Аметистовый лабиринт

      Нанами так и не смогла сомкнуть глаз. Всю ночь она металась в постели, пытаясь унять тревогу. Но все усилия были тщетны — разум переполнялся беспорядочными мыслями. Известие о смерти девушки, которой предстояло стать божеством, потрясло её до глубины души. Она не могла понять, как такое могло произойти? Ведь девушка находилась под защитой Отохико и Микаге. Неужели даже высшие божества оказались бессильны? От этой мысли бросало в дрожь. Но самое страшное заключалось в том, что Нанами чувствовала, что следующей станет она. Это лишь вопрос времени. Она должна стать сильнее, чтобы защитить себя. Но как, если едва справлялась с потрясением от чужой смерти?       Только к утру, когда усталость окончательно взяла своё, Нанами наконец-то уснула. Но нескольких часов сна было недостаточно, чтобы восстановить силы. Она проснулась разбитой и раздражительной. С трудом разлепив веки, медленно поплелась в душ. Горячие струи воды немного взбодрили, но ненадолго. Умывшись и почистив зубы, девушка переоделась в спортивную одежду и вместе с Томоэ вышла на утреннюю пробежку. За последние дни она почти привыкла начинать утро с физической нагрузки, но убеждалась всё больше, что спорт — не её сильная сторона. Тем не менее, с каждым днём мышцы испытывали к ней меньше ненависти, а выносливость росла.       — Ты делаешь неплохие успехи, — произнёс Томоэ. — У тебя отличная концентрация на дыхании и движении, так что скоро мы сможем перейти к следующему этапу.       Нанами ничего не ответила, но её губы тронула едва заметная улыбка. Когда они пришли в школу, Ари едва не сбила девушку с ног, налетев с объятиями. Стоящий рядом Томоэ недоумённо переводил взгляд с одной девушки на другую, затем прошёл к своему месту. Момозоно мягко улыбнулась и позволила Ари крепче обнять её. Она уже привыкла к порывам подруги и знала, что это проявление её любви и доверия. Счастливая улыбка не сходила с лица рыжевласки, когда она уводила Нанами в сторону.       — Курама пригласил меня на танцы! — воскликнула она, остановившись в дальнем углу класса.       Нанами удивлённо вскинула брови. Неужели у них зашло так далеко? Она мысленно отметила, что так и не поговорила с Курамой после того вечера, когда они играли в «фанты». Её пронзили смешанные чувства, но девушка заставила себя улыбнуться:       — Я тебя поздравляю.       — Никогда бы не подумала, что буду танцевать с ним!       Ещё бы! Курама — самый популярный парень не только в школе, но и во всей Японии! Ари до сих пор не могла поверить в это.       — Вы стали довольно близки, — подметила Нанами, не сводя глаз с счастливого лица подруги. — Ты уверена, что хочешь связываться с кем-то вроде него?       Рыжевласка смущённо улыбнулась и покраснела. Намотав огненный локон на палец, она ответила:       — Он потрясающий. Жду не дождусь танцев. Уверена, это будет незабываемый вечер!       Нанами чувствовала, что подруга ослеплена сильными эмоциями и в упор не видела истинного Кураму. Наглый и самовлюблённый, он не упускал возможности пофлиртовать с любой девушкой, попавшейся на глаза. Наблюдая за ним, Момозоно понимала, что он — из тех парней, кто искусен в забавах и обольщении. Тенгу умело овладевал сердцами девушек, играя в свои игры, и каждая была готова исполнить любую его прихоть. Но у него была своя система — когда ему надоедало, он выбрасывал их, словно ненужные игрушки, а затем переходил к следующей. И такая участь ожидала любую участницу его развлечений. Каждая была уверена в своей исключительности и особенности для него, но на самом деле Курама оставался недосягаемой фантазией.       Впрочем, несколько месяцев назад Нанами и сама была очарована им, но вовремя поняла, кто он такой. Неприятно признавать, но, какой бы милой и красивой ни была Ари, для него она — лишь очередной трофей. Однако в защиту Курамы стоило сказать, что он был неплохим собеседником и другом, но это не имело значения, поскольку Ари интересовалась им совсем не в дружеском смысле. Новая увлечённость подруги Нанами не нравилась так же сильно, как и заинтересованность Курамы в ней. Не потому, что тот — ёкай, а потому, что она была уверена, что он сделает подругу несчастной. А Ари этого совсем не заслуживала. Нанами несколько раз моргнула, выныривая из своих раздумий, и легонько коснулась руки подруги:       — Просто будь осторожна, ладно? — в карих глазах отражалось беспокойство.       — Конечно, — кивнула рыжевласка. — Знаешь, нам надо сходить по магазинам и купить платья. Танцы уже в следующую пятницу.       — Хорошо, — согласилась Нанами, как прозвенел звонок, и девушки поспешили вернуться в класс.       Большую часть первого урока Нанами просидела рассеянно, размышляя о том, как уговорить Томоэ пойти с ней по магазинам. Ясное дело, что одну он её не отпустит, но и вряд ли согласиться сопровождать. Нужно срочно выбраться куда-то и избавиться от гнетущих мыслей, которые одолевали девушку в последнее время. Нанами больше не могла выносить эту тяжесть на душе. Ей просто необходимо побыть где-нибудь вдали от этой всепоглощающей тревоги, но как убедить Томоэ в важности этой вылазки? Обречённо вздохнув, она решила отложить этот разговор на потом.       По мере того как разворачивался день, Нанами чувствовала себя всё более уставшей. Из-за бессонной ночи она еле держалась, чтобы не заснуть на остальных занятиях. Уже к середине дня девушка начала забывать важные детали и путать мысли. Ей становилось всё сложнее концентрироваться и удерживать внимание, но каким-то чудом она держалась. И с облегчением вздохнула, когда прозвенел звонок, возвестивший об окончании учебного дня.       Так всё и шло. Жизнь медленно и неуклонно возвращалась в привычное русло. Каждый день был похож на предыдущий. Утренняя пробежка, школа, работа, храм. Ничего не менялось. Но несмотря на рутину, Нанами радовалась стабильности. С другой стороны, она сильно уставала и, приходя в храм, мгновенно засыпала. На днях Томоэ предупредил, что на выходных они перейдут к следующему этапу тренировки, и девушка с нетерпением ждала субботы. Хотелось поскорее погрузиться в таинственный мир магии. Поэтому в пятницу вечером она долго не могла уснуть, предвкушая новый этап на пути к становлению божеством.       В субботу девушка была в отличном настроении. Сделав все привычные утренние процедуры, она отправилась на пробежку одна. Томоэ оставил ей записку на столе, в которой писал:       «Сегодня ты бежишь одна. Мне нужно уехать. Это ненадолго, я скоро вернусь».

***

      В Небесном храме Богини Наруками царила гармония. Томоэ не часто посещал это священное место, но каждый раз, когда оказывался здесь, не мог не поражаться тому, как отличалась жизнь здесь и на земле. Святилище возвышалось в вышине неба, окружённое мягкими облаками, которые словно плотное одеяло окутывали его. В воздухе витал сладостный аромат ладана. У храма была своя особая аура, которая оказывала воздействие на каждого, кто входил сюда. Это был иной мир, мир, где всякий день был иначе, где время текло медленнее и ближе к истокам бессмертия. Обширная территория представляла собой пейзажный парк, где можно было насладиться красотой природы.       Живописные сады, изумительные цветники и тенистые аллеи создавали идеальное место для отдыха и созерцания. Небольшое озеро, окружённое зелёными холмами и покрытое густым растительным покровом, было прозрачным и чистым. Видимость была настолько ясной, что в озере можно было видеть дно и камни на многих метрах глубины. Больше всего Томоэ любил приходить к берегу и наблюдать за тем, как листья и лепестки цветов, плавно опускались с неба в воду и оседали на дне. Здесь он находил умиротворение.       Ступени, ведущие к святилищу, были выполнены из изящного мрамора, который плавно перетекал из белого в нежные оттенки голубого. Огромные двери украшены камнями и символами древних иероглифов. Как только Томоэ переступил порог храма, плотный аромат благовоний тут же окутал его. Он слегка поморщился. Воздух внутри был настолько чистым, что у него кружилась голова. В центре святилища восседала Наруками — божество, излучающее красоту и безупречность. Одетая в светло-голубое кимоно, расшитое серебряными нитками, она производила впечатление величественности.       Богиня, сидя на облаке, без всякого интереса рассматривала древний свиток. Напротив неё сидели синши храма, щебеча пламенные речи о её мудрости и великолепии. Её скупой интерес к окружающему миру был явным — хоть и получала некоторое удовольствие от слушания речей своих преданных духов, но на самом деле ей казалось, что всё это было уже сказано и изучено сотни раз, если не больше. Однако черты её лица изменились, когда в святилище вошёл Томоэ. Внезапно, словно пришедшая к жизни, богиня Наруками пробудилась от своей апатии.       В этот момент воздух наполнился магией, и свет, отражаясь от бумаги древнего свитка, создал игру теней на её лице, сделав его ещё более очаровательным. Томоэ остановился всего в нескольких метрах от неё, его губы расплылись в мягкой улыбке. Взмахом руки Наруками приказала своим хранителям покинуть храм, чему они мгновенно подчинились. Заметив оживлённость и интерес на её лице, уши Томоэ дёрнулись в знак удовольствия. Она отложила свиток в сторону; облако под её ногами растаяло. Подойдя к нему, Наруками бросила многозначительный взгляд и спросила:       — Разве тебе полагается быть здесь?       По тону можно было понять, что она не одобряла его появления, но также очень хотела, чтобы он остался. Её голос звучал напряжённо и немного строго, но в нём прослеживалась свойственная ей кокетливость. Томоэ усмехнулся, доставая из длинного рукава веер.       — Когда-то ты сказала, что двери этого храма всегда открыты для меня. Неужели тебя всё ещё волнует то, что я ёкай, а ты божество?       — Разумеется, волнует. Ты непростой ёкай и за невинный разговор с тобой меня по головке не погладят, — фыркнула она.       — Что за выражение? Звучит слишком по-человечески, — поддел её Томоэ, наблюдая за реакцией, и его улыбка стала чуть шире, когда она неодобрительно покачала головой.       — Ты никогда не приходишь ко мне просто так, — напомнила богиня. — Что случилось?       Томоэ прищурился, внимательно вглядываясь в её лицо и пытаясь понять, действительно ли она не знала или только прикидывалась.       — Многое случилось. Тебе не известно? Одна из пяти девушек погибла. Точнее, её убили.       Лицо Наруками оставалось непроницаемым. Она ненадолго задумалась, а затем ответила:       — Пойдём, расскажешь по порядку.       Через несколько минут они оказались в комнате, отведённой для гостей. Она была чистой, но пустой. Сидя на татами за низким столом, Наруками и Томоэ ждали чай. Лис наблюдал за ней, подозревая в том, что та что-то знала, но сознательно утаивала. Когда хранители подали чай, он взял в руку чашку, отпил и снова посмотрел на богиню.       — Как я сказал ранее — девушка была убита. Причём довольно-таки зверски. По словам Микаге это было больше похоже на некий тёмный обряд.       — Жертвоприношение? — Наруками слегка приподняла брови.       — Не имею понятия. К тому же, зачем кому-то убивать её, если она в любом случае умерла бы? Ведь человек, ставший божеством, постепенно погибает как только лишается своей метки.       — Почему ты спрашиваешь меня об этом?       — Потому, что я уверен, что ты что-то знаешь, Наруками.       — Я действительно ничего не знаю, — она повела плечом. — И слышу эту новость впервые.       Томоэ не сводил с неё взгляда. Он всем нутром чувствовал, что она что-то скрывала. Её невнятные ответы, попытки уверить его в своем неведении — всё это вызывало в нём сомнения. Наруками приняла непринуждённую позу, устало вздыхая.       — Я не могу поверить в то, что ты принцесса небес, ничего не знаешь, — спустя мгновение твёрдо произнёс Томоэ.       Подперев рукой щёку, богиня подняла на него сердитые глаза.       — В чём ты меня подозреваешь?       — Несколько недель назад на храм Микаге напала Юри — прямая подчинённая Икусагами. Боги и дальше будут закрывать глаза на его действия? Или это всё ещё недостаточное доказательство того, что он повинен в том, что произошло с пятью девушками?       Брови Наруками сошлись на переносице. Подобный тон в разговорах с ней ей никогда не нравился. Затаив дыхание, она сдержала вспыхнувший гнев и осторожно поджала губы, стараясь сохранить спокойствие и контроль над собой.       — Общеизвестно, что вы с Икусагами с давних времён недолюбливаете друг друга. Может, ты из своей неприязни наговариваешь на него? — спросила она. — К тому же слова простого аякаши ничего не значат, когда дело касается богов.       Томоэ рассмеялся, и его смех прозвучал холодно. В нём не было никакого тепла и искренности. Лис слегка склонил голову набок, его губы исказились в призрачной улыбке. Эта маленькая деталь, с пугающей точностью передавала его довольное настроение и говорила о том, что игра началась.       — Знаешь, Наруками, в твоих словах конечно имеется смысл, — послышался его вкрадчивый голос. — Но ты заблуждаешься. Я не простой ёкай. К тому же, всегда на шаг впереди. Если ты не поделишься со мной своими сведениями, я буду вынужден принять более решительные меры. Интересно, как твои боги отреагируют, когда узнают, что ты регулярно вступаешь в интимную связь со мной? Ты можешь оказаться в очень неприятном положении, не так ли?       На её лице возникло удивлённое выражение, а затем губы скривились.       — Как ты смеешь, Томоэ, угрожать мне?! Я — божество, ты всего лишь ёкай. Тебе никто не поверит. Если ты пытаешься напугать меня своими пустыми угрозами — зря стараешься.       Он снова рассмеялся и поддался чуть вперёд, протянул к ней руку, легко касаясь пальцами щеки.       — Может моим словам никто и не поверит, но что насчёт слов другого бога? Как ты считаешь?       Она вздрогнула, её глаза расширились в ужасе.       — Ты ведь не…       — Микаге знает о нас с тобой, вдобавок Нанами тоже, хотя она всё ещё не полноценный бог.       — Этого недостаточно, — отрезала Наруками, облив его холодным взглядом и сильнее сжала пальцами чашку.       Томоэ раздражённо вздохнул, убрав руку с её лица.       — Слов Микаге недостаточно? Я так не думаю, но могу допустить, что в тебе говорит отчаяние. Ну что ж, хорошо. А что насчёт фотографий и записей?       — Ты что записывал наш секс? — рявкнула она, зло уставившись на него. — Это низко даже для тебя.       — За кого ты меня принимаешь? — Томоэ поморщился. — Это фотографии и записи наших встреч, которые по моей просьбе делала Шизука.       — Но зачем?       — Ты сама всё прекрасно понимаешь, поэтому в качестве исключения перестань быть такой чопорной и надменной сукой. С тобой было весело, но мне надоело. Рассказывай, Наруками.       — Что. ты хочешь знать?       — Почему вы бездействуете? Кто стоит за убийством девушки? И что за ритуал, о котором упоминал Микаге?       — Мы бездействуем, потому что в таких ситуациях боги не могут действовать по своему усмотрению, пока не получат приказ от главного божества. Что касается ритуала, то это очень похоже на воскрешение.       — Что? — недоверчиво спросил Томоэ. Его уши прижались к голове.       — Я говорю то, что слышала. Это очень древняя и тёмная магия.       — Подожди, ты хочешь сказать, что кто-то превратил пятерых девушек в богов, чтобы поглотить метку, а затем убить? И всё это для того, чтобы совершить какой-то древний ритуал и воскресить мёртвого?       — Именно это я и сказала. Сначала боги действительно рассматривали вариант, что это могли быть падшие божества, отчаянно желавшие вернуть себе силу, но после того убийства стало понятно: это точно не падшие боги.       — Ты шутишь? Я об этом и без тебя знал, — раздражённо выпалил Томоэ, стиснув зубы.       — Да, но такой магией боги не управляют. Она слишком негативная для нас и её невозможно контролировать. А значит, за ритуалом воскрешения стоят не боги, а кто-то другой, но не менее могущественный.       — Хорошо, но почему именно человеческие девушки? Почему этот кто-то не охотился сразу за такими как ты? Зачем ему столько мороки с превращением человека в бога?       — Полагаю, это часть ритуала, в котором задействованы человеческая жертва и кровь смешанная с божественной энергией. Вот для чего нужны именно люди, поскольку божества вроде меня не имеют человеческое начало.       Томоэ задумался. Это уже было похоже на правду. Боги происходили из самой природы и, когда умирали, возвращались к её истокам. Из этого следовало, что они не имели телесной оболочки, лишь духовную форму.       — Понятно, — он вздохнул. — Какую роль во всём этом играет Икусагами? Он способен на воскрешение?       — Хоть мы и боги, но мы не всесильны, Томоэ. Я не думаю, что Икусагами способен на это.       — У тебя есть другие предположения? И кого по-твоему пытаются воскресить?       — А как ты думаешь, кого можно воскресить самой чёрной и неестественной магией?       Томоэ хмыкнул. Кто бы мог так рисковать, нарушая баланс самой жизни? Кто был настолько отчаян, чтобы обратиться к чёрной магии, зная о её разрушительной силе? Воскрешение — это акт, который разрывал тонкую вуаль между жизнью и смертью. Это ритуал, который требовал обладания мощной силой и глубокого понимания знаний в этой области. Кто был беспощадным и жестоким настолько, что готов был запятнать свои и чужие руки кровью, убивая невинных девушек, чтобы вернуться к жизни? Эти вопросы не давали покоя, они кружились в голове, пока он не нашёл ответ. И тогда Томоэ озарило. Он едва заметно вздрогнул, но вскоре отмахнулся от этих мыслей. В конце концов, это не мог быть…       — Ты что-то понял? — заметив изменения в его лице, спросила Наруками.       — Нет, ничего, — ответил лис, приняв беспечное выражение лица.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, Томоэ, — улыбнулась богиня. — Надо же какая забота о людях, которых в прошлом ты убивал десятками, если не сотнями. Что же изменило тебя?       — Ты такая забавная, принцесса…       Наруками закусила губу от досады, глядя на него снизу вверх. Её внутренний монолог был полон вопросов, которые она не могла задать вслух. Почему он выбирал человека? Почему никогда не выбирал её? Она была так близко, могла дать ему всё, что угодно, но почему-то Томоэ всегда предпочитал других? Это было больно и обидно одновременно. Наруками не могла понять, что в ней не так, что не позволяло ему выбрать её. Ведь она истинное божество, в отличии от человеческой девушки. Так почему же?       — Вот как, — загадочно проговорила она. — Но скажи мне одну вещь. Почему ты выбираешь её?       — Откуда у тебя такая уверенность, что я стану выбирать тебя или её? Просто я единственный, кто имеет право прикасаться к ней, единственный, кто может принести ей потрясающие эмоции, и стану единственным, кто сможет её убить, если такая ситуация возникнет. Вот и всё.

***

      Пробежка в одиночестве вполне устроила Нанами. По мере преодоления каждого круга, девушка чувствовала как её тело становилось более гибким, мышцы наполнялись энергией, а сознание становилось ясным, словно небо после прошедшего ливня. Время оставалось лишь абстрактным понятием, расплываясь в потоках утренней дымки. Нанами не могла не отметить, что её прогресс был очевиден. Закончив, довольная собой, она возвращалась в храм. Когда подошла к дверям храма, до неё донёсся голос:       — Ты меня удивила. Я думал схитришь и не побежишь, уверенная в том, что я всё равно ничего не узнаю. Нанами обернулась, но сзади никого не было. Затем огляделась по сторонам и уже было подумала, что ей всего лишь послышалось, но подняв голову вверх, увидела сидящего на крыше храма — Томоэ. Его выразительные глаза взирали на неё с ноткой веселья, словно он имел некий замысел. Распивая саке, лис наслаждался утренней прохладой, которая окутывала всё вокруг. Спокойствие и очарование, что исходили от него, завораживали. Нанами вздохнула, пытаясь утихомирить волнение в груди.       — Разве ты не должен был куда-то уехать?       Томоэ помедлил с ответом. Осушив последнюю чашку саке, он одарил Нанами дьявольски-пронзительным взглядом. Девушка отвела глаза, не в силах выдержать его пристального внимания. Сердце бешено колотилось в груди, и она чувствовала, что балансирует на грани чего-то запретного и неподвластного. Это было. странно. Почему её так неудержимо тянуло к нему, словно мотылька на пламя? Томоэ усмехнулся, заметив, как она нервно облизнула пересохшие губы.       Он спрыгнул с крыши, легко приземлившись рядом с ней. Нанами насторожилась. Мимолётное мерцание страха в карих глазах, перевело его удовольствие на новый уровень.       — Не смотри на меня так, — голос прозвучал тихо, обволакивающе.       Повисла пауза. Её щеки вспыхнули, дыхание перехватило от того, насколько близко он стоял. Нанами почувствовала, как что-то внутри неё дёрнулось. Каждый его взгляд, каждое слово проникало в сущность, заставляя задыхаться от желания прикоснуться к нему. Томоэ не мог отвести глаз от противоречивых эмоций на её лице. Он видел, как мучительно она сдерживала свои чувства, пытаясь скрыть его воздействие на неё. Лис воспринимал её желание как вызов. Но не был тем, кто немедленно удовлетворял любую женскую просьбу.       Томоэ был архитектором, создающим медленно развивающуюся мелодию соблазна и искушения. Он был наблюдателем со стороны, свидетелем её внутренней борьбы, ждущим момента, когда Нанами, наконец, осмелится признаться себе и ему в своих желаниях. Когда та кричала о своей ненависти к нему, в самом глубоком уголке её души кипело нечто совсем иное, что она старательно скрывала от всех, включая саму себя, и Томоэ знал это.       — Что ж, не будем тянуть, — нарушив тишину, произнёс лис. — Но перед тем, как мы начнём, я бы хотел объяснить тебе кое-что. Во-первых, тренировка оказалась ключевым элементом в подготовке к проявлению твоих магических способностей. Всё это было не только для физической выносливости, но и для развития силы воли и умения контролировать своё тело. Теперь ты понимаешь?       — Да и я чувствую себя немного иначе, — она кивнула. — Гораздо увереннее в своих силах.       — Ты была вынуждена идти за пределы своих возможностей, преодолевать барьеры и находить в себе силы в моменты усталости. Это была самая настоящая проверка на стойкость, — продолжил Томоэ. — И ты успешно справилась с ней.       Нанами неуверенно улыбнулась, всё ещё не зная как реагировать на его похвалу.       — Во-вторых, теперь, когда мы перейдём ко второму этапу, ты должна помнить, что это процесс, который требует времени и сосредоточенности. Ты должна быть готова к тому, что результаты могут не появиться сразу.       — Да, я понимаю, — энергично отозвалась девушка. — Я сделаю всё возможное.       В карих глазах вспыхнула решимость, от чего Томоэ не смог сдержать улыбки. Честно говоря, он думал, что она не справится. Предполагал, что провалится, едва начав. Ожидал, что будет жаловаться и сдаваться, соглашаясь со своими ограничениями. Но каково было его удивление, когда понял, что ошибался на её счёт. Томоэ наблюдал, как девушка преодолевала свои страхи и сомнения, становилась сильнее и увереннее. Возможно, именно поэтому он не мог не проникнуться уважением к ней. Такой маленький огонёк в мире, полном тьмы и опасности, стал весьма привлекательным.       Вернувшись в храм, Нанами быстро приняла душ, переоделась и поспешила в гостиную, где её уже ждал Томоэ. Он сидел на мягком диване, обдувая себя прохладным воздухом веера. Девичий взгляд скользнул по столику перед ним, расставленному с аккуратностью человека, привыкшему к порядку. На столе лежала бумага для талисманов, чернила и несколько кистей. Заметив девушку, лис жестом пригласил её сесть рядом.       — Что тебе известно о магии? — неожиданно спросил, взяв в руки кисть.       — Совсем немного, — ответила Нанами, усаживаясь на диван. — Я думаю, прежде всего это способность воздействовать на окружающую среду с помощью скрытой силы.       Хвост Томоэ дёрнулся, он повернул голову в её сторону и удивлённо вскинул брови. Когда она стала такой сообразительной? Лис был уверен, что девушка скажет какую-нибудь наивную нелепость.       — Верно, ты права, — кивнул, всё ещё несколько изумлённый. — Магия — это дар, который доступен не всем. Кто-то рождается с этим даром, обладая естественным врожденным умением манипулировать магическими силами, в то время как другие могут приобрести способность контролировать магию через долгие и интенсивные тренировки. Ты относишься ко второй категории.       — Да, я понимаю.       — С определением магии мы разобрались. Теперь я хочу показать тебе кое-что.       Нанами с интересом наблюдала за тем, как Томоэ погружал кисть в чернила. Его движения были такими плавными и точными, что она не могла отвести от него взгляд. Иероглифы и символы были идеальными, ровными и красивыми. Они словно танцевали на белой бумаге, создавая уникальное и завораживающее зрелище. Каждая черта была проработана с особым вниманием к деталям. Казалось, что Томоэ был мастером во всех своих начинаниях. Неважно, что это было — работа, хобби или увлечения. Безукоризненное исполнение каждой мелочи, уникальный штрих в каждом деле — абсолютно всё у него получалось на высшем уровне, словно он обладал врождённой способностью к совершенству.       Когда закончил писать последний иероглиф, лис поднял голову и кивнул в сторону её правого плеча. Нанами смотрела на него как зачарованная и не сразу поняла, что тот от неё хотел. Она робко улыбнулась и посмотрев на своё плечо, неожиданно вздрогнула. На нём сидела волшебная бабочка, сверкая яркими красками. Её тонкие и прозрачные крылышки многократно отражали свет, создавая вокруг себя волшебное сияние. Сделав лёгкий взмах крыльями, бабочка взмыла в воздух. При каждом взмахе крылья блестели и переливались, словно изумруды. Она принялась порхать вокруг Нанами, оставляя за собой яркие следы волшебства.       Девушка улыбнулась и бросила короткий взгляд на Томоэ, который всё это время наблюдал за ней. Нанами протянула руку к бабочке, как чарующие крылья нежного создания успокоились. Она ласково прикоснулась своими лапками к её ладони. Нанами ощутила тепло и живительную силу хлынувшую в неё.       — Воплощение Микаге — бабочка, — пояснил Томоэ, улыбнувшись. — Нанами, чтобы пользоваться талисманами, как ты уже знаешь, ты должна почувствовать магию внутри себя и вложить её в талисман. Когда ты это сделаешь — талисман приобретёт желанную тобой форму или выполнит твою волю. Вскоре, когда ты научишься контролировать свою магию, талисманы перестанут быть тебе нужны. Однако, они всё ещё очень хороши в защитных практиках.       Всё ещё восхищенная, девушка медленно отвела взгляд от бабочки и задумчиво посмотрела на Томоэ. Проблема была в том, что она попросту не знала как это сделать. Как почувствовать в себе то, что ты никогда в себе не чувствовал?       — Как это сделать? Как почувствовать магию? И если ли она во мне?       Нанами вновь перевела взгляд на свою ладонь и заметила, что бабочки там уже не было.       — Чтобы почувствовать магию и открыть её внутри себя, закрой глаза и сосредоточься. Усмири свой разум, заблокируй все мысли и оставь сознание ясным. Расслабься и почувствуй ритм своего собственного дыхания. В этом состоянии ты сможешь почувствовать магическую энергию, что течёт внутри тебя.       Она тяжело вздохнула.       — Это сложно.       — Так ты сдаешься?       — Ни за что! — резко выпалила девушка.       — У тебя всё получится. Я уже говорил, что этот этап самый сложный, на это могут уйти недели и даже месяцы, но не опускай руки. Самое главное в этом деле — терпение и целеустремлённость.       — Я хочу попробовать сейчас! — воскликнула Нанами и приняла более удобную позу, как прохладная рука Томоэ легла ей на запястье.       — Лучшее всего практиковаться в магии в главном святилище. Оно наполнено мощной божественной энергией. Время там течёт по-другому — медленнее. Именно там ты сможешь отделиться от суеты и шума внешнего мира, позволив себе погрузиться в медитацию.       — Хорошо. Когда начнём?       Если подумать, Нанами никогда не была в главном святилище Микаге. Но удивление смешалось с интересом, подталкивая её к дальнейшему изучению магии. Девушка почувствовала, что готова выложиться на максимум — использовать все свои способности и ресурсы для достижения желаемой цели.