Бело-красный ликорис

      Действующие лица:              Арсений — правит Адом.       Антон — помогает править Адом, но в основном заинтересованно за всем наблюдает.       Дима — помогает править Адом, любит активничать, помогает с распределением наказаний, анализирует их исполнение и разрабатывает идеи по доработке всех процессов.       Серёжа — помогает править Адом, хотя толком не вмешивается в его дела, предпочитая вести исключительно человеческий образ жизни.       Белиал, Левиафан, Махазаель, Самаэль, Лилит — помогают править Адом, защищают его главных и единственных жителей и приносят им хорошее настроение.       Граф — служит только Антону, а Ад считает своим домом, из которого можно удрать, если так поступит хозяин.       Люди — люди.              Год: двухтысячный.       Сцена: меняется.              Тринадцатая часть.              Антон сидит по-турецки в кресле и расчёсывает Лилит. Вокруг него спят и играются остальные уже расчёсанные собаки. На мягкой подушечке рядом с креслом спит Граф. Арсений привычно просматривает зеркала. Он давно не скрывает случаи с изнасилованиями, расчленениями и банальный секс между парой или, может быть, и не парой. Но развращает Антона дозированно, стараясь подтолкнуть на такие предпочтения, которые имеет сам.       Появляется Серёжа и начинает ругаться на Диму, что тот влезает в его бизнес. Дима стоит, улыбается, говорит, что «пиарит» его и нечего так злиться.       — У тебя своя сеть стоматологий! Вот и лечи свои зубы! Что ты к моей недвижимости лезешь?!       — Я помогаю тебе в твоих начинаниях. Мне так понравился твой фудтрак!       — Ты его чуть не сжёг!       — Да будет тебе так сердиться, хвостик воспламенится, — с серьёзным лицом говорит Дима, из-за чего Арсений с Антоном синхронно прыскают смехом и качают головами.       — У тебя сейчас твои стоматологи воспламенятся!       — Не переходи на угрозы, — ласково отзывается Антон. — Будь выше хотя бы этого.       От своей подначки он сам булькает смехом, и этот смех подхватывается Арсением и Димой.       — Да, Серёжкинс, должно же у тебя быть хоть какое преимущество. А то ни ума, ни красоты, ни роста.       — Да что вы пристали! — восклицает в негодовании Серёжа и всплёскивает руками. — Шутники тут нашлись.       — И правда, не шутите над детьми и скоморохами, особенно, если это два в одном, — говорит невозмутимо Арсений.       — Ну Арсений!       Дима с усмешкой на губах хлопает Серёжу по плечу. Они дурачатся ещё какое-то время, сохраняя дружественную атмосферу. Антон начинает по новой гладить ненасытного до ласки Левиафана и после молчаливого раздумья говорит:       — Арс, отпустишь меня в мир людей?       — В мир людей? — переспрашивает Арсений, повернув к нему голову и вскинув в уточнении брови. Голос у него нейтральный, но Антон всё равно старается выглядеть более непоколебимым в своём решении и подкупающе мягким.       — Да, — подтверждает он, кивает и дополняет себя: — Ты меня выпускаешь видеться с матерью и остальными богами Олимпа. Даже по лесу гулять. Я ценю это, правда. Но мне всё равно интересно погулять среди людей. Хотя бы на пару дней выпустишь меня туда?       Арсений молчит некоторое время, смотрит мимо зеркал, потом качает головой и косит взгляд на притихших Диму с Серёжей.       — Ты не демон, так легко перемещаться не сможешь.       — Совсем никак, мой архангел?       Арсений усмехается. Такое обращение Антон использовал всегда, чтобы раззадорить, разнежить и задобрить.       — С помощью меня можешь, — признаётся тот со вздохом. — Хорошо. Могу отправить тебя в мир людей. Я буду за тобой наблюдать. Когда захочешь вернуться, попроси это у обручального кольца. Серёжа с Димой в твоём распоряжении, как и всегда.       Антон часто кивает, вскакивает радостно с кресла и подлетает к Арсению, начинает зацеловывать ему всё лицо.       — Ты у меня самый-самый.       — Подставь дальше сам, да? — слабо улыбаясь, отвечает Арсений.       — Глупый, — вздыхает Антон, но так нежно, что совершенно не обижает, только целует ещё пару раз в лоб и говорит: — Создашь для меня свой самый лучший цветок?       Арсений немного удивляется просьбе, но согласно кивает, берёт из стоящей на ближайшем к его трону столике вазы один красный ликорис, сминает его, закрывая обеими ладонями, прикрывает глаза, начинает шептать. Из щелей между пальцев и ладоней начинает струиться красно-чёрный дым, но он очень быстро рассеивается и не имеет никакого выраженного запаха. Его руки обхватываются пламенем, и вскоре в них появляется бело-красный ликорис.       Антон забирает его и принюхивается. Всё тот же запах тепла и холода одновременно, выраженный в чём-то странном, не поддающемся нормальному разбитию на составляющие. От него исходит аромат крови, засохшей и свежей, а ещё цветочная свежесть, влага и солёность слёз, и терпкость пепла. Антон убирает цветок себе за ухо, вплетая в волосы, подзывает Графа, берёт его на руки. Целует Арсения в губы и начинает выжидающе на него смотреть.       И вот под ним начинает расходиться пол, он падает в пропасть, оказывается в чёрном пространстве без чёткого понимания, где верх, а где низ, но это заканчивается спустя секунд сорок, и он оказывается в парке. Рядом с ним превращаются из тумана в свои человеческие облики Дима и Серёжа.       — У меня важный вопрос, — говорит Серёжа. — Ты хочешь просто погулять, побродить, посмотреть вживую или прям взаимодействовать с ними?       — А это важно?       — На самом деле да, — говорит Дима. — Как минимум, нам надо понимать, давать ли тебе деньги. Если ты захочешь купить, ну не знаю, мороженое, то деньги для этого обязательно должны быть.       — Ну вообще, когда ты бог и у тебя в мужьях владыка Ада, я не думаю, что ему это прям обязательно, — говорит Серёжа.       — Если так рассуждать, то да, — соглашается с ним Дима. — Но если по человеческим правилам, то нужны деньги.       — Ради которых нужно работать? — уточняет Антон.       — Тебе — нет, — хором отвечают ему те двое.       — Ну давайте свои деньги. А мы вообще где?       Дима с Серёжей оглядываются.       — Hi, — говорит Дима проходящей женщине. Та на него выпучивает глаза и быстрее уходит от него, кряхтя себе ругательные выражения под нос. — В России.       — Понаприехали тут, — хихикает Серёжа. — Женщина, он ещё врач! По крайней мере он себя им считает! — кричит он вдогонку уходящей женщине. Та оборачивается на них, смотрит, как на идиотов, качает головой и принимается уходить ещё быстрее, чем раньше. — Ну, ща тебя деньгами снабдим, а там уже погуляешь спокойно, посмотришь. С тобой надо походить или ты один?       — Не, я один, занимайтесь своими делами, — отвечает Антон.       Ребят такой план устраивает. Они испаряются, через минуту Серёжа снова прилетает, приносит деньги, пластиковую карточку и минут пятнадцать рассказывает, как этим всем пользоваться, как совершать покупки в кафе, магазинах, рынках. В первую очередь советует обзавестись смартфоном в магазине связи, только попросить у продавцов, возможно и за дополнительную плату, левую сим-карту, чтобы не мучиться с подделкой паспорта.       Первый день для Антона пролетает незаметно. Он ходит по всему, что видит, покупает всё вкусно пахнущее, знакомится с разными людьми и животными. К нему тянутся все собаки, даже те, кто до этого агрессивно лаял на какого-нибудь прохожего или другую собаку. Они сразу успокаиваются, подходят к нему ближе, начинают лизаться, бодаться и всё это на ярчайшее удивление хозяев.       Но Антона животные любят и доверяют ему, это он давно знает и отвечает им тем же.       Спустя неделю он обзаводится квартирой. Точнее Серёжа покупает ему большую пятикомнатную квартиру в центре города и отдаёт её в его полное распоряжение. Антон начинает усиленно вникать в жизнь людей, смотрит телевизор, изучает социальные сети всех стран, вспоминает прочитанное в книгах, часто гуляет и общается с прохожими, в основном собачниками. Он везде таскает с собой Графа, точнее тот везде следует за ним, чем привлекает внимание многих. У него очень необычная окраска и невероятные голубые глаза, а ещё он невероятно воинственный по отношению ко всем чужим, никому не разрешает себя гладить и даже подходить к себе близко.       Через месяц Антон навещает Арсения в Аду, проводит с ним жаркую ночь, много и долго нежится с ним в постели, радуется обществу любимых собак, но на предложение взять их в человеческий мир отказывается, аргументируя это тем, что они будут враждебно настроены к посторонним людям, то есть буквально ко всем.       На третий месяц среди людей Антон решает завести себе документы в стране пребывания, поэтому идёт, несмотря на оторопелые взгляды Димы с Серёжей, в МФЦ.       В светлом плохо выделанном помещении довольно тесно, шумно, многолюдно и не особо приятно пахнет. Антон честно отсиживает очередь, забавляясь в телефоне, и подходит к Нине Николаевне. Она спрашивает причину визита.       — Паспорт хочу сделать.       — Вы свой потеряли?       — У меня его не было, — отвечает ей Антон.       Женщина недоверчиво оглядывает его лицо и раздражённо вздыхает. У неё вьющиеся отливающие бордовым цветом волосы, собранные в распушенный пучок, немного висят щёки, сильно накрашены губы и очки в тигровой оправе на носу.       — У Вас гражданство какой страны?       — Никакой.       — В смысле никакой? Вы родились где?       — На Олимпе.       Сидящая слева от него худенькая женщина в массивной одежде в удивлении оборачивается к нему. Позади Антон слышит смешок от сидящего и ожидающего своей очереди добротного по ширине мужчины. Нина Николаевна же закатывает глаза.       — Нашлись здесь шутники. Вас зовут как?       — Антон.       — А отчество? Фамилия?       — Что такое отчество, напомните.       — Вашего отца как зовут?       — Ком.       — Как? — переспрашивает Нина Николаевна терпеливо, хотя её губы сжимаются так сильно, что начинает поддёргиваться её крупный нос. — Послушайте, молодой человек, Вы понимаете, что это не шутки. Вы сюда зачем пришли вот, а? Не задерживайте очередь, здесь есть много других людей, всем что-то нужно.       — Но мне тоже нужен паспорт. Я даже кота дома оставил, а он такое очень не любит.       — Какой кот? Боже, молодой человек. Фамилию назовите свою.       — А фамилия — это что?       Нина Николаевна тяжко вздыхает.       — Нет, ну Вы издеваетесь надо мной? — спрашивает она эмоционально.       — Не издеваюсь, — мягко отвечает ей Антон. — С чего Вы так подумали?       — С того, что Вы мне чушь какую-то городите!       — Отчего же чушь?       — Если Вы родились на Олимпе, то я первоклассная балерина.       — Вы занимались балетом? — учтиво интересуется Антон.       — Нет! — рявкает Нина Николаевна. — А Вы не бог, а чокнутый.       Антон усмехается.       — Но почему же? Вы не верите в богов?       — Что им делать в МФЦ? — интересуется сидящая слева женщина.       — Паспорт делать, — отвечает ей Антон. — На Олимпе паспортов не было. И в Аду тоже не было.       — Вы были в Аду? — с очередным тяжёлым вздохом спрашивает Нина Николаевна.       — Да, совсем недавно. У меня там муж.       Нина Николаевна согласно мычит, но по её скептичному лицу понятно, что она ничему из этого не верит.       — Молодой человек, мне скорую вызвать или полицию? — спрашивает она серьёзно.       — А может, — говорит сидящая слева женщина и начинает креститься, — он и правда бог. А доказать можете? Я не слышала про бога с именем Антон.       — Я не так давно родился, всего четыреста лет назад.       — Так и запишу, — тянет Нина Николаевна.       Антон вздыхает, смотрит на стоящие рядом с ней наполовину завявшие розы, проводит недалеко от них ладонью по воздуху, и цветы на глазах начинают пышно цвести и насыщаться ярким запахом. Женщины охают, а подглядывающий сзади мужчина молчит и неотрывно за этим наблюдает.       — Моя мать хранитель леса и его животных, это мне от неё досталось, — поясняет Антон. — Так что, сделаете мне паспорт?       Нина Николаевна поражённо лепечет себе под нос несуразицу, кивает, уходит разбираться, уточнять, можно ли так делать или нет, в итоге через три часа Антон выходит с квиточком, в котором указано забрать паспорт через две недели.       Но уже на следующий день ему звонят журналисты разных изданий, люди из власти по прямому приказу президента и менеджеры, предлагающие посетить их телевизионные передачи. Антона такое внимание к себе шокирует. Он соглашается посетить одну передачу на первом федеральном канале. Приходит туда через два дня с Графом, на него смотрят, как на ходячую бомбу и самый драгоценный камень из всех существующих одновременно, его гримируют, угощают водой, едой, напитками, уточняют, есть ли темы, которые обсуждать нельзя.       Сьёмка начинается, он проходит в просторный зал с высокими потолками, садится на средний диванчик из трёх свободных. Остальные продолжают пустовать.       Ведущий спрашивает у него обычные вопросы по поводу имени, родителей, просит продемонстрировать чудо, спрашивает про других богов. Зрителям в зале интересно буквально всё. Антон ничего не скрывает, рассказывает всё, что знает, особенно много о себе и своей жизни, потому что её он знает наверняка.       — Вот, а потом меня Арс, — Арсений, он заведует Адом, — выкрал к себе. Я живу с ним, а сейчас просто изучаю ваш мир вживую.       — А что значит выкрал? — уточняет ведущий.       — То и значит.       — Он пришёл на Ваш день рождения и забрал с собой?       — Вообще, он не приходил, просто забрал меня. Земля разверзлась, я упал в дыру в полу, попал к нему.       — И Вы сейчас, получается, его пленник?       — Нет, он мой муж.       Ведущий замолчал на какое-то время.       — Вы привязались к похитителю?       — Это было довольно романтично, — со смешком отвечает Антон. — Ну да, получается. Привязался к нему. Но мы с ним изначально спокойно жили вместе, он хорошо ко мне обращался.       — И Вы приобрели стокгольмский синдром, влюбившись в похитителя?       — Как Вам удобнее, господин ведущий, — ласково говорит ему Антон. — Я вообще паспорт хотел получить изначально, а не мужа своего обсуждать.       В зале начинает какой-то шум. Сперва это дружелюбный смех, и ведущий даже смягчает немного свой серьёзный взгляд, но потом шум начинается уже взволнованный. На сцену выбегает мужчина из зрителей, лет тридцати-сорока, средней комплекции, плотно одетый, несмотря на теплоту в помещении. Он останавливается перед Антоном с фанатичным блеском в глазах и холодной решительностью.       — Боги отвернулись от нас! — кричит мужчина.       — Наверное, это утверждение правильное, — отвечает ему Антон.       — У них процветают все грехи! Содомия и чревоугодие, разрушающие общество!       — Знал бы я значение первого слова, ответил бы. Хотя не вижу ничего, разрушающее общество. Да и чревоугодие грехом не считается, по крайней мере в Ад за это не попасть.       — Какой разврат! Боги должны умереть! — кричит мужчина и, прежде чем кто-то успевает среагировать, достаёт из-за пазухи небольшой нож и втыкает его Антону в грудь.       Антон болезненно морщится и хватается за место проникновения, из которого начинает неспешно литься кровь. У него заболевает сердце и ломит грудную клетку. Граф накидывается на мужчину, расцарапывает ему лицо. Пол одновременно с этим начинает трястись и из центра очень быстро распространяются трещины, потом он ломается, земля раздвигается и из неё появляется мрачный Арсений в окружении пяти собак.       Псы начинают разрывать нападавшего в клочья, но он всё не умирает. Его крики разносятся по всему залу, как и летящие в стороны от него куски плоти, рваной одежды и крови.       Арсений помогает Антону вытащить нож, совершенно игнорируя то, что происходит вокруг него, весь поднявшийся шум и страх, он только присаживается перед Антоном на корточки, целует ему руки и заглядывает в глаза.       — Мне кажется, ты достаточно провёл среди людей. Сильно болит?       — Довольно сильно, — признаётся тот. — Но оно заживает уже. Меня же не убить, если только не специальным оружием.       — Которое мы давно уничтожили, — кивает Арсений. — И тем не менее он сделал тебе больно.       — Он всего лишь человек.       — За свои поступки нужно отвечать.       — Не выдавай ему наказания с горяча.       — Тебе не кажется, что нападать на мужа владыки нижнего мира — это великая глупость. Ценнее тебя у меня ничего нет. Так что я выберу ему такое наказание, какое считаю верным.       — Мне тебя не переубедить, — вздыхая, отвечает Антон и, притягивая его к себе за лицо обеими ладонями, нежно целует.       Арсений кивает, прогоняет псов и движением руки забирает истерзанное, но настоящим чудом ещё живое, тело с собой. Он скрывается тем же путём, которым и появлялся, земля вновь сходится вместе, только пол от этого не чинится, он весь сломан, стены накренились и немного штукатурки посыпалось с потолка.       Антон гладит пришедшего на его колени Графа и с извиняющейся улыбкой спрашивает:       — Мы продолжим или на другое время перенесём? Меня просто муж домой зовёт.       Ведущий не находит, что сказать.              Конец.              Антон всё равно продолжил появляться среди людей, но большую часть времени проводил в Аду. На каждый день рождения Арсений дарил и планирует дарить в дальнейшем ему бело-красный ликорис, созданный своими руками с полной отдачей всех своих чувств. Каждый цветок получается невероятно красивым и со своим характерным запахом. В каждом есть частичка Ада, архангела и любви.       Для Антона этот подарок каждый раз ощущается бесценным и неимоверно важным. Символом того, с чего всё началось, и того, что продолжает сохраняться из года в год, из столетие в столетие, из тысячелетия в тысячелетие.