Свет, камера, минет

Арсений не знает, который уже по счёту круг он наворачивает в гостиной. Окна с дверью плотно закрыты, поэтому вокруг из звуков лишь приглушённые пушистым ковром шаги, тихое бурчание и периодическое шуршание страниц сценария, которые, по сути, Арсению и не нужны вовсе — текст он давно запомнил, буквально вбил себе в голову, впитал, что даже разбуди его посреди ночи — он всё равно отыграет его без проблем. Но даже огромный опыт и уверенность в собственном таланте не спасают его от мандража от предстоящего прослушивания. — Арс, тебе кофе сделать? — доносится негромкий голос Антона, а затем в проёме появляется его кудрявая голова. В комнату он специально не заходит, да и вообще весь день Арсения не трогал и сидел на кухне тише воды, ниже травы — знает, как тому важно побыть одному и настроиться перед пробами. — Или чай. Давай, может, чай, а? Там ещё торт со вчерашнего дня остался, отвлечёшься. Арсений отрицательно машет головой. — Нет, спасибо, — говорит он, снова шурша листами с текстом. — Шеминов должен позвонить уже через, — бросает быстрый взгляд на электронные часы на стене, — двадцать минут, я просто не успею. Прости. — Тогда просто отдохни. Ты ж слова свои уже вызубрил, мы только вчера репетировали. — Не могу, Шаст. Не могу. Антон замолкает. Арсений на него не смотрит, опять и опять пробегает глазами по сценарию, в надежде, что Антон поймёт намёк и уйдёт, но тот, как и всегда, читает его прямо как открытую книгу. — До сих пор волнуешься? — аккуратно спрашивает Антон, и всё — Арсений не выдерживает: — Да блять, ну заебало! Вот честно. Арсений тяжело садится на диван и отбрасывает листы на журнальный столик. Последний раз он так нервничал лет так восемь назад, если не больше, когда был ещё совсем зелёным и неопытным, отчего каждый новый проект, каждое новое прослушивание всегда отдавалось лёгкой дрожью в коленках и кучей крутящихся в голове вопросов: «а возьмут?», «а не возьмут?», «а стоит ли оно того?» и, самое главное, «а смогу ли я себе, наконец, снять нормальную квартиру или так и придётся жить за три пизды от города?». Сейчас же Арсений намного проще относится к пробам, иногда его берут даже без них, ссылаясь на внушительный список удачных ролей. Кем он только ни был за эти годы: и секретным агентом, спасающим мир от нападения пришельцев, и гением-миллионером, и простым работником завода, и даже божеством. Пару раз его даже брали в иностранное кино, где всё время приходилось говорить на английском. Он буквально чувствует себя как рыба в воде, спокойно плывёт по уже знакомому течению, пока внезапно не нарывается на камень под названием «современные технологии». Антон присаживается рядом — в нос сразу ударяет родной и любимый запах свежего кофе. Арсений делает глубокий вдох. — Ну А-арс, — обхватывает его Антон и утягивает в свои объятья. Арсений даже не думает сопротивляться — руки сами тянутся обернуться вокруг талии, а нос тут же утыкается в изгиб шеи, где расположены пахучие железы, и запах ощущается лишь сильнее. — Ну ты чего? Ты у меня самый талантливый, самый умный, самый харизматичный, любой продюсер только спит и мечтает тебя заманить в свой фильм. — Я знаю. Я не из-за этого. — Приятный аромат становится только глубже, заползает в самые лёгкие, и Арсений фыркает. — Вот знаешь же, зараза, что нечестно своими феромонами на меня воздействовать, и всё равно же это делаешь каждый раз, Шаст. — Очень даже честно, если тебе от них становится лучше, — тут же парирует Антон и, кажется, ещё пуще выделяет свой запах. Арсений прикрывает глаза, довольно трётся носом о кожу и не сдерживает мурчания, которое в какой-то момент всё-таки вырывается наружу. — От тебя раздражением несёт аж за километр. Я уже весь обчихался. Арсений морщится. — Что, реально так сильно? — Да. Даже закрытые двери не помогают. — Чёрт. Прости. — Та чего ты извиняешься? — Антон ласково поглаживает его спину, проводит кончиками пальцев прямо за ухом, от чего мурчание лишь усиливается. Паршивец — ведь знает прекрасно, что делает. За это Арсений его так сильно и любит. — Лучше скажи, почему вдруг загнался так? У тебя же этих проб было выше крыши, чем эти такие особенные? Арсений драматично вздыхает. — Ты будешь смеяться. — Торжественно клянусь этого не делать. Пауза — не менее драматичная. — Помнишь, я говорил тебе, что в фильме этом у меня будет постельная сцена? Ну, если я получу эту роль, естественно. Антон утвердительно мычит, мелко кивает. — Да, помню. Ты так из-за этого, что ли? Что, актёр некрасивый попался? — Да нет, Егор красивый. Не красивей тебя, конечно же. — Спасибо за уточнение, а то я уже думал возмущаться. — Естественно, — смеётся Арсений, а затем так же быстро серьезнеет. — Это не простая постельная сцена. Ну, в плане не стандартная, где всё красиво, горячо и так далее. Там всё должно быть вообще наоборот, то есть, ну, максимально странно. И поэтому Стас хочет посмотреть, как я её буду играть. Ну, знаешь, какие лица буду делать, голос там, подкорректировать вдруг что, бла-бла-бла... — Э-э-э, — тянет Антон. — Странно, но ладно. — Ага. А ещё он хочет сделать это по видеозвонку. — Чего? — негодует Антон ещё сильнее, и Арсению сразу же становится в разы легче. — Вот и я о том же! — восклицает он и отстраняется. — Это же куча возможных проблем. Во-первых, это само по себе ужасно неловко, даже если бы это нужно было бы делать в жизни. Я уже на себя в зеркало смотреть не могу, но ладно. Ладно. А тут мне утром звонит Оксана и такая: «Арсений, тут Стас решил посмотреть, как ты кончаешь на камеру. Ты как?». — Что, прям так и сказала? — уголок губ дёргается в кривой улыбке. — Нет, но я сократил для ясности. Нет, ну Антон. Я этого не понимаю. Это неловко, это стрёмно, это как-то непрофессионально? А если интернет отключат? Или свет? Что тогда? А звук? А прикинь изображение зависнет, и я буду смотреть на себя в пикселях с запрокинутой головой или типа того. Да у меня всё на хрен упадёт сразу. — Тих-тих-тих, — Антон снова нежно прижимает его к себе. — Ты опять начинаешь заводиться, а этого делать не надо. Вернее, надо, наверное, учитывая, что именно Шеминов хочет оценить, но лучше по-другому. — Понимаешь, я не переживаю за свою игру. Я прекрасно знаю, что справлюсь. Но вот это... прослушивание онлайн, да ещё и сцена такая дебильная. Оно меня из колеи выбивает. У меня в голове уже который час бегущая строка «что-то пойдёт не так, что-то обязательно пойдёт не так». Вокруг снова начинает витать сильный аромат кофе, но в этот раз Арсений деланно возмущаться не планирует — лишь поглубже его вдыхает, чтобы хоть как-то успокоиться. — Солнце, у тебя обязательно всё получится, — мягко произносит Антон совсем близко, обжигая кожу своим горячим дыханием. — Ты такой у меня талантливый, что тебя даже тормознутый интернет не в силах остановить. — Ага, значит, интернет у нас всё-таки тормознутый. — Арс. — Прости. Грех было не подъебать. — Я заметил. Арсений позволяет себе ещё несколько минут понежиться в объятьях, после чего со вздохом отстраняется и встаёт с дивана. — Я пойду переоденусь, а ты можешь пока ноут на кухню отнести и включить? Там освещение получше будет. — Конечно. Домашняя футболка сменяется белой официальной рубашкой, а спортивные штаны — чёрными прямыми брюками. Вообще Арсений мог их и не надевать — всё равно Стас будет видеть лишь верхнюю его часть. Наверное. Скорее всего. Учитывая его внезапно сменяющиеся решения, то Арсений ничему не удивится, конечно. Антон одобрительно оглядывает его с ног до головы. — Как низко, Арсений Сергеевич, при мне носить такие вещи и не для меня. Я же умру от ревности. И зависти. Ещё и стоны твои слушать, которые ты будешь делать для другого мужика. — Не собираюсь я для Стаса стонать, ещё чего, — фыркает Арсений и садится за стол. Открытый ноутбук уже ждёт его в полной готовности. — Спасибо, Шаст. Антон мило улыбается, а затем подхватывает пальцами за подбородок и целует. — Поцелуй на удачу. Прям как фильм, понял? — И, не дожидаясь ответа, добавляет: — У тебя всё получится. — Спасибо. Люблю тебя. А теперь катись колбаской отсюда. Смех Антона ещё какое-то время стоит в ушах, пока Арсений опять просматривает сценарий. Нервозность полностью не прошла, но заметно поубавилась — Арсений называет это «эффектом Шастуна» — действует в миллионе случаев из десяти, честно рекомендует всем своим друзьям и знакомым, но ни за что никому не отдаст, потому что это лекарство лишь для его личного использования и обожания. Отголоски его запаха все ещё витают в воздухе, и Арсений фокусируется на них, чтобы окончательно расслабиться. Когда, наконец, раздаётся трель звонка, Арсений даже не напрягается. — Здравствуйте, Арсений, — весело говорит Стас. Голос у него спокойный и ровный, лицо дружелюбное, и Арсений кивает, улыбаясь в ответ. — Очень много слышал о Вас, поэтому безумно рад знакомству. — Взаимно, но, знаете, так и хочется пошутить шутку по типу «надеюсь, что только хорошее». Стас смеётся. — Да-да, понимаю. Конечно, только хорошее, Павел о Вас очень положительно отзывался, говорил, что если бы не Вы, то его фильм не получил бы и половины тех положительных отзывов и того внимания. Арсений еле сдерживает себя, чтобы не закатить глаза. Паша как всегда. — Паша всё так же нахваливает всех, кроме себя. Уверяю Вас, если бы не его талант и советы, у нас точно ничего бы не получилось бы. — Вашему вниманию представляется басня И.А. Крылова «Кукушка и Петух», аплодисменты, спасибо, пожалуйста. С другой стороны Арсений совершенно не лукавит — Паша шикарный продюсер. Стас согласно кивает. — Полностью согласен. Без талантливого продюсера и такого же сценария даже самые лучшие актёры бессильны. Давайте тогда приступим к тому, ради чего мы тут все сегодня собрались. — Конечно. — Вы не подумайте. Это всё — всего лишь чистая формальность, мы с командой уже давно решили, что Вы нам идеально подходите, просто хочется, знаете, воочию проверить. — Конечно, — снова кивает Арсений и садится ровнее, глаза устремляются к собственному изображению в правом углу. — Меня нормально видно, слышно? Ничего не мешает? — Нет-нет, всё шикарно. Предлагаю начать со сцены, где ваш герой знакомится с Кириллом на балу. Это сорок восьмая страница, если я не ошибаюсь. Сам сюжет фильма до смехотворности прост: XVIII век, борьба за права омег в обществе, вольный главный герой, который устал от принятых устоев и всячески ищет лазейки, дабы избежать уготовленной ему участи, и, естественно, романтический интерес — холодный снаружи, но такой тёплый и ласковый внутри альфа. Арсений даже не знает, что его здесь зацепило — наверняка давняя любовь к историческим романам. Арсений помнит сцену первой встречи досконально. Они с Антоном репетировали её как минимум с десяток раз, и пускай тот не учился в театральном как Арсений, он настолько профессионально отыгрывал свои реплики, что Арсений искренне жалел, что роль Кирилла досталась не ему, а Егору. Стас говорит монотонно, иногда совсем непонятно, что сильно сбивает. Его голос периодически подвисает, обрывая какие-то слова или даже целые фразы, картинка идёт рябью, но Арсений старается максимально абстрагироваться, представляя вместо этого красивый бальный зал с высокими потолками, расписанными самыми знаменитыми художниками и художницами того времени, а вокруг — люди, обличённые в платья и сюртуки по последнему писку моды. Кажется, сегодня вечером Арсений устроит им с Антоном марафон фильмов и начнёт, пожалуй, с классики — «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли. Уже под конец их диалога дверь кухни тихонечко скрипит и открывается. Арсений бросает на Антона мимолётный непонимающий взгляд, глазами спрашивая «что ты тут делаешь?», на что тот лишь машет рукой, на цыпочках крадётся к стулу напротив и садится. Антон ничего не говорит, он вообще не двигается, от чего вопросов в голове у Арсения становится только больше. — Мгм, отлично, Арсений, — говорит Стас, и его голос снова под конец прерывается, поэтому вместо Арсения получается какой-то Ений. — А теперь давайте с Вами прорепетируем постельную сцену. Ничего такого, просто пробежимся по диалогу, ну и, собственно говоря, я хотел бы посмотреть, как Вы сыграете непосредственно... то самое. Вы, кстати, не переживайте, ничего сверх неприличного мы снимать не собираемся, и муж Ваш тоже пускай не переживает. Антон хихикает, и Арсений моментально кидает на него взгляд. — Муж в курсе, он не против, — говорит Арсений с улыбкой, пока пытается незаметно лягнуть Антона ногой. Тот даже уворачиваться не думает — сразу хватает руками ступню и укладывает себе на колени. Штанина съезжает вверх, оголяя кожу, чем Антон ожидаемо пользуется, легко поглаживая ладонью выпирающую косточку и заползая пальцами выше. — Плюс я уже снимался в подобного рода сценах, так что ничего для меня здесь нового нет. — Вот и отлично. Давайте тогда... — Стас шуршит листами со сценарием, и Арсений пользуется этим, чтобы стрельнуть в Антона очередным многозначительным взглядом. Антон лишь хитро улыбается в ответ. У Арсения в груди появляется подозрительно-нехорошее предчувствие. — Да где же она?.. А, вот. Нашёл. Страница сто пятьдесят шесть, Кирилл с Сергеем в поместье Складчиковых. Я начинаю. Стас снова монотонно зачитывает фразы Кирилла, который вообще-то должен быть очень харизматичным уверенным в себе альфой, но Арсений слушает его буквально вполуха, потому что внимание его перехватывают руки Антона: пока одна из них фиксирует ногу Арсения у него между коленей, другая начинает медленно поглаживать голень сначала поверх штанины, а затем и под ней. Арсений опять дёргается в попытках выбраться из чужой хватки, но Антон явно не планирует его никуда отпускать. Пальцы надавливают на нижнюю часть стопы, прямо посредине, и Арсений едва успевает задушить в себе тихий стон. Судя по самодовольной ухмылке Антона, он это прекрасно знает. Ещё бы не знал после пяти-то лет отношений. Следить за Стасом и параллельно думать о собственных репликах становится сложнее. Антон будто специально нажимает все нужные точки, заставляя поджимать от удовольствия пальцы, и Арсений уже даже не раздражается, когда изображение Стаса на экране зависает секунды так на три. Собственное же изображение не выдаёт ничего лишнего, что не может не радовать — пока мысленно Арсений уже готовится раздвигать перед Антоном ноги, внешне он остаётся непоколебим и профессионален. Разве что дышит чуть быстрее. — Знаете, — говорит Стас в роли Кирилла, — когда я вернулся сюда из Европы, то был заметно огорчён увиденным. — Правда? И что же Вас так огорчило? Что Вы там видели? Прошу, расскажите. — Жизнь. Совсем другую. — Довольно драматично звучит, так не находите? — Думаете, Вы поверите мне, если я Вам скажу, что в Европе альфа спокойно может опуститься на колени пред своим омегой и совсем не считает зазорным под него лечь или же самому ласкать его с целью не просто взять желаемое, но и доставить при этом наслаждение? В ту же секунду Антон выпускает из рук ногу Арсения, но тот даже не успевает толком расстроиться, как Антон уже полностью пропадает под столом. У Арсения моментально глаза ползут на лоб, но благо, что по роли такое выражение лица более чем подходит. — Вы шутите? — говорит он и напрягается, когда чувствует ладони Антона у себя на коленях. — Да ни один альфа в жизни не сойдёт до такой низости. По крайней мере, в их глазах это считается низостью. Руки медленно ползут по штанинам вверх. Арсений понятия не имеет, почему Антон это делает и что именно тот задумал, а главное — как самому на это всё реагировать. — Неужто ни один альфа никогда не стоял у Вас меж коленей, Сергей? — Стоял, но явно не в том смысле, о котором Вы подумали. — Какое упущение, — низко говорит Антон одновременно со Стасом, и в эту же секунду накрывает рукой его пах. Арсений с такой силой сжимает края стола, что белеют костяшки. За такие проделки Антона одновременно хочется и притянуть ближе, и злобно отпихнуть ногой, но Арсений, конечно же, не делает ни того, ни другого. Антон нежничает, надавливает на нужные точки даже через ткань брюк, и Арсению приходится собрать в кулак всё своё актёрское мастерство, чтобы ни в коем случае не сбиться с диалога. Он упрямо смотрит в экран ноутбука, сохраняя подходящее его персонажу выражение лица, пока внутри всё бушует, сердце стремительно учащает ритм, а бёдра сами подаются навстречу, как бы Арсений ни старался их контролировать. Предательски дурманящий голову запах кофе делает только хуже. Кажется, что время тянется вечность, хоть это и не так — Кирилл с Сергеем всё ближе подбираются к постельной сцене. — Знаете, Сергей, мне кажется, мы с Вами очень сильно похожи. — Да? И чем же? Пока что Вы мне просто напоминаете альфу, пытающегося залезть в штаны очередного свободного омеги. Именно в этот момент Антон решает убрать свою руку. Арсений чуть ли не сопит от разочарования, так и хочется посмотреть в глаза и раздражённо прошипеть: «Нет, Антон, это Серёжа ломается, а не я! Понял? Молодец, а теперь верни всё обратно». Не успевает Арсений даже мысленно того пихнуть ногой, как чужие пальцы ловко расстёгивают пуговицу на брюках и так же ловко тянут бегунок молнии вниз. Дыхание на секунду обрывается. Антон подползает чуть ближе, горячо дышит на член, и тихий стон всё-таки срывается с губ Арсения. Лицо моментально заливается краской, и он боязливо косится на реакцию Стаса, который, кажется, ничего не заметил, но сильный щипок в плечо Антону всё равно прилетает, от чего тот сначала ойкает, а затем глушит свой смех о бедро Арсения. Всё ещё мелко хихикая, Антон утыкается носом прямо между ног и вдыхает. — От Вас приятно пахнет, — говорит Стас-Кирилл, и Арсений сам готов зайтись нервным смехом от того, насколько реплики их персонажей идеально вписываются в ситуацию с Антоном. — Он прав, — шепчет Антон и делает ещё один вдох. — Ты ахуенно пахнешь. Смазка ощутимо накапливается между ягодицами, и Арсений ёрзает на стуле. В рубашке жарко, её хочется поскорее с себя снять, а ещё лучше — полностью раздеть ещё и самого Антона и повалить его прямо на кухонный пол. Или сначала упасть самому с широко раскинутыми ногами, чтобы Антон ему отсосал и хорошенько отлизал, пока Арсений изгибается в спине и крепко сжимает кудряшки в своих пальцах, и только после этого уже валить и трахать самого Антона. Да, вот так идеально. Антон дёргает за лямки на боках, как бы намекая, и Арсений как можно незаметнее приподнимается, позволяя тому стянуть с себя брюки сразу вместе с трусами. Мысли в голове хаотично прыгают от «о да, наконец-то» до «господи боже мой, что же я такое творю?!». Горячие ладони ложатся сверху на не менее горячую голую кожу. Антон подхватывает его под коленями, легко раздвигая ноги в стороны. Мягкие влажные губы касаются внутренней части бедра и быстро выцеловывают свой путь наверх, к возбуждённому члену. Арсений всё так же упрямо не смотрит — слишком опасно, — но и без того знает, какой сейчас поплывший взгляд у Антона, как собственный член, уже давно налитый кровью, покачивается из стороны в сторону в ожидании, когда же к нему снова прикоснутся, чувствует, как выделяется прозрачная капля предэякулята и течёт вниз — Арсений очень сильно хочет, чтобы Антон наклонился и слизал её. — Если думаешь, что твои феромоны мне закружат голову как всем остальным, то ты ошибаешься, — Арсений сам удивляется, насколько спокойно и холодно звучит его голос с учётом всего происходящего. Антон хмыкает. Он ведёт рукой по всей длине члена, движения у него плавные, сладко-тягучие, явно не рассчитанные на быстрое завершение. Бёдра снова самовольно толкаются навстречу, когда большой палец слегка надавливает на головку, и Арсений отворачивается от экрана и кусает губу. Только отворачиваться ему особо некуда, по роли не подходит, и взгляд сразу же падает вниз, натыкаясь на взгляд Антона. Антон смотрит не отрываясь, второй рукой касается мошонки. Арсений снова ёрзает на стуле, съезжая чуть ли не на самый край, открывая доступ к анусу. Поза для этого неидеальная, даже неудобная, но Антон всё равно умудряется провести по нему языком, от чего Арсения буквально подбрасывает на месте. Антон проникает внутрь самым кончиком. Язык скользит по чувствительным стенкам, собирая выделяемую смазку, а пошлые причмокивающие звуки заглушают Стаса как минимум у Арсения в голове. Арсений чувствует так много, что сосредоточиться лишь на своих репликах становится невыносимо. Пальцы на ногах поджимаются. Арсению хочется прикрыть глаза и откинуться на спинку стула, хочется зарыться руками Антону в волосы и крепко обхватить его ногами, чтобы язык его толкнулся ещё дальше, глубже, чтобы Антон припал к анусу губами и высасывал из него не успевшую ещё вытечь смазку. — У тебя же есть метка? Арсению понадобилось позорных несколько секунд, чтобы понять, о чём вообще идёт речь. — А это всё, что тебя остановит? Всё, что смущает? — Нет, конечно. Если ты скажешь «нет», то я клянусь, что отстану. Просто... я не мог не предложить. Рука всё же путается в кудряшках. Арсений прижимает Антона ближе, пока выдерживает драматичную паузу в диалоге. — Ладно, — выдыхает Арсений и мысленно ругает себя. Не так он хотел сказать эту фразу, но именно в этот момент Антон решил коснуться языком мошонки. — Но предупреждаю сразу: это всё эксперимента ради. — Конечно. Никаких обязательств после, можешь не переживать. Я вообще не из тех, кто считает, что в нашем мире метка — панацея от всех болезней. — Сразу видно, что ты альфа. В моём мире метка — самое важное, чего может желать омега. — Тогда предлагаю сегодня об этом не думать. Отлично, Арсений, — перемена от Кирилла до Стаса настолько внезапная, что Арсений не сразу осознаёт, что именно его смущает в собственном имени. — А теперь представим, что, собственно говоря, идёт процесс. Покажите мне, пожалуйста, как бы Вы отыгрывали бы эту сцену. Из головки выделяется больше смазки, и в этот раз Антон её тут же слизывает. Своим широким языком проходит по всей длине, обводит им головку и сразу же припадает к ней губами. Придерживая рукой член у основания, Антон проталкивает его дальше, упирается кончиком в щёку. Арсений слегка откидывает голову назад, с губ всё-таки срываются стоны и вздохи, но теперь за них не стыдно — теперь от него этого только и ждут. Антон старательно сосёт, постепенно насаживается всё глубже, расслабляет горло, пока не пропускает член до самого конца, упираясь носом в лобок. Арсений сильнее сжимает его волосы. Антон наращивает темп. Член и губы блестят от слюны, она стекает каплями по подбородку, и Арсений сам вытирает её большим пальцем. Антон двигает головой вверх-вниз по всей длине, сглатывает и одобрительно мычит, когда Арсений особенно сильно тянет за волосы, от чего по члену проходят приятные вибрации, и Арсений снова тихо стонет. Где-то на задворках памяти крутится мысль, что он делает это перед Стасом — продюсером и своим будущим коллегой, и Стасу совершенно необязательно смотреть порно с участием Арсения, чтобы одобрить его на роль, но чем ближе подходит оргазм, тем сложнее Арсению становится контролировать свои реакции. — Хорошо, очень хорошо, — кивает Стас, что-то себе помечая в планшете. — Хотя можно немного доработать — как по мне, лицо Сергея в этот момент должно быть чуть более… некрасивым, знаете? А у Вас получается прямо слишком приятное. Теперь давайте представим, что вот уже конец сцены, экстаз, оргазм и все дела. Арсению и представлять не надо — он уже на пределе. Грудь ходит ходуном. Антон и сам по запаху наверняка понимает, что Арсений уже близко, поэтому плавно перемещает свой фокус только на головку. Он облизывает её, давит языком на уздечку и щёлку. Пальцы опять опускаются к чувствительной мошонке и поглаживают, от чего Арсений жмурится и выгибается в спине. Антон снова посасывает головку, и это становится последней каплей. Секунда — и по телу проходит горячая волна, и Арсений кончает. Он не может оторвать от Антона глаз, пока тот сглатывает всё без остатка и облизывает и без того влажные покрасневшие губы. — Замечательно, Арсений, — доносится до слуха приглушённый голос Стаса. Арсений заторможенно моргает и переводит взгляд на экран. — Вы действительно шикарно играете, эта роль Ваша. — Спасибо, — хрипло произносит Арсений, усаживаясь чуть ровнее. Антон укладывает голову ему на бедро, мягко поглаживая и улыбаясь. Арсению до жути сильно хочется его сейчас поцеловать. — Съёмки начинаются через полторы недели, я обязательно свяжусь с Вашим агентом в случае каких-либо изменений в графике. Контракт мы вышлем тоже в течение следующей пары дней. Единственное — хотелось бы уточнить один небольшой нюанс. Формальности, знаете. Арсений на секунду напрягается. Неужели заметил? — Конечно. — По контракту предполагается, что съёмки будут длиться в течение двух месяцев, далее ещё примерно месяц на случай каких-то пересъёмок отдельных сцен. Мы бы очень просили бы Вас не беременеть на этот период, вдруг Вы с мужем планировали. Арсений поджимает губы, пока Антон тихо давится смехом, утыкаясь в бедро. Не будь Арсений сейчас таким добрым и пластилиновым после оргазма, то точно высказался бы про вмешательство в личную жизнь. — Мы пока что не планируем. — Конечно, конечно, — деловито кивает Стас и снова улыбается. — Извините, пожалуйста, за такой личный вопрос, Арсений, но я не мог не уточнить, поймите меня правильно. Очень было приятно с Вами познакомиться, ждём с нетерпением начала съёмок. — Взаимно. Они прощаются, и Арсений захлопывает ноутбук. — Шастун, я тебя прибью. — За что? — Антон строит больше невинные глаза. — Это что сейчас такое было? — Отсос, отлиз, оргазм? — весело отвечает он, за что сразу же получает щелбан. — Эй! — и смеётся. — Тебе понравилось, я всё видел. — Не на людях же! — возмущается Арсений, хотя и чувствует, что врёт самому себе. Возможно, это отголоски прошедшей неделю назад течки, а, может, новый кинк, о котором Арсений даже и не догадывался, но он точно знает, что понравилось: это напряжение, волнение, сдерживание себя, чтобы посторонний человек ни о чём не догадался. Даже просто вспоминая свои ощущения, Арсений снова начинает заводиться. Антон довольно фыркает. — Говорил же. — Захлопнись. — Ага, захлопнись, ещё чего. Строит тут из себя недоступную фифу, а сам сидит и радуется. Твой запах тебя же и выдаёт, Арсений. Антон по-детски показывает ему язык и игриво улыбается. Арсений в свою очередь реагирует на это как настоящий взрослый — кривляется в ответ. Арсений отодвигается на стуле в сторону, хватаясь за Антона и помогая тому вылезти из-под стола. Тот кряхтит и сопит, и Арсений только сейчас осознаёт, как на самом деле сложно и неудобно было столько времени находиться в таком положении. — Дурак, у тебя же колено больное, — ворчит он, усаживая Антона на соседний стул — на собственном осталось пятно от смазки, с которым придётся ещё разобраться. — Ну чем ты думал? — Да ладно, — отмахивается Антон. — Ничего ему не будет. Зато ты не волновался из-за прослушивания своего. И прошёл же! А я ведь говорил. Говорил, что ты ахуенный актёр и обязательно справишься. В груди моментально теплеет от накатившихся чувств, а на лицо упрямо ползёт улыбка. Казалось бы, любить Антона ещё больше уже чисто физически невозможно, но каждый раз Арсений лишь доказывает обратное и влюбляется в него сильнее. Арсений наигранно вздыхает. Руками обвивает плечи Антона и прижимается близко-близко. — Спасибо, Шаст, — тихо бормочет он, целуя в макушку. Антон запрокидывает голову и смотрит на него с ласковой улыбкой на губах. — Хочешь, я к тебе потом на площадку как-нибудь приеду, и мы потрахаемся у тебя в трейлере? — Фу, Антон, нет. — М-м, как неубедительно, а ещё актёр, кошмар и ужас. Хватит отрицать свой новый кинк на публичность, Арсений, от правды не убежишь. — Ты долго ещё вспоминать это будешь? — Всю жизнь. Так как насчёт трейлера? Обещаю, что возьму двойную защиту, чтобы ты точно не забеременел — а то нельзя. Тут Арсений уже не выдерживает и смеётся. Антон смеётся вместе с ним. — Дурак. — Я тоже люблю тебя.