить разговор. Он даже не помнит своих последних слов.       — Ну?       — Я забыл... – Минхо рвано выдохнул.       — Мы с тобой не так давно общаемся.       — Точно! Так вот, кхм, Минхо, общаемся... может, я спешу, но... ты... мне очень нравишься, – последние слова вылетели так быстро, что старший сомневается, что понял всё правильно.       — Та-ак, ещё что?       — А... я-я... ещё? А что ещё? Что-то нужно ещё сказать? Или сделать? Боже, а если он просит поцеловать его?! Нет, нет, нет, нет. Он не готов. Обстановка не та и время, наверное, неподходящее...       — Джисони, ты чего затих? – спрашивает Минхо, немного склонив голову вбок, пытаясь рассмотреть выражение лица младшего.       — Нужно, значит, да... Хорошо. Он устраивается поудобнее, как-бы пристраивается, чтобы осуществить задуманное. Под недоумевающий взгляд Хо Джисон прикрывает глаза и чертовски медленно начинает тянуться к его лицу. Брови Минхо ползут вверх, хотя они уже достигли своего максимума. У него буквально считанные секунды до того, как надо что- то сделать. Увернуться? Улыбаться? Бежать? Кричать?       — Сона, посмотри-ка на меня. Джисон открывает глаза пугается спокойного лица старшего, можно даже сказать, безэмоционального. Конечно, он сглупил. Поторопился. Сейчас его отчитают, мягко «отстранят» от себя, а он будет жалеть до конца своих дней, что не держал язык за зубами и испортил дружбу.       — Прости, я не должен был, прости. Сейчас я уйду, хорошо? – Хан подрывается с места, но его хватают за руку и рывком усаживают обратно.       — Ты слишком много думаешь, – серьёзность меняется на лёгкую улыбку, а рука всё также продолжает держать чужую, – не делай выводов у себя в голове, особенно поспешных.       — Но я подумал...       — Именно, ты снова подумал. Я же тебе ничего не сказал ещё, так? – кивок головы в ответ, – ты мне тоже нравишься, Джисони. Но я не знаю, как нужно вести себя в таких ситуациях, я же практически не был в обществе. И да, целоваться я тоже не умею. Тишина длилась несколько секунд. Оба смотрели друг другу в глаза, пока Джисон не смог сдержать нервный смешок, а потом и вовсе начал тихо смеяться.       — Что? Я что-то сказал не так? – улыбаясь и пытаясь поймать взгляд младшего, спрашивает Минхо.       — Нет, всё в порядке, просто до жути неловко всё вышло... снова. Голова немного кругом.       — Есть такое, – в подтверждение слов Хо потёр лицо ладонями, как бы от усталости. А ведь и правда – времени было уже довольно много, а вода в чайнике наверняка остыла. Чтобы потраченные силы Джисона на поиск торта и свечек не ушли впустую, парни всё-таки сходили выпить чая на общую кухню. Минхо всё ещё было трудно ориентироваться в пространстве, но младший ему помогал как мог. Даже успели подурачиться, пора разрезали торт: Джисон, держа кусочек на ноже, почувствовал, что тот вот-вот упадёт, поэтому крикнул старшему что-то вроде «Лови скорее!» Минхо не разозлился, поддержал шутку, поэтому через пять минут на кухне был погром. Убрались они быстро, никто не заметил следов преступления, хотя до этого весь стол был в креме, раскрошенном бисквите и посыпке. В комнату вернулись ближе к трём ночи, когда шуметь было ну никак нельзя. В больнице они находятся не одни, помимо спящих пациентов в больнице находятся некоторые дежурные работники, в том числе миссис Хан, которая, на удивление парней, больше их не тревожила. Они сидят на кровати в той позе, которой в первый раз узнавали друг друга на этой же кровати, и тихо разговаривают. Но всякому диалогу свойственно затухать.       — Ты спать хочешь, – подметил Джисон после очередного зевка старшего.       — Честно? Есть немного. Мы с тобой последние часы никак не уймёмся.       — Тогда ложись, отдыхай, я пойду, – он направляется к двери, но останавливается из-за голоса Минхо.       — Куда ты пойдёшь?       — Не знаю... К маме, – прозвучало неуверенно. По правде говоря, они не планировали так долго засиживаться, поэтому вся проведённая ночь была импровизацией.       — Не хочешь лечь со мной?       — М? – будто не услышав, Хан уставился на Минхо, пытаясь осознать его слова.       — Ну же, тебе до мамы ещё идти и идти, а моя кровать находится намного ближе, — Хо улёгся на одну сторону и, подняв уголок одеяла, жестом пригласил младшего к себе. Джисон судорожно вздохнул, немного испуганно посмотрел на пустующее место рядом с Минхо и неуверенно пошёл к кровати. Почему-то для него это было подобно замедленной съёмке: остро ощущалось каждое движение и действие, будь то быстрое облизывание губ или собственное неровное дыхание.       — А куда ты в одежде? — спросил Хо, когда Джисон уже поставил одно колено на койку.       — А м-мне... раздеться? – глаза забегали по телу Минхо, спрятанному под одеялом, и по лицу, на котором выделялись только невинно хлопающие ресницы, – ты же сам в одежде.       — Я в больничной одежде, а ты в уличной. Грязь, все дела. А я тут сплю, вообще-то. Звучало довольно убедительно, а у Джисона не хватило больше смелости и сил спорить. Сглотнув, он медленно начал снимать верх.       — Стой, стой, стой, я пошутил, можешь ложиться так.       — Что? – Хан стоит в наполовину снятой кофте, висят только рукава.       — Извини, я не думал, что моя фантазия так далеко зайдёт. Но это всё ты! Если бы ты не поддержал мою игру, я бы не разошёлся.       — Вот придурок! – Джисон быстро натягивает обратно на себя кофту и принимается несильно бить Минхо, шутки ради. Комната наполнилась негромким смехом двух счастливых на тот момент парней, которые встретят рассвет, уснув под размеренный стук сердец.