But you smell like cherry

—Ты вообще в своём уме?! —Лиза рванулась вперёд, резко захлопнув дверь за Билли. —Что это, чёрт подери, было, Эльза?! Та вздрогнула. Сердце ещё грохотало где-то в горле. Она не знала — закрыться руками или смеяться, или закричать в ответ. —Отвечай! —Голос Лизы сорвался на визг. —Этот… Блять, он чуть не трахнул тебя! Ты же его знаешь! —Шатенка указала рукой в сторону двери. —Ты, блять, знаешь его! Это же Билли Харгроув! Самый непостоянный, импульсивный, ебанутый парень на всём свете! Он свалит, даже не обернувшись, как только ты ему наскучишь. Он так всегда делает, Эльза! —Я знаю.  —Да ни хрена ты не знаешь! Он тебя сожрёт, а потом вывернет наизнанку, и даже не заметит! Ты ему не человек — ты эпизод! —А как же «Эльза, он на тебя так смотрит, ты ему сто процентов нравишься»?  —Господи, я ж не имела в виду, что ты должна разложиться под ним! Тишина навалилась резко. Центс опустила взгляд. Комнату будто наполнило гулкое эхо слов Лизы. Несколько секунд — никаких движений. Только тяжёлое дыхание обеих. Потом Эльза тихо сказала: —Ты права, Лиза. Я действительно знаю его. Она выпрямилась, прошла мимо подруги, не глядя на ту. —Куда ты? —Голос Бладвейн дрогнул. —Домой.

***

Ночной город утонул в тумане. Свет уличных фонарей с трудом пробивался сквозь плотную дымку — тусклый, дрожащий, как пульс умирающего. Большинство фонарей мерцали, как в дешёвом ужастике, в котором монстры прячутся за каждым углом. Казалось, в кустах кто-то дышит — тихо, с предвкушением, выжидая момент, чтобы вцепиться в чью-то шею. Эльза шла медленно. Её бросало то в жар, то в озноб. Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Сначала — Билли. Потом — Лиза. Её крик. Её глаза. Её слова. «Ты ему не человек — ты эпизод.» Эльза даже не знала, обидно это или просто… правда. Может, обе были правы. Она и Лиза. Может, никто. Как это вообще произошло? Что с ней не так? Ноги болели, но останавливаться не хотелось. В голове было слишком громко. Казалось, стоит сесть — и расплачешься. Слишком всё перепуталось. Слишком много всего за один вечер. Она пыталась убедить себя, что всё нормально. Что она справится. Что Лиза просто переживает.  Что это пройдёт, как и всё остальное. Но было кое-что ещё, чего совершенно не хотелось признавать. Она влюблялась. Так по детски наивно.  Глупо. Не в человека, а в ощущение — жгучее, туманное, хищное. В то, как он смотрел. В то, как он касался. В то, как всё переставало существовать, когда он был рядом. Это не про Билли — не совсем. Это про то, как с ним было не как всегда. Как не с кем. И всё равно… «Он тебя сожрёт, а потом вывернет наизнанку.» — Снова звучал голос Лизы, злой и до боли верный. Эльза остановилась. Подняла голову. Туман закрыл небо, но где-то там были звёзды. Где-то там была тишина, которую не пронзают крики и музыка, не жжёт взгляд и прикосновения. Где-то там было место, где её никто не тронет. Она выдохнула — медленно, в никуда. И вдруг, почти шепотом, запела: —This is Ground Control to Major Tom… Голос дрожал, как стекло. Она не пела — молилась. —You’ve really made the grade… Шаг. Второй. Казалось, каждое слово вытягивает из неё всё, что она не может сказать вслух. —And the papers want to know whose shirts you wear… Глупая песня. Старая. Но почему-то — единственная, что всегда звучала правильно. Песня про человека, которого несёт в бездну. И никто не может вернуть обратно. —Now it’s time to leave the capsule if you dare… Эльза засмеялась — тихо, нервно. Капсула — это и была она. Та, в которой сидела с закрытым ртом, с расплавленным макияжем и пульсом, который всё ещё сбивался от одного воспоминания. —This is Major Tom to Ground Control… —Почти прошептала она, уже поворачивая за угол.

***

Дверь захлопнулась за его спиной, и всё внутри будто сжалось в кулак. Билли прошёл по коридору быстро, почти не чувствуя ног. Кто-то засмеялся вдалеке, кто-то споткнулся о порог и заорал. Музыка продолжала долбить по ушам, но он уже не слышал. Всё слилось в один мутный, гудящий фон. Чёртова Лиза.  Он вылетел на улицу, вдохнул ночной воздух — сырой, с примесью сигарет и дешёвого алкоголя. Пахло осенью и гнилыми листьями. Пахло так, как когда всё катится к чёрту. Парень сжал челюсти, провёл ладонью по лицу, почти срывая кожу. Что ты только что сделал? На секунду захотелось ударить что-нибудь — или кого-нибудь. Лучше себя. Он хотел её. Прямо там. В том состоянии. Хотел доломать — потому что она смотрела на него по-настоящему. А он не знал, как с этим быть. Не знал, что делать, когда его не боятся и не боготворят когда видят. Билли знал, что нужно просто сесть в тачку, уехать, как всегда. Стереть это из головы. Залить всё пивом, пойти к кому-нибудь ещё. Но почему-то не мог.  Улицы были пустыми. Туман висел в воздухе, приглушая свет фонарей. Всё казалось ненастоящим — как во сне. Или в кошмаре. Скорее второе.  Он и сам не знал, что только что произошло. Не должно было заходить так далеко. Он ведь просто… хотел показать, что может. Что он — круче Харрингтона. Что любая девчонка, даже такая как Эльза, может сдаться ему, а не этому вылизанному золотому мальчику. А теперь? Теперь всё это больше походило на катастрофу. Горькую, липкую, оседающую в горле. «Это же ты, Харгроув. Ты всегда так делаешь. Пришёл. Разрушил. Ушёл.» Он хотел бы сказать, что ему плевать. Что всё это — чушь. Что Эльза вообще ничего не значит. Но стоило закрыть глаза — он снова чувствовал её дыхание. Запах волос.  Парень рванулся к машине. Сел и просто уставился в лобовое стекло. Пальцы дрожали, ключ чуть не выпал из рук. Наконец завёл двигатель. Фары вырвали из тумана полосы дороги — грязной, мокрой, разбитой. Всё, как он любит. Всё, как он ненавидит. Он ударил по рулю ладонью. Раз. Ещё. Не от ярости — от пустоты. Просто чтобы хоть что-то почувствовать. Хотя бы боль в пальцах. Нажал на газ, и колёса взвизгнули. Машина рванула вперёд, в ночь. В пустоту. Гнал так, будто мог отогнать мысли. Музыка в салоне хрипела — старая кассета, AC/DC или Metallica, кто разберёт. Он даже не слушал. Только шум дороги и собственное сердце, которое билось будто чужое, с перебоями. Билли не знал, куда едет. Да и плевать. Главное — подальше. От дома. От её взгляда. От самого себя. Улицы мелькали, как кадры фильма, который он не хотел смотреть. Поворот — ещё один. Впереди никого. В зеркале — он.  Харгроув понятия не имел, что будет дальше. И, если быть честным, не хотел знать. Всё, что он чувствовал — это, что зашёл слишком далеко. С каждым поворотом становилось всё очевиднее: забыть не выйдет.

***

Эльза шла по оживленным коридорам школы, её шаги терялись в шуме и гаме, но голоса вокруг постепенно стихали, как только она приближалась. Она знала, что все обсуждают одно и то же — ту ночь на Хэллоуин и поведение Билли Харгроува. Девушки в коридорах глухо шептались, бросая косые взгляды на Эльзу. Еще недавно она была почти незаметной, никому особо не мешала. Но теперь в них горела злая искра — как будто в ней неожиданно появилась соперница, которую надо обойти, оставить позади, вычеркнуть из игры. Вдруг у неё на пути возникла Макс. Она стояла у шкафчика, перебирая книги, но глаза сразу заметили блондинку. —Эй, Эльза! —Макс буквально подлетела, улыбаясь так, как будто хотела развеять все тучи, нависшие над девушкой. —Мне хватило школьных сплетен и странного поведения брата, ну не то чтобы он не был странным до этого… В общем, не суть, я хотела узнать у тебя, что произошло на Хэллоуин?  Эльза на мгновение замялась, ловя себя на мысли, что вовсе не хотела бы это обсуждать.  —Слушай, Макс.. —Давай выйдем на улицу. —Перебила её Мэйфилд. —Здесь душно и слишком много глаз. Они вышли через боковую дверь. Осень обняла их прохладным воздухом. Жёлтые листья крутились у крыльца, кое-где шурша под ногами, а небо было затянуто серыми облаками.  —Что ты имела ввиду когда говорила что Билли ведет себя странно? —Эльза смотрела на землю, на клочок листа, застрявший в щели между плиток, только не в глаза знакомой.  Макс нахмурилась, запустив руки глубже в карманы своей куртки. Она чуть покачалась на пятках, будто решая, стоит ли говорить вслух то, что так и вертелось на языке. —Он молчит. Представляешь? Билли. Молчит. Со мной, с мамой. Сидит в своей комнате. Раньше хоть ворчал, психовал, кидался… А теперь просто — тишина. —И ты думаешь это из-за меня? —Центс нервно засмеялась.  —Не знаю, но мне пиздец как интересно. Слушай, не в обиду, но ты же знаешь, какой он — всегда на показ, всегда с кем-то, всегда круче всех. А тут — тишина и мрак. Даже Тони с Кэрол звали его на следующий день продолжать веселье, а он не поехал. И да, может, ты тут ни при чём… а может, как раз и при чём. Я просто пытаюсь сложить эту картинку. —Ох, ну сначала было весело. Я танцевала с каким-то парнем в костюме вампира, всё казалось обычным, глупым… лёгким. Мелькали огни, музыка грохотала. А потом — всё словно срезало. Я моргнула, и вот уже лежу на кровати в какой-то тёмной комнате. А надо мной Билли. Макс застыла, не перебивая. —Алкоголь будто выключил половину моего сознания. Всё распадается на куски: свет, запах сигарет, его лицо… Это была ложь. Холодная, заранее подготовленная. На самом деле Эльза помнила всё. До мельчайших деталей. Особенно то, как он наклонился ближе и коснулся губами её шеи. Этот поцелуй — тёплый, тяжёлый, будто отпечатанный сквозь кожу — всё ещё жёг, даже сейчас. Багровый след она прятала под воротом чёрной водолазки. Один неловкий поворот головы — и всё всплывёт наружу. Если бы кто-то заметил… Сплетен стало бы в миллион раз больше. Жужжание коридоров, насмешки, взгляды — всё это уже преследовало её с утра, а с этим всё стало бы хуже. Эльза сглотнула. Ей казалось, что даже ткань на шее не справляется — так отчётливо она чувствовала чужие губы там.  —Подожди… —Медленно начала рыжая. —Между вами что-то было?  —Нет! Ничего такого не было!  Макс вскинула брови. —Окей. Ладно. Но ты звучишь… как будто всё немного по-другому. —Хорошо, я не буду доставать тебя расспросами. Просто… —Она чуть замялась. —Знаешь, Билли давно в моей жизни. Я его уже достаточно выучила. И мне кажется — он что-то к тебе испытывает. —Билли? —Переспросила Центс, выдыхая имя так, будто оно было чем то запретным. —Ты говоришь это, потому что он утащил меня с вечеринки? Потому что теперь он ведёт себя странно? Это ничего не значит. —Думай как знаешь. —Фыркнула Макс, скрестив руки на груди. —Но что-то раньше я не замечала, чтобы он привозил домой девчонок после ссор с их недопарнями… И уж точно не укладывал их спать у себя в комнате. Блять, да он никому не позволяет даже дышать на дверь в свою спальню!  Эльза замерла, словно удар молнии пронзил её изнутри. Сердце вдруг забилось быстрее, резче, будто готовое выскочить из груди. Слова Макс — как раскат грома в ясный день — отозвались эхом в голове. Вихрь мыслей закружился и застыл в неподвижности: он никогда не пускал никого так близко. Никогда. Вспомнились все те разы, когда она ловила его ледяной взгляд и как он, преодолевая усталость, терпеливо вёз её домой посреди ночи. Что это значит? Все мелочи, которые раньше казались случайными, теперь складывались в тревожную, жёсткую мозаичную картину. Её глаза опустились на осенние листья, лениво кружившиеся в холодном воздухе, но мысли не отпускали — багровый след на шее, его молчание, необъяснимое поведение… Всё вдруг обрело острый, болезненный смысл. Она больше не была просто очередной девчонкой из толпы. Она — загадка, которую Билли либо не мог, либо не хотел разгадать. Где-то глубоко внутри, в самом сердце, Эльза почувствовала, как это открытие меняет всё — её, её мир, всё вокруг.

***

День медленно угасал, будто не решался оставить ноябрьский холод без света. Эльза шла по узкой дороге к знакомому трейлеру, прохладный ветер играл с её волосами, а в груди ворочалась лёгкая тревога и надежда — вот уже почти пять месяцев они не виделись. Девушка постучала в дверь. Спустя мгновение та приоткрылась, и на пороге появился слегка удивлённый Мансон.  —Эльза? —Его голос звучал мягко, без излишних эмоций, но с тёплым оттенком. —Привет! —Кудрявая не смогла сдержаться и сразу же бросилась к нему, крепко обняв за шею, как будто хотела наверстать всё время, что они не виделись. Эдди замер на мгновение, затем улыбнулся и обвил руки вокруг девичей талии, не веря, что она действительно здесь. Эльза отстранилась не сразу, а когда отпустила, он шагнул назад, впуская её во внутрь. В доме пахло смесью старого кофе и пыли, стены были обиты потёртым винилом, а на полках аккуратно стояли кассеты и гитара.  Центс сняла куртку и небрежно бросила её на спинку стула у двери. Почувствовав себя как дома, она шагнула в комнату друга и с лёгкой усталостью плюхнулась на его кровать, раскинув руки и ноги во все стороны, будто пытаясь вытянуть из себя весь напряжённый день. —Вот так гораздо лучше.  Вдруг Эльзе вспомнилось, как на этой же кровати, будучи в усмерть пьяными, Эдди пытался учить её целоваться. Он был чересчур серьёзным, будто преподаватель на экзамене, а она — единственная ученица, которая никак не могла понять, что к чему. Воспоминание вызвало у Центс тихий смешок. Парень стоял, опираясь на косяк, наблюдая за гостей с лёгкой улыбкой. —Давненько ты не валялась тут так. Ну, рассказывай, что у тебя за это время приключилось?  —Ты ахуеешь.  Эльза говорила быстро, с жаром, словно боялась забыть что-то важное или случайно приукрасить. Она вывалила на Мансона всё — начиная с того, как Стив сначала вел себя словно примерный мальчик из хорошей семьи: улыбался, флиртовал, делал всё, чтобы выглядеть идеальным и заслужить её внимание. Но потом всё резко изменилось —Представляешь? —Она нервно потёрла переносицу. —Он клеился ко мне, вёл себя как будто мы чуть ли не встречаемся. А потом… будто с него маску сорвало. Он на полном серьезе хотел использовать всё что знает, против меня. Стив, блин. Тот самый, в которого я была по уши влюблена.  —Знаешь, я как то даже не удивлен. Но с другой стороны, это тоже урок. Иногда лучше увидеть настоящего человека, чем потом гадать, кто он на самом деле. Стив мог казаться идеальным, но под этой внешностью скрывалась совсем другая история. И ты должна знать, что заслуживаешь большего.  Потом разговор плавно перешёл к отношениям с Билли — сложным, запутанным, в чём-то даже противоестественно притягательным. В самом начале между ними искрила неприязнь: колкие фразы, редкие перепалки, упрямые взгляды, будто они мерились силой. Но со временем всё стало иначе. Напряжение никуда не исчезло, просто изменило форму — оно стало тише, глубже, личнее. Эльза сама порой не понимала, где заканчивается осторожность, а где начинается то самое притяжение, от которого невозможно отвернуться. Иногда в его взгляде было что-то невыносимо мягкое, почти заботливое, а иногда — холод, словно щелчок двери, за которой тебя оставили одну. С ним она постоянно балансировала — между стремлением к свободе и тем, что держало её рядом. И чем больше она пыталась это отрицать, тем яснее становилось: он задел в ней что-то, что не поддаётся объяснению. —А с Билли… Ты же знаешь его, да? Та по-любому должен знать. —Она тяжело рассмеялась. —Там просто какая-то дичь. С одной стороны, он бесит до зубовного скрежета, с другой — будто не могу отвести глаз. Он всегда на грани, и я не знаю, куда всё это приведёт. Он, блять, чуть не поцеловал меня на той вечеринке!  —Вот я искренне не понимаю, как ты умудряешься находить таких идиотов? —Усмехнулся Эдди, затягиваясь сигаретой, пуская тонкую струйку дыма в потолок. Он опёрся локтем о стол и медленно отпил из банки пива. —Только проблема в том, что с такими, как Билли, не играют по правилам. Он не даст тебе дышать свободно, постоянно будет держать в напряжении — то взрыв эмоций, то холод и отчуждение. Это как быть на качелях между адреналином и усталостью. —Парень посмотрел на неё с заботой. —Мне просто не хочется, чтобы ты в конце концов оказалась на дне, зацепившись за кого-то, кто ломает тебя изнутри. Ты заслуживаешь, чтобы тебя не только хотели, но и уважали. Центс долго молчала.  —Ты думаешь, я сама этого не понимаю? Я смеялась с девчонок, которые вешались на него. А теперь лежу тут и рассказываю тебе, как он меня чуть не поцеловал. Класс, да? —Прикусив губу и, не поднимая глаз, добавила: —Макс как-то говорила… у них дома полный пиздец. Что Билли там — не просто злой и странный. Что он на взводе постоянно. Что батя у них… ну, короче, жесть. И я вот думаю — может, он такой не просто потому, что козёл. А потому что ему тоже, блин, страшно. —Эльза, тебе тоже страшно, но почему то ты не взрываешь всё на своем пути. Задумайся об этом. 

***

В доме пахло чаем с мятой и яблоками — мама, как всегда, что-то варила на плите. За окном гудел ветер, гоняя по двору мокрые листья, шуршащие, будто кто-то крался в темноте. Эльза сидела у себя в комнате, завернувшись в плед. После разговора с Эдди ей нужно было просто побыть одной. Вернувшись домой, она машинально надела чужую футболку — мягкую, широкую, ставшую родной за это время.  Внезапно снизу донёсся чей-то голос. Мужской. Второй — мамин, приглушённый, будто они старались говорить потише. Девушка вздрогнула, узнав тембр. Тихо поднявшись, Центс босиком прошла по прохладному полу. Сердце стало биться чаще. Волосы были собраны в небрежный пучок, пара прядей щекотала щёку. Вид у неё был как у человека, рассчитывавшего на тишину, чай и спокойствие — и внезапно оказавшегося в эпицентре чего-то непонятного. Билли сидел за кухонным столом, крепко обхватив ладонями чашку, будто отогревался. На нём была тёмная джинсовка и немного мокрые от тумана волосы. Он выглядел… не так, как обычно. Ни бравады, ни маски самоуверенности — только лёгкая, почти смущённая улыбка, будто он сам не верил, что пришёл. Парень поднял глаза и сразу встретился с её недоуменным взглядом. —О, кис. —Эра повернулась и улыбнулась, будто всё было абсолютно нормально. —Я как раз хотела к тебе идти. У тебя… Гость. —Она выдержала паузу, оценивающе скользнула взглядом между ними и добавила, хватая свою сумку: —Меня там соседка звала на чай с пирогом. Ну, вы тут как-нибудь… —Она махнула рукой и, не дожидаясь ответа, исчезла за дверью. Эльза осталась стоять в дверном проёме, как будто её пригвоздило. Билли отставил кружку, тепло которой всё ещё держалось в пальцах, и чуть подался вперёд. Улыбка легла на его губы мягко, с какой-то почти ленивой уверенностью — кошачьей. Чеширский кот, только вместо леса — её кухня, вместо магии — мятный чай и тишина. —Ты… Симпатично выглядишь. —Пробормотал, будто невзначай, но голос чуть сел на последних словах. —Надеюсь, я не нарушил твой дзен. Хотя, если честно, очень рассчитывал, что нарушу. —Ну, нарушил. Поздравляю. —Девушка медленно подошла, села напротив и поджала ноги под себя.  Билли невольно взглянул на её шею — его собственный «след», который он там оставил. Никак не прокомментировал, только чуть прищурился, будто не сразу понял, что видит. И тут же, внезапно, внутри кольнуло странное чувство — желание. Не резкое, не дикое, но острое, тёплое, почти щемящее. Ему вдруг до безумия захотелось провести пальцем по краям пятна, ощутить тепло её кожи, как будто так он мог бы подтвердить: это было. Это его. —Ты всегда заставляешь гостей ждать?  —Гостей — нет. А людей, которые беспардонно приходят без предупреждения… —Ну, вообще-то, это была внезапная порывистая акция доброй воли. Или… желания. —Харгроув сцепил пальцы, не отрывая от неё взгляда. —Да и, кис, мне твоя мама вроде как не запрещала. Даже чай налила. Эльза фыркнула, закатив глаза, но уголки губ всё же дрогнули.  —Не называй меня так.  —У тебя всё ещё есть возможность меня выгнать.  —Есть, но мне интересно зачем ты здесь.  —Любопытство — опасная штука, кис. —Парень улыбнулся чуть шире, словно наслаждаясь моментом. —Знаешь, если я ещё хоть раз увижу какого-нибудь уродца слишком близко к тебе, он очень быстро окажется на обочине лесополосы. Понимаешь, о чём я? Центс застыла, не сводя глаз с Билли. В её взгляде застыл микс недоумения и потрясения — словно он сказал что-то настолько неожиданное, что она не сразу смогла найти слова. Её пальцы непроизвольно сжали кружку, остывающий чай дрожал внутри, как и она сама. Эльза медленно повернула голову к окну, глядя на пустые чёрные ветки за стеклом. Ветер усилился, и в комнату будто просочился ноябрьский холод. Когда она обернулась обратно, чтобы хоть как-то ответить Билли, его лицо было уже совсем близко — буквально в нескольких сантиметрах. Он подошёл бесшумно, словно тень, и его взгляд снова поймал её. —Не люблю, когда меня игнорируют, девочка. Я думал мы это выяснили ещё при первой встрече. —Тихо произнёс он, почти шёпотом, который одновременно манил и настораживал. Парень опустил руки и плавно положил ладони на подлокотники кресла по обе стороны от неё — будто невидимыми линиями обводя границы её пространства. Внутри всё сжалось от тревоги и непонятной смеси страха с чем-то пугающе-сладким. Сердце ускорилось, Эльза снова забыла как дышать. Мысли метались, не складываясь во что-то внятное. Он был опасно близко.  —Ты псих. —Голос звучал тише, чем она ожидала, почти хрипло. —Возможно. Но тебе это нравится, признайся. Эльзу бросило в жар — не от слов, а от того, как он их сказал. Слишком уверенно. Словно знал её лучше, чем она сама. И вдруг Билли медленно поднял руку. Он не спешил, не делал резких движений. Коснулся её кожи — не губами, не всем телом, а кончиками пальцев, провёл ими от ключицы к шее, едва-едва надавливая. Будто проверял, тёплая ли она, настоящая ли, или это просто наваждение. Пальцы скользнули вверх, задержались под самым ухом. Всё внутри неё рухнуло. Билли не держал её, не прижимал — но в этом лёгком движении было что-то, от чего хотелось закричать.  Он смотрел не на неё — на свои пальцы. Словно всё, что происходило сейчас, было экспериментом, в котором парень пытался уловить её реакцию: как дёрнется кожа, как проскользнёт мурашка, как сбивается дыхание. Билли будто изучал её как нечто хрупкое, странное и опасное одновременно. Не прикасался — щупал воздух между ними, но этого хватало. —Почему ты дрожишь? —Это прозвучало почти ласково, но в голосе чувствовалось напряжение, как у зверя, который знает, что стоит ему сделать ещё шаг — и всё изменится. Его прикосновение было почти невесомым, и от этого становилось только хуже. Или лучше. Эльза уже не могла понять. Взгляд скользнул вниз, и глаза зацепились за его губы — чуть влажные, слегка приоткрытые, манящие. Время будто замедлилось. Интересно, каково это — целовать Билли Харгроува? Мысль пронеслась внезапно, как вспышка, и с нею — мурашки по спине. Наверное, он целуется так же, как и смотрит: с вызовом, с жаром, без пощады. Эльза чуть подалась вперёд — и он почувствовал это движение почти физически. Как будто в его сторону потянулась не просто девчонка, а что-то, что могло сжечь его изнутри. Он знал этот момент. Узнавал его, как узнают боль: по тону мышц, по звуку дыхания, по тому, как комната будто сдвинулась на миллиметр в сторону. Всё стало другим. Харгроув мог поцеловать её. Прямо сейчас. Мог сделать то, чего хотел всё это время. Но в груди — не сердце, а мина. И она тикает. —Билли? —Мягко. Словно зовёт не его, а того, кем он мог бы быть для неё. На миг это показалось реальным. А потом стало больно. —Если я сейчас тебя поцелую — всё пойдёт к чертям. —Он боялся. Боялся что не сможет остановится. —А если ты не поцелуешь — я тронусь умом.  Парень всё ещё смотрел на неё. Губы были плотно сжаты, будто он пытался сдержать себя, но в глазах плавилось что-то странное — почти нежное, почти опасное. Она не двигалась. И он тоже. Всё происходило между дыханием и тишиной. И в этом беззвучии было больше смысла, чем во всех их диалогах. Билли медленно наклонился вперёд. Никаких слов, никакого спроса. Просто — движение, выдох, взгляд. Его лоб почти коснулся её. И тогда Эльза не выдержала. Потянулась к нему. Не смело, как к лезвию, которое всё равно поднесёшь к коже, даже если знаешь, что порежет. Их губы соприкоснулись — робко, на миг, боясь разрушить хрупкий момент. Но вдруг всё сорвалось. Поцелуй вспыхнул, как пламя по сухой траве — дикий, голодный, необратимый. Он целовал её, будто всё это время сдерживал ураган, и вот теперь дал ему вырваться наружу. Его ладонь скользнула к её шее — не с силой, а с жаждой, сдержанной только на грани. Он будто держал не тело, а сам момент, чтобы тот не исчез. Билли сносило крышу от того, что именно она решилась первой — но теперь он вёл, сметал границы, сжигал их обоих без остатка. Это был не поцелуй — это было столкновение двух стихий. Они тонули, хватаясь друг за друга не ради спасения, а чтобы уйти ко дну вместе. Даже вкус у неё был чертовски вызывающим — как спелая вишня с привкусом неприятностей. И всё же — этого было мало. Катастрофически мало. Но он остановился. Не сразу — сначала просто замедлился, будто в нём иссяк кислород. Как человек, стоящий на краю, Билли сделал шаг назад — не потому, что не хотел прыгать, а потому что испугался, что утащит за собой её. Харгроув приподнялся, и руки мягко, но уверенно сжали её бёдра. —Позволь. —Прошептал он, не дожидаясь согласия. В одно движение он опустился в кресло, увлекая её за собой — и вот Эльза уже на его коленях. Близко. Слишком. Её тело прижато к нему, она чувствует каждый его вдох, каждый взгляд, прожигающий до костей. В этой тишине не осталось ни слов, ни нежности — только неистовая жажда, почти болезненная, будто он мог выпить её до дна. Ладонь медленно скользнула под футболку, касаясь её тёплой кожи — под ней всё ощущалось таким ломким, тонким, будто она могла раствориться в его руках. Каждое прикосновение было будто вызовом — он словно проверял, как далеко сможет зайти, прежде чем она оттолкнёт. Но Эльза не оттолкнула. Её дыхание затаилось, губы чуть приоткрылись в тихом, дрожащем выдохе — едва слышном, но ощутимом, словно искра, готовая вспыхнуть. Этот звук будто ударил в самое нутро. Билли напрягся, чуть сильнее сжав пальцы — не от желания торопиться, а от усилия удержать себя. И вдруг что-то изменилось. Жар не исчез — он осел внутри, как раскалённый уголь. Всё ещё пульсировал, но движения стали другими. Не менее жадными, но в них появилась осторожность. Почти… трепет. Его рука потянулась к её волосам. Неожиданно даже для него самого. Он не планировал. Не хотел. Билли помнил, как уже делал это — тогда, в коридоре, на глазах у всех. Когда хотел унизить, разозлить. Когда сжимал её плечи слишком сильно, а потом — пальцы дрогнули и скользнули к кудрям. Теперь — Эльза была у него на коленях. Добровольно. И он задыхался от этого. Руки дрогнули. И всё-таки он распустил волосы. Осторожно. Почти с почтением. Билли больше не целовал её. Смотрел. Локоны рассыпались по хрупким плечам, мягкие, пахнущие чем-то сладким и солнечным.  Эльза покорно сидела, позволяя этому моменту случиться. И только чувствовала — как его взгляд обжигает сильнее, чем губы. Как он вглядывается в неё, будто впервые видит. Билли глубоко вздохнул, чуть отстранился, но не уходил. Его голос прозвучал тихо, почти неуверенно: —Знаешь, я впервые не знаю, чего хочу. Он выглядел растерянно, как котёнок, который впервые заблудился в большом мире. И в этом простом признании было больше силы, чем во всех его угрожающих словах до этого.