Аметистовый лабиринт

      Остаток субботы Нанами медитировала в главном святилище Микаге. Это особое место было наполнено непередаваемой аурой чистоты и священности. Её окутывала атмосфера спокойствия, которая была настоящим благом для медитации. Девушка сидела в позе лотоса с закрытыми глазами. Однако, выкинуть мирские мысли и проблемы из своей головы оказалось значительно сложнее, чем она предполагала. Проходя через священный порог святилища, Нанами ожидала погрузиться в состояние покоя и гармонии, но ум её по-прежнему был забит различными мыслями. Пришлось значительно поработать над собой и сфокусироваться на том, чтобы очистить свой разум от посторонних вещей.       Нанами старательно следила за своими мыслями, осознавала их и отпускала, не позволяя им увлечь её в сторону от главной цели. Шаг за шагом, с каждым вдохом и выдохом, чувствовала, что разум становился всё спокойнее и чище. В святом пространстве святилища время теряло своё значение, и девушка чувствовала, что находилась в присутствии высшей силы. Это был не только момент тренировки сознания, но и очищение души. Постепенно её разум становился пустым и лишенным мыслей.       По мере того, как Нанами углублялась в состояние полного погружения в своё внутреннее «я», она почувствовала маленький, но заметный золотой сгусток энергии. Мгновенно сосредоточившись на этом ощущении, девушка мысленно «ухватилась» за него. Через некоторое мгновение сгусток растворился. Она почувствовала как мощная энергия судорожно заструилась внутри, проникая в самые глубины каждой клеточки тела. Ощутила, что стала неразрывно связана с самой сущностью природной энергии.       Нанами преисполнилась; её тело стало лёгким, словно парящим в воздухе. Все мысли и ощущения застыли, она потеряла гравитационную привязанность к земле. Хлынувший поток энергии, такой могучий и величественный, наконец завершил распределение по её каналам, но большая часть этой энергии сосредоточилась во лбу, словно ослепляющий солнечный свет превратился в яркое золотое пламя. Именно в этот момент она осознала свою непомерную мощь и поняла, что стала одной из богов.       Девушка открыла глаза и часто заморгала, пытаясь сфокусироваться на настоящем. её охватили странные ощущения, она подняла руку и посмотрела на неё. В ладони сосредоточился маленький шар золотой энергии — яркий и искристый. Карие глаза широко раскрылись от удивления. Она смогла сделать это! Восторг и радость, волной накатывающие, заставили сердце девушки забиться сильнее. В её руке, как чарующая искра, ожила магия. Ощущение, которое Нанами испытывала, было неописуемо.       Через несколько мгновений на неё обрушилась усталость. Голова казалась тяжелой, а мысли стали размываться до неузнаваемости. Воздух вокруг стал густым и мутным, как будто она вдыхала смог. Окружающий мир искажался перед глазами. Комната святилища стала склоняться влево и вправо, а стены словно наблюдали за ней, играясь с её восприятием. Нанами почувствовала, что теряла сознание, и попыталась сделать последнюю отчаянную попытку сохранить рассудок. Однако все её старания были тщетными; силы покидали тело всё быстрее и интенсивнее. Девушка закрыла глаза и стала проваливаться во тьму. Последнее, что она запомнила — это чьи-то холодные руки, схватившие её и смягчившие падение в пучину беспамятства.

***

      Ресницы Нанами непроизвольно затрепетали, она медленно открыла глаза. Сознание всё еще было затуманено, словно окутанное плотной пеленой, оставляющей едва уловимые следы реальности. Девушка, с трудом усевшись на кровати, огляделась вокруг и поняла, что находилась в своей комнате. Она растерянно взглянула на окно за которым была глубокая ночь. Какое-то время её взгляд наблюдал за сверканием звёзд на чёрной ткани неба.       — Ты проснулась?       Нанами вздрогнула от неожиданности, повернувшись к источнику звука, и через полутьму комнаты разглядела чей-то призрачный силуэт.       — Ты напугал меня! — воскликнула хриплым голосом, наблюдая за тем как Томоэ вышел из тени и уселся на край постели.       — Прости. Как ты себя чувствуешь?       Его рука потянулась к её макушке, осторожно и ласково проводя пальцами по волосам. С каждым новым прикосновением она ощущала, как волнение начинало рассеиваться, сменяясь приятным теплом и расслабленностью.       — Всё хорошо… О, я ведь… Томоэ, у меня получилось! Я смогла почувствовать магию и даже удерживала её в своей руке, правда не слишком долго.       Она так быстро заговорила, что ей едва хватило воздуха, чтобы закончить фразу. Томоэ слегка рассмеялся.       — Я знаю, ты достигла хороших результатов за сравнительно короткое время.       — И это всё, что ты можешь мне сказать? — в её голосе послышались печальные нотки.       Рука, поглаживающая её голову, остановилась. Томоэ задумался о чём-то, вглядываясь в пространство, но уже через несколько секунд он убрал ладонь и спросил:       — А чего ты хотела услышать? Что ты целеустремлённая, по-своему сильная и ответственно подходишь к делу?       — Да-да, я хочу всё это услышать.       — Хорошо.       Лис медленно приблизился к ней, склонившись так близко, что его губы оказались всего в нескольких сантиметрах от её уха. Сердце Нанами затрепетало.       — Не дождёшься, — прошептал, едва коснувшись мочки.       — Ты такой вредный и злой! — прошипела, сложив губы трубочкой.       Томоэ отстранился и снова глубоко задумался, размышляя о возможных причинах такого быстрого освоения магии. Может быть, у Нанами было особое врождённое понимание этого искусства, или же она просто обладала природным даром, о котором они ранее не подозревали? Он испытывал смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, был рад за неё и восхищался скорым прогрессом. С другой стороны, чувствовал небольшой укол вины. Его предыдущие слова и поступки, направленные на принижение девушки, казались теперь ничтожными и незначительными.       Томоэ понимал, что подвергал Нанами несправедливой критике и недооценил её потенциал. Ему также пришлось признать, что девушка смогла достичь гораздо больше, чем он когда-либо мог себе представить. Её сила и упорство поражали и одновременно сильно раздражали. Лис вынырнул из своих размышлений, когда её пальцы коснулись его запястья.       — Что-то случилось? — спросила девушка, излучая беспокойство.       Его сердце забилось чаще, когда её тонкие и холодные пальцы слегка скользнули по коже. Лис надеялся, что она не заметила, как он напрягся от этого прикосновения. Сложившиеся ощущения были такими противоречивыми и неправильными. Томоэ не мог и дальше отрицать своего влечения к ней, в особенности, когда она так нежно касалась его, словно осторожно проводила по руке лёгким пером. Не мог не восхищаться её бесконечному беспокойству и заботе о других. Но тем не менее, понимал, что должен найти в себе силы и самоконтроль, чтобы справиться с этим. Он должен помнить о своей природе и сущности. Ведь просто не имел права допустить эмоционального и физического пристрастия к ней. Ведь она — человек, а он — ёкай.       — Разве ты не хочешь спать? — спросил, всё ещё чувствуя себя неоднозначно, но постарался придать голосу ровный тон.       — Я энергична и бодра как никогда, — возразила девушка.       — Ты сидела в храме почти два дня. Разве ты не чувствуешь усталость и истощение?       — Что? Два дня? Сейчас воскресенье?       — Уже понедельник. Сейчас около трёх часов ночи, если это тебя интересует.       — Как так вышло? — удивлённо хлопая ресницами, спросила Нанами.       — Я же рассказывал, что время в главном святилище течёт намного медленнее, — раздражённо вздохнув, напомнил Томоэ. — Тебе нужно поспать ещё пару часов. И не забудь, что у тебя ещё утренняя пробежка.       — Что?! Я думала мы с этим покончили раз и навсегда, — простонала, откинувшись на подушку.       — Я никогда этого не говорил, — он пожал плечами и встал. — Спокойной ночи.

***

      Понедельник пролетел для Нанами слишком быстро. После уроков, она как всегда спешила на работу, прилично опаздывая. Сота слегка пожурил её, но больше ничего не говорил. Лишь на небольшом перерыве, он сообщил, что её вызывало начальство. Девушка слегка занервничала, но не стала придавать этому большого значения. Мало ли зачем её вызывали? В конце концов, она добросовестно выполняла свою работу и её не в чем было упрекнуть. Как и оказалось Нанами вызвали, чтобы похвалить за продуктивность и отличное качество работы.       — Я бы хотел поблагодарить вас за ваше усердие и эффективное выполнение обязанностей, — говорил начальник, мужчина средних лет. — Если я правильно помню, вы хотели уволиться?       — Спасибо, — робко улыбнувшись, ответила девушка. — Да, по личным причинам.       — Я не стану препятствовать вам, вы можете приходить в среду за окладом. Всего вам наилучшего.       — Благодарю.       Нанами почувствовала гордость и удовлетворение. Старания и усилия не прошли даром. Узнав о том, что девушку вызвали в кабинет с целью похвалы за успехи на работе, Сота порадовался за неё и похлопал по плечу. Она видела, что его радость была искренней, но что-то в его глазах настораживало.       — Тебя что-то тревожит?       Парень посмотрел на неё с грустью и тяжело вздохнул. Несколько минут молчал, пытаясь собраться с мыслями.       — Да, ты права, но это нелегко для меня, — наконец произнёс. — Не пойми меня неправильно, я рад за тебя и ты заслуживаешь всей этой похвалы, но в то же время, я не хочу, чтобы ты уходила.       Нанами почувствовала, как её сердце сжалось от этих слов.       — Сота, ты чего? Ты ведь прекрасно знаешь по какой причине я ухожу, но не волнуйся наша дружба останется неизменной. Я обещаю тебе.       Он просиял и крепко обнял Нанами. Кажется парню полегчало, однако, время от времени она всё же замечала недобрый огонёк, маленькую вспышку злости или горечи, промелькнувшую в аквамариновых глазах. Когда он выпустил её из своих объятий, девушка почувствовала облегчение.       — На самом деле я хотел тебе сказать кое-что важное, — сказал он и отступил на несколько шагов назад, разрывая интимную близость между ними.       Нанами вопросительно посмотрела на него, гадая, что у того было на уме.       — Я давно хотел сказать тебе, что ты мне нравишься. Ты всегда привлекала меня своей красотой и добротой. Я восхищаюсь тобой и хотел бы, чтобы ты была со мной. Но я понимаю, что это может быть сложно, поэтому хотел бы, чтобы ты хотя бы попробовала.       Нанами открыла рот от удивления. Вот к чему-чему, а к этому была совсем не готова. Она замялась, не зная как реагировать на его признания. Что сказать? Нравился ли он ей также, как она ему? Ответ пришёл спустя секунду — нет. Сота был хорошим другом, но не был тем, кто заставлял её сердце трепетать одним лишь взглядом. Не был тем, кто своим голосом заставлял кожу покрываться мурашками, а сердце неистово колотиться. Девушка не знала, что ответить, всё ещё удивлённая и обескураженная. Сота молча ждал её ответа, не сводя с неё глаз. Нанами стало скверно на душе. Было больно отказывать, хоть и знала, что так будет правильно и честно.       — Извини, но для меня ты всегда был просто хорошим другом. Ты замечательный, но между нами ничего не может быть в романтическом смысле. Я надеюсь, что это не повлияет на наше общение.       Нанами почувствовала, что слова, которые она произнесла, пронзали его сердце. Брови друга нахмурились, губы сжались в тонкую линию, взгляд стал пустым. Её затопила волна стыда и сожаления. Что-то внутри защемило от чувства вины. Он стоял перед ней, с каменным выражением лица и ничего не говорил. Молчание было невыносимым. Нанами желала отвернуться и убежать, исчезнуть, лишь бы не видеть его таким. Медленно, с неподдельным усилием, он сделал глубокий вдох и выдохнул. Сота поднял на неё глаза и она увидела в них блеск огня негодования, плавно перетекающий в гнев.       Он сжал кулаки, пытаясь сдержать свои эмоции. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова так и застряли в горле. Глядя на его страдания, Нанами не выдержала:       — Скажи хоть что-нибудь… — взмолилась девушка.       Сота бросил ей последний мрачный взгляд, потом развернулся и ушёл, оставив её смотреть на его удаляющуюся спину.

***

      Дни после последнего разговора с Сотой были для Нанами мучительными. Она чувствовала себя ужасно и очень хотела разобраться в сложившейся ситуации. Пыталась связаться с другом по телефону более двадцати раз, но безрезультатно. Во вторник, после окончания школы, она со всех ног поспешила на работу в надежде встретить его там и поговорить. Однако Соты не было на месте. Её сердце обрело ещё больший разрыв от чувства отчуждения. И со временем девушка стала замечать, что начала испытывать проблемы со сном. Она мучилась от бессонницы, что только ухудшало общее состояние. К тому же, её способность концентрироваться на медитации оказалась нарушена.       Вдобавок Нанами почти не ела. Настроение и физическое состояние девушки были настолько подавленными, что даже простые ежедневные действия стали огромным вызовом. Всё время она размышляла о том, что могло пойти не так в их отношениях с Сотой. Девушка переживала и обижалась, не понимая, почему он так себя повёл. Было больно осознавать, что их дружба возможно уже разрушена.       Томоэ заметил перемены в её поведении практически сразу. Он пытался разгадать причины этих изменений, наблюдая за ней издалека. За несколько дней лис обнаружил, что Нанами стала меньше улыбаться, у неё совсем пропал аппетит, она плохо концентрировалась на занятиях в школе и не могла сосредоточиться на медитации. Томоэ много размышлял о том, как ему поддержать её или помочь, но его сомнения и страхи останавливали его. Лис боялся, что будет слишком навязчивым или вовсе неправильно истолкует ситуацию.       В среду Нанами получила свою первую зарплату, но даже это событие не грело её душу, поскольку и в этот день друга не было на месте. Она не знала что думать и как поступить. Брала в руки телефон, набирала номер, но не отваживалась нажимать на кнопку вызова. Вернувшись в храм, она положила конверт с деньгами в ящик стола и нырнула в постель. Хотелось спрятаться от всего, что так долго терзало сердце, как раздался громкий звонок телефона. Звонила Ари, напоминавшая Нанами о том, что в четверг они должны пойти по магазинам.       Медленно встав с кровати, она кое-как пригладила волосы и направилась в гостиную, надеясь застать там Томоэ, но его там не оказалось. Девушка развернулась и зашагала в его комнату. Подойдя к двери, несколько раз постучала. Лис открыл практически сразу. Увидев его полуобнажённым, Нанами удивлённо отшатнулась и моментально прикрыла глаза рукой.       — Прости, я не знала, что ты не одет.       Томоэ усмехнулся, прошёл к комоду и достал оттуда белую рубашку.       — Не волнуйся, это не проблема, — он оделся и принялся застёгивать пуговицы. — Ты можешь открыть глаза.       — Точно? Не обманываешь?       — Я когда-нибудь лгал тебе?       — Вообще-то да, — нервно усмехнулась Нанами и убрала ладонь от лица.       Затем медленно подняла на него взгляд и облегчённо выдохнула, увидев его уже одетым. Но не смогла не обратить внимание на его мокрые и небрежно взъерошенные волосы после душа. Томоэ задумчиво протянул руку, чтобы пригладить их, но отменил движение в самый последний момент. Вместо этого пристально посмотрел на Нанами. Их взгляды встретились, и он улыбнулся, как будто понимая её замешательство. Уловив быстрое сердцебиение девушки, одно из его ушей повернулось в её сторону.       Томоэ по-прежнему видел страстное желание в карих глазах, но Нанами старательно сдерживала его, продолжая играть в эту игру. Она вносила некоторую интригу и волнение в их непростые отношения. Повисшее молчание стало действовать ему на нервы, поэтому он спросил:       — Ты хотела о чём-то поговорить?       — Да, — смущённо ответила девушка и отвела взгляд в сторону.       — Я слушаю.       Нанами принялась рассматривать его комнату. Она практически ничем не отличалась от комнаты в его особняке, за исключением того, что здесь было меньше вещей. Девушка скользнула быстрым взглядом по зашторенными окнам и усмехнулась:       — Твои привычки совсем не меняются, — заметила она и глубоко вздохнув, добавила: — Я хотела попросить тебя о небольшой услуге.       — Какой же? — он слегка вскинул брови и опустился в кресло.       — Завтра мы с Ари собирались пройтись по магазинам, поэтому мне нужна твоя помощь.       — Ты хочешь, чтобы я выбирал тебе платье?.. — в голосе послышалось явное неодобрение.       — Нет-нет, — она отрицательно покачала головой. — Мне нужно, чтобы ты сопровождал меня. Пожалуйста.       Услышав её просьбу, Томоэ слегка нахмурил брови. Перспектива таскаться за ней по магазинам ему абсолютно не нравилась. Он и так сопровождал её в школу, на работу, и обратно.       — Нанами, я уже делаю немало для тебя. Но магазины… это уже слишком. Ты можешь попросить Шизуку купить тебе несколько платьев. Тогда вопрос о сопровождении отпадёт сам собой.       Девушка прожгла его взглядом. Он не понимал, как сильно Нанами тосковала по простым, человеческим радостям, но и она не могла требовать от него того, чего тот не мог или не хотел дать. Ведь, в конечном счёте, Томоэ ничем ей не обязан.       — Прости, я как-то не подумала, что это скучное занятие для тебя.       — Если тебе так хочется отправиться по магазинам, то я попрошу Шизуку сопроводить тебя вместо меня, — неожиданно предложил Томоэ. Девушка просияла. — С ней ты будешь в безопасности.       — Это было бы просто замечательно, спасибо тебе!       — Я сообщу ей чуть позже.       Она бросила на него последний благодарный взгляд и уже собиралась уходить, как Томоэ окликнул её:       — Нанами, подожди.       Девушка остановилась и вопросительно посмотрела на него.       — В последнее время я заметил, что тебя что-то беспокоит. Что случилось?       Нанами изумлённо вскинула брови. Было странно видеть, как он волновался и проявлял интерес к её благополучию. Хотя «волновался» немного не то определение, скорее всего ему было любопытно. Закусив губу, она заглянула в аметистовые глаза, размышляя о том, какой ответ стоило дать. Девушка испытывала смешанные чувства. С одной стороны, было приятно, что Томоэ беспокоился о ней. С другой стороны, а нужно ли ему знать о её личных трудностях? В голове крутились мысли и воспоминания, которые мешали ей принять окончательное решение.       Она металась между желанием поделиться с ним своими проблемами и страхом быть судимой. Нет. Он никогда не поймет её. Обязательно осудит. Скажет, что предупреждал насчёт Соты, а затем выкинет что-то такое, после чего она вообще пожалеет, что пришла к нему. В конце концов, Томоэ всегда был таким, всегда осуждал её за то, что она отличалась от него или не соответствовала его ожиданиям. Взгляд карих глаз внезапно наполнился яростью, она скривила губы и ответила:       — Это тебя не касается.       Хвост Томоэ дёрнулся, он не поверил собственным ушам. Всё внутри него заполнилось чувством негодования.       — Меня не касается? — спросил, буравя её взглядом. — Меня давным-давно касается всё, что происходит в твоей жизни.       — Да, конечно, но я не обязана рассказывать тебе о своей личной жизни. Это никак не относится к теме богов. К тому же, ты всё равно не в состоянии меня понять.       — Ты говоришь так, словно я какое-то бессердечное чудовище, — небрежно сказал он, поднимаясь с места и медленно приближаясь к ней. — Но я смею предположить, что никто другой не сможет понять тебя так, как я.       Нанами вздрогнула, когда Томоэ оказался всего в пяти шагах от неё.       — Неужели ты думаешь, что после этих слов, я выложу всё, что ты хочешь? — спросила девушка с горечью в голосе. — Действительно считаешь, что сможешь понять мои чувства? Или, возможно, ты считаешь, что я когда-нибудь смогу доверять тебе настолько, что буду рассказывать всё?       Он беззвучно вздохнул, склонив голову набок.       — Может это не укладывается в твоей маленькой головке, но я тебя знаю в достаточной мере, чтобы понять, что тебе требуется помощь. Я не знаю чем ты так расстроена, но полагаю, что это как-то связано с твоим псевдодругом Сотой. Ты стала такой после того как я встретил тебя с работы в понедельник, но знаешь что? Я не удивлён. Даже несмотря на все запреты и мои предостережения на счёт него — ты заинтересовалась тёмной стороной, не так ли? Я говорил, что ёкай не будет тебе другом.       Томоэ внимательно следил за каждым её движением, каждым маленьким изменением в выражении лица, а затем добавил:       — Может, я и не в состоянии понять твои чувства, потому что некоторые человеческие эмоции мне чужды, но я в состоянии поддержать тебя или дать обоснованный совет.       Нанами молча смотрела на него, обескураженная его словами. Ей хотелось запротестовать, сказать ему, что он ошибался, что её не интересовала никакая тёмная сторона, что не нужны его советы, но… сколько бы она не старалась отрицать, это было бесполезно. Девушка нуждалась в разговоре хоть с кем-нибудь. И с трудом сдерживала желание броситься к нему и рассказать всё, что так сильно беспокоило и терзало душу.       — Сможешь поддержать меня? Едва ли.       Его лицо ничего не выражало, он лишь вскинул руку и раздражённо вздохнул.       — Тогда ты не оставила мне выбора.       — Что это значит? — спросила она, прищурившись.       — Это значит, что независимо от твоего желания, я узнаю о том, что произошло между тобой и Сотой, а затем прекращу вашу нелепую игру в дружбу.       Нанами удивлённо уставилась на него, слегка приоткрыв рот. Это переходило уже всякие границы. Она сделала несколько шагов к нему.       — Какое тебе дело до меня и Соты? — на удивление голос прозвучал холодно и уверенно, хотя внутри кипела магма негодования.       Лис стиснул зубы, поймав взгляд разъярённых карих глаз.       — Дружба с ним идёт тебе в ущерб, ты это понимаешь? Ты не можешь концентрироваться на медитации, не выполняешь свои прямые обязанности богини и ещё смеешь удивляться тому, что я хочу избавиться от него?       Повисло молчание. Они стояли напротив друг друга, сцепившись гневными взглядами. Тишина в комнате была такой напряженной, что можно было почувствовать электричество, собирающееся в воздухе.       — Я полностью осознаю, что недостаточно хороша в роли богини, но Сота здесь совсем не причём, — нарушив молчание, произнесла Нанами.       — Когда ты поймёшь, что боги не предназначены для подобных земных связей?       — Примерно тогда же, когда ты поймёшь, что всё, что происходит между мной и Сотой — не твоё дело! — съязвила девушка, вскинув подбородок.       Уголки губ Томоэ дрогнули в холодной улыбке, придавая его лицу зловещий вид. В лиловых глазах рос гнев.       — А может мне просто нужно прекратить его жалкое существование и тогда это маленькое недоразумение будет решено, как ты думаешь?       — Ты этого не сделаешь… — она сглотнула ком в горле.       — Хочешь это проверить? — в его ладони вспыхнул шар лисьего пламени.       Нанами неуверенно переступила с ноги на ногу, размышляя о том, что делать. Не хотелось уступать ему, не хотелось сдаваться, но когда на кону стояла жизнь её друга, у неё не оставалось выбора. Она оставила свою гордость в стороне.       — Не нужно, я расскажу! — воскликнула девушка. — Сота признался мне в своих чувствах, а я, кажется, сильно обидела его тем, что отказала…       Пламя лисьего огня растаяло. Томоэ изумлённо уставился на неё, силясь понять говорила ли она правду или лгала. Ему хватило пару секунд, чтобы понять, что всё что было ею сказано — являлось правдой. Всё же, любовь между ёкаем и человеком казалась ему абсурдной и неправильной. Но в глубине души что-то пробудило его настоящий интерес. Может быть, существовала какая-то иная причина, почему Сота сказал ей нечто подобное? Ведь их отношения не могли зайти так далеко, поскольку они практически не виделись и общались в основном на работе.       — Забудь о нём. Он не может быть твоим другом.       — Почему? — спросила Нанами, с ноткой разочарования в голосе. — Теперь ты станешь ещё решать за меня с кем мне дружить, а с кем нет?       Томоэ покачал головой и пояснил:       — Он что-то скрывает.       — Мы же это уже обсуждали. Он всегда помогал мне, он мой друг, зачем ему что-то скрывать от меня?       Лис не смог сдержать своих эмоций и внезапно его зрачки сузились, приобретя сходство с кошачьими. Губы искривились в недовольной гримасе; острые клыки вырвались наружу. Нанами испуганно вздрогнула, сердце подскочило к горлу.       — Друг? Что ты знаешь о нём? Что он знает о тебе? — рявкнул он. — Быть дружной с ёкаем, который имеет скрытые планы, может стать для тебя опасно и разрушительно, пойми наконец! Я пытаюсь донести до тебя, что ёкай не может быть твоим другом, в особенности Сота не может им быть!       — Томоэ, успокойся! — прошептала Нанами, сглаживая его взволнованные эмоции. — Я знаю, что Сота вызывает у тебя беспокойство, но ты ошибаешься, если думаешь, что знаешь его, чтобы делать такие выводы. Я не считаю его опасным или разрушительным. Каждый человек или существо заслуживает шанса быть понятым и принятым.       Он резко сократил оставшееся расстояние между ними и обхватил рукой её запястье. Её сердце забилось быстрее от страха. Она заглянула в лиловые глаза и увидела в них опасный блеск. Но несмотря на всё, что могло произойти, не смогла отвести взгляда от его лица. Даже в этом опасном моменте, не могла отрицать, что эти дымчато-лиловые глаза были самыми красивыми, которые она когда-либо видела. Нанами была потрясена, когда его лицо преобразилось в печальную маску. Она никогда раньше не видела такой боли и страдания на лице Томоэ, такой открытой уязвимости. Всё внутри неё сжалось.       — Почему ему ты доверяешь настолько, что готова слепо защищать, а мне нет? — его голос прозвучал слишком тихо.       Нанами удивлённо моргнула. Все эти месяцы она видела в Томоэ исключительно силу и агрессию. Его непредсказуемость и потенциальная опасность всегда были на поверхности. Его красота и зловещая аура привлекали её, но в то же время заставляли чувствовать себя неуверенной. Разве могла она ему доверять?       — Доверие нужно заслужить, Томоэ, — твёрдо произнесла девушка.       Лис рассмеялся, но его смех был далёк от радостного или заразительного. Он был отчаянным, холодным и мрачным, отражая его внутреннее состояние. От него бежали мурашки по позвоночнику. Томоэ отпустил её руку и отступил на несколько шагов назад, словно отстраняясь от чего-то неприятного. Его взгляд стал пустым, не выражающим ничего, как-будто он потерял способность чувствовать.       — Я действительно беспокоился о тебе, потому что считал, что рядом с ним ты не в безопасности, но ты по-прежнему не способна разглядеть очевидного. Или, может быть, я и правда слишком недоверчивый, однако для тебя же будет лучше, если я окажусь не прав, потому что последствия могут стать трагичными.       Нанами смотрела на него с непониманием и страхом.       — Ты думаешь, что действительно нравишься ему? Какая наивная дурочка…       Она отвернулась, закусив губу.       — Ты не понимаешь… — едва слышно прошептала.       — Нет, это ты не понимаешь. Он использует тебя.       — Я не могу… я не хочу это слышать…       — Но это правда, и ты знаешь, что я прав!       Томоэ прошёл мимо неё и направился к двери. Лицо его было лишённым каких-либо эмоций.       — Если я окажусь прав и он причинит тебе страдание и боль, не взывай ко мне, — его голос прозвучал безжизненно. — Теперь мне действительно наплевать на то, что с тобой случиться по его вине.       Он молча вышел из комнаты, оставив её наедине со своей сокрушённостью и растерянностью. Сердце ныло от чувства беспомощности и страха. Она понимала, что Томоэ, возможно, прав, но как ей убедиться в том, что он говорил правду? Откуда ей знать, что она не совершит ошибку, оборвав все связи с Сотой? Как сложно! Нанами отчаянно пыталась сдержать слёзы, но они оказались сильнее. Руки девушки предательски дрожали, дышать становилось всё труднее. Она стояла на месте, ошеломлённая горечью и болью, и не знала, что делать дальше.