Аметистовый лабиринт

— Нанами, — обратился к девушке Томоэ, наблюдая за тем, как та поднесла палочки к полупустой тарелке с жареной лапшой и выковыряла оттуда несколько грибов. — В последние часы ты какая-то подавленная и грустная. Что-то стряслось? Она медленно подняла на него свои глаза и поджав губы, задумалась. Через несколько мгновений, на её лице расцвела едва заметная улыбка. — Всё в порядке, правда. Просто… Я задумываюсь о том, что сейчас у нас всё прекрасно и мы счастливы, но я боюсь, что эти мгновения не долговечны. Знаешь, Томоэ, я часто задаюсь вопросом, как долго продлится наше с тобой счастье. Одно из его ушей повернулось в её сторону, уловив быстрое сердцебиение. Вздохнув, он подвинулся ближе и взял девушку за руку. — Нанами, — его голос прозвучал успокаивающе, словно шелест осенних листьев на ветру. — Каждый момент, который мы проживаем — уникален. Тебе не следует гадать о том, что будет в будущем, наслаждайся настоящим. Уголки губ девушки вздрогнули, расплываясь в более уверенной улыбке и в ответ она легонько сжала его ладонь. — Ты как всегда прав, но... — она усмехнулась, сузив глаза и сделав небольшую паузу, продолжила: — Меня беспокоит ещё кое-что. Его брови слегка приподнялись, и он с любопытством посмотрел на неё. — И что же тебя тревожит? Она молча смотрела на него какое-то время, после чего вытащила руку из его ладони и потянулась к чаше с саке, стоявшей на столе. Сделав несколько небольших глотков, Нанами отставила чашу в сторону и, посмотрев ему в глаза, наконец заговорила: — Я всё время думаю о том, что поразительно мало знаю о тебе. Её слова повисли в воздухе, словно невидимые нити, заставив Томоэ на мгновение замереть. Он внимательно изучал черты её лица, пытаясь разгадать, что же именно привело девушку к такому выводу. Лис медленно наклонился вперёд, его взгляд был неотрывным и проникновенным. — Разве не в этом прелесть наших отношений? Нанами слегка склонила голову, не сводя глаз с его лица и произнесла: — Да, возможно, в этом и есть своя прелесть, но мне бы хотелось чувствовать уверенность. Знать что-то о тебе, а не угадывать по намёкам и жестам. Лис выпрямился и одарив её мягкой улыбкой, спросил: — Что ты хочешь знать? В карих глазах промелькнуло любопытсво и азарт. Нанами на мгновение задумалась, прежде чем ответить: — Всё. Я хочу знать о тебе всё. О том что тебя радует и о том, что огорчает. Что ты любишь, а что не любишь. Мне интересно абсолютно всё. Томоэ, медленно выдохнув, сел поудобнее и взглянул в окно. Его мысли на мгновение унеслись назад, в прошлое, к тем дням, когда сокровенные тайны было легче хранить, чем открыть. Однако в Нанами он чувствовал глубокий, искренний интерес, желание понять его на совершенно ином уровне. — Хорошо, — начал он, снова встретившись с её взглядом. — На самом деле в этом мире очень многое меня огорчает и очень немногое приносит настоящую радость. — Начни с того, что ты любишь и что тебя радует. — Мне нравится прохлада ночи и безмятежный свет луны. Они приносят покой. Я люблю слушать природу, звуки шелеста травы или шум реки. Эти мгновения напоминают мне о вечности и преходящем, — он сделал небольшую паузу, ненадолго задумавшись и продолжил: — Я люблю изысканный алкоголь, крепкий сон и хороший секс. На последнем слове Нанами слегка поёрзала на месте, но тут же решила перевести тему. — У тебя есть увлечения или хобби? — Увлечения, хобби… — повторил он, словно смакуя каждое слово. — Я нахожу удовольствие в кулинарии, культуре и искусстве, особенно в рисовании. — Рисование? — удивленно переспросила Нанами. — Ты умеешь? Томоэ рассмеялся и кивнул. — Да, я умею рисовать, — подтвердил он. — Рисование — это один из способов контроля. — Контроль над чем? — спросила она, чувствуя, что в ответе Томоэ скрывалось что-то более глубокое, чем она могла вообразить. — Контроль над своими эмоциями и чувствами. Когда я рисую, я создаю мир, какой хочу видеть. В этом мире всё подчинено моему замыслу, ни один элемент не случаен. Это… своего рода терапия, если можно так сказать. — Ты когда-нибудь покажешь мне свои работы? — с надеждой во взгляде спросила Нанами и улыбнулась. Томоэ внимательно посмотрел на неё, лиловые глаза стали снова серьёзными, будто он пытался оценить, насколько искренен её интерес. — Возможно, когда-нибудь, — неспешно ответил лис, сохраняя лёгкую загадочность в голосе. — В любом случае, для этого нам нужно вернуться в мой особняк. Нанами словно осенило и поняв что-то, она вскинула брови. — Так вот что находится в твоей мастерской, — медленно поговорила девушка, — Ведь там ты хранишь свои работы? Когда я оказалась в твоём доме, Шизука в самую первую очередь запретила мне посещать твою мастерскую. Томоэ слегка прищурился, удивившись её проницательности, и легко рассмеялся. — Да, именно так, — подтвердил он, снова становясь серьёзным. — В мастерской я храню не только свои работы, но и свои мысли, свои воспоминания. Там есть то, что я бы не хотел обнажать перед другими… Но, может быть, для тебя я сделаю исключение. Нанами почувствовала, как в её груди зародилось тёплое и приятное ощущение. — Я буду ждать, Томоэ, — отозвалась девушка, глядя в его глаза. — А что на счёт того, что тебе не нравится? Лис немного помедлил, очевидно пытаясь подобрать слова. Его взгляд затуманился, словно он смотрел не на Нанами, а сквозь неё, видя в своей памяти что-то далёкое и болезненное. — Больше всего я не люблю слабость, — наконец произнёс он, затем потянулся к своей чаше с саке и уточнил: — Слабость души. Нанами внимательно изучала его лицо, прислушиваясь к интонациям голоса и пытаясь уловить тонкие оттенки, скрытые в его словах. — Что именно ты считаешь слабостью? — осторожно спросила она, пытаясь не задеть его чувства. Прежде чем ответить, Томоэ взял в руки чашу и отпил. Его губы застыли в легкой, едва заметной ухмылке, когда он отставил чашу в сторону и вернулся взглядом к Нанами. — Знаешь, это одна из причин по которой я не люблю человеческое общество. Большинство из них уязвимы, хрупки, прямо как насекомые и легко поддающиеся разного рода соблазнам. Люди… постоянно колеблются, и это часто приводит к их краху. Нанами слегка нахмурилась, обдумывая его слова. Она понимала, что Томоэ, вероятно, говорил о чем-то глубже, чем просто физическая слабость или моральная хрупкость. Это было что-то связанное с его опытом, с его многовековым наблюдением за человеческими существами. — Но... — внезапно продолжил лис, — Встретив тебя я понял, что не все люди такие. Твои действия, твоя доброта и самоотверженность – все это заставляет меня переосмыслить моё мнение. И я даже могу стать к людям снисходительнее, но только потому что ты рядом со мной. Она почувствовала как её сердце затрепетало от его слов. Карие глаза наполнились слезами, но Нанами сдержала их, крепко сжав свои руки на коленях. Она понимала, что для Томоэ признание таких глубоких чувств было непростым, и девушка была безмерно благодарна ему за откровенность. — Спасибо, что был честен со мной, я правда ценю это, — сказала Нанами, легонько коснувшись пальцами его руки. — Надеюсь теперь у тебя будет меньше поводов для грусти, — ответил он и приблизившись к ней, оставил на её губах лёгкий, едва ощутимый поцелуй. Нанами почувствовала, как дыхание замерло от нежности этого мгновения и опустила взгляд вниз. Её пальцы осторожно провели по месту, где Томоэ коснулся её губ. Заметив явное смущение девушки, лис слегка покачал головой и мягко отстранился. — Интересно... — медленно произнёс он, — Ты так смущена этим поцелуем, Нанами, что очень мило, правда. Но я слегка удивлен, что такие вещи всё ещё вгоняют тебя в краску, в особенности если вспомнить, как ты с утра всё никак не могла слезть с меня. Она вспыхнула, убирая непослушную прядь волос за ухо. Вспоминая их утренний секс, Нанами почувствовала как её сердце пропустило удар. — Томоэ… — произнесла девушка, едва слышно, ощущая, как щеки ещё сильнее разгорались от жара воспоминаний. — То было другое. Я… просто... Томоэ смотрел на неё с лукавой улыбкой, его глаза светились озорством. — Ты просто что? — мягко, но с веселой ноткой в голосе, спросил он, не отрывая взгляда от её лица. — Ничего, — мгновенно отозвалась девушка и снова потянулась к своей чаше с саке. Томоэ продолжал внимательно следить за её движениями, не скрывая веселой улыбки. Он знал, что его игривость одновременно смущала и трепетно волновала Нанами, и ему нравилось наблюдать за её реакцией. Девушка сделала глоток, пытаясь отвлечься от собственных мыслей, но пожар внутри не утихал, напоминая о каждом его прикосновении, каждом взгляде и поцелуе. Тогда она подняла чашу, чтобы сделать ещё один глоток, но лис внезапно забрал её из рук Нанами. — Томоэ! — воскликнула она, однако в её голосе не было настоящего возмущения. — Ты пытаешься сбежать от разговора? — спросил он, не сводя с неё глаз. — Знаешь, Нанами, если бы я был твоим родителем... — Но ты не мой родитель и у меня вообще их нет, так что верни её, Томоэ. Он игриво приподнял брови и слегка наклонил голову, обдумывая её слова. — Ну ладно, не буду уподобляться моралистам. Я верну, если ответишь на один мой вопрос. Нанами прищурила глаза, пытаясь понять, что же у него на уме. Она знала, что его вопросы редко бывали простыми или безобидными. Взгляд Томоэ был настойчивым, и у неё не оставалось другого выхода, кроме как согласиться. — Хорошо, — вздохнула она. — Спрашивай. — Ты никогда не рассказывала мне об этом. Я знаю, что твоя мать умерла, но отец вроде жив-здоров. Что с ним? Почему он не интересуется твоей жизнью? Девушка, услышав такой неожиданный вопрос, ощутила, как её сердце сжалось от болезненной смеси горечи и стыда. Она долго молчала, опустив взгляд, стараясь собрать мысли в кучу и найти слова, которые могли бы выразить её чувства. — Отец... я мало, что помню о нём. Он практически никогда не бывал дома, много пил и проигрывал деньги в казино. Моя мать пыталась удержать семью, но это было бессмысленно. В конце концов он совсем исчез. Однажды утром я проснулась, а его вещей уже не было. Оставшиеся долги и память о его непостоянстве преследуют меня до сих пор. Томоэ внимательно слушал, его взгляд оставался неизменно сосредоточенным, и это почему-то давало Нанами чувство безопасности, она понимала, что может поделиться своим самым болезненным секретом и не быть осуждённой. Девушка вздохнула, словно отпуская все накопившиеся годы боли и напряжения. — А потом... потом мама умерла и я осталась одна. Это был сложный и тяжёлый период в моей жизни. — Ты ненавидишь его? Нанами вздрогнула от вопроса, её лицо исказилось от смешанных эмоций. Ненависть к отцу была чем-то, о чем она редко задумывалась, но что всегда присутствовало фоном в её сознании. Она долгое время избегала этого чувства, прятала его глубоко внутри. — Нет, не думаю, что ненавижу его. Скорее, я чувствую боль и разочарование. Наверное, я больше жалею, что у меня не было нормальной семьи. К тому же, я думаю, что отец тяжело болен и ему нужна помощь, только он не хочет её принимать. Томоэ кивнул, признавая её слова, и на миг его обычно хладнокровное лицо стало выражать искреннюю тревогу. Он знал, что такие признания требуют немалого мужества, и не каждому под силу настолько обнажить своё прошлое. — Я благодарен тебе за доверие, — мягко произнёс он. — Ты очень сильная и чистая, Нанами. Не все способны пройти через такие испытания и сохранить своё сердце открытым. Уголки его губ дрогнули в тёплой улыбке и он аккуратно приблизился, вовлекая девушку в свои объятия. — Спасибо, — прошептала она, зная, что этого короткого слова недостаточно для выражения всех чувств, которые бушевали внутри неё. ****** Томоэ нежно поглаживал волосы Нанами, наблюдая за её сном. Серебряный полумесяц, скрытый за темными облаками, освещал её лицо мягким светом, придавая ему почти ангельское сияние. Девушка мирно посапывала у него на плече, тем самым нарушая стоявшую тишину в комнате. Снова и снова пробегая пальцами по мягким прядям, Томоэ не мог задаваться вопросом: кто же ей снился? Её лицо, спокойное и безмятежное, казалось отражением её внутреннего мира — словно во снах она находила утешение и покой. Лис вдруг поймал себя на навязчивом желании заглянуть в её сны, узнать, что приносило ей такое умиротворение. Небо за окном постепенно очищалось от облаков, и лунный свет становился ярче, озаряя комнату призрачным блеском. Томоэ заметил лёгкую улыбку на губах Нанами и стараясь не разбудить девушку, аккуратно поправил одеяло. Неожиданно она пошевелилась во сне, и его сердце замерло на мгновение. Однако девушка не проснулась, лишь повернулась на другой бок, ещё глубже укутавшись в мягкое одеяло. Лис усмехнулся, вновь приглаживая пряди её длинных волос, раскинувшихся по подушке, затем чувствуя себя до странного умиротворённым, поднялся и тихо прошёл к окну. Он бросил последний взгляд на неё и ещё раз улыбнувшись, переместил взор на ночное небо. Лунный свет напоминал Томоэ о давних временах, когда он скитался по лесам и горам, скрываясь от людских глаз. Тогда его жизнь казалась бессмысленной и наполненной одиночеством. Но с появлением этой хрупкой на вид девушки — всё изменилось. Размышляя об этом, он задумчиво приложил руку к груди, ощущая стабильное сердцебиение под пальцами. Лис прикрыв веки, позволяя всем своим воспоминаниям, сомнениям и надеждам прокатиться через его сознание. Жизнь, когда-то переполненная пустотой, теперь была наполнена смыслом. Вернувшись к футону, он присел на его край, осторожно взяв руку Нанами в свою. Её ладонь была нежной и мягкой, словно напоминая ему о тепле, которое она приносила в его жизнь. Томоэ невольно улыбнулся, понимая, что больше не сможет представить своей жизни без этой хрупкой, но удивительно стойкой девушки. Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь горизонт, Томоэ тихо склонился к Нанами, чтобы поцеловать в лоб. Она пошевелилась, чёрные ресницы затрепетали, и девушка медленно открыла глаза. В её взгляде отразилось удивление, смешанное с радостью. — Доброе утро, как тебе спалось? — улыбнувшись спросил лис. — Доброе, — сонно отозвалась Нанами, приподнимаясь на локтях. Лис встал с футона и отошёл, но только для того, чтобы подать девушке чай. Пар легонько коснулся её лица, наполняя комнату ароматом жасмина. Нанами улыбнулась, благодарно принимая из его рук чашку. — Мне вскоре придется покинуть тебя, — внезапно сказал он, вернувшись обратно на футон. Наблюдая за тем, как Нанами делала первый глоток, лис достал веер из складок кимоно и мягко обдул им себя. Девушка оторвала взгляд от чая и пристально посмотрела на Томоэ. — Почему? — её голос прозвучал хрипло, — Что-то случилось? Томоэ вздохнул, аметистовые глаза на мгновение заволокла тень раздумий. Он сложил веер и оставил его рядом с собой на футоне. — Дела обязывают меня вернуться. Кое-кому требуется моя помощь, но я вернусь через пару часов. Нанами скорчила гримасу и сделала ещё глоток, прежде чем спросить: — Почему тебе можно выходить из дома, а мне нет? Томоэ мягко улыбнулся и легонько стукнул девушку по лбу. — Потому что для тебя это опасно, глупышка. Она лишь нахмурила брови и, отвернувшись, посмотрела в окно. Лучи солнца поблёскивали на, покрытых снегом, деревьях, словно приглашая её насладиться этим чудным зимним деньком. — Но я не хочу всё время быть запертой здесь, — тихо возразила девушка, ставя чашку с чаем на стол. — Куда ты постоянно пропадаешь? — Я обещаю, что скоро ты всё узнаешь. Она продолжала смотреть в окно, её плечи слегка поникли. Нанами молчала, обдумывая его слова. Томоэ осторожно протянул к ней руку и коснувшись пальцами её подбородка, медленно развернул лицом к себе. — Тебя беспокоит что-то ещё? — спросил он, пристально разглядывая девушку. — Просто… — начала было она, закусив губу, — Я думаю обо всём, что произошло с нами. Об опасностях, о нас и нашем будущем. Я чувствую, что Микагэ не оставит меня в покое и мы должны что-то с этим делать. Томоэ вздохнул и мягко убрав руку с лица, переместил ладонь на её плечо. Его взгляд стал серьёзным, а уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Конечно, ты права, но сейчас мы гораздо слабее. У нас практически ничего нет, а на его стороне целая армия преданных демонов и богов. Поэтому сейчас мы можем лишь ждать. Нанами горько улыбнулась и покачала головой. — Я так устала жить в вечном страхе и тревоге, Томоэ. Лис пододвинулся ближе и, обняв Нанами за плечи, притянул к себе. Он знал, что её тревоги обоснованы, но сейчас больше всего хотел подарить ей хоть немного утешения. Томоэ погладил её волосы, чувствуя, как она потихоньку расслаблялась в его объятьях. — Я понимаю, Нанами, но ты должна помнить, что ты не одна. Я рядом, как и твои друзья. Мы пройдем через это вместе. — Спасибо, — мягко произнесла девушка. — Я рада, что у меня есть все вы. Однако, я должна спросить у тебя ещё кое-что. — Конечно, ты можешь спрашивать о чём угодно. Нанами вскинула голову и заглянув в лиловые глаза, спросила: — Что случилось с остальными девушками? Микагэ сказал, что помимо меня были ещё. — Их никогда не было, точнее они были, но задолго до твоего рождения. — Что это значит? — нахмурившись, сросила она. — Микагэ были нужны несколько сосудов для проведения экспериментов. Не каждая могла их пережить, да и трансформация из человека в бога занимала немалое время. К сожалению, они все погибли. — Погибли? — потрясённо прошептала Нанами. Она отодвинулась немного от Томоэ, чтобы лучше видеть его лицо. — Почему ты не рассказал мне? — Я узнал это от самого Микагэ не так давно. Честно говоря, ты стала его последним сосудом. Нанами судорожно сглотнула слюну. — Значит то убийство девушки о котором он тебе рассказал… Лис кивнул в подтверждении её догадок. — Да, это была ложь. — Но зачем? Для чего? Чтобы напугать меня ещё больше? Томоэ задумчиво уставился в пространство, вспоминая что-то. После нескольких минут раздумий, он ответил: — Чтобы отвести от себя подозрения и толкнуть тебя к следующему шагу. Тогда я пытался разобраться в этом деле, ища улики. Сразу же после этого известия я отправился в дворец к Наруками, которая поведала мне, что это «убийство» — некий тёмный ритуал воскрешения. Нанами нахмурилась сильнее, её голова была полна тяжелых мыслей. Она пыталась переварить услышанное, впитать каждое слово и разобрать скрытые мотивы. — Откуда Наруками всё это известно? И к какому шагу пытался подтолкнуть меня Микагэ? Томоэ вздохнул и, чуть помедлив, продолжил: — Хоть Наруками порой и ведёт себя как жуткая стерва, она одна из главных и древних Божеств Небес. Её источники нам с тобой неведомы, но в её верности не стоит сомневаться. А что касается Микагэ... — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Микагэ хотел, чтобы ты приняла свою нынешнюю ипостась как можно скорее. Страдания и страх должны были подтолкнуть тебя к решительным действиям. Например к изучению магии. — Но ведь это ужасно! — возмутилась девушка. — Как он мог так с нами поступить? Я была уверена, что Микагэ хотел мне добра, а оказалось, что он просто использует меня для своих грязных интриг. Томоэ мягко сжал её плечи, снова притягивая к себе. Его глаза выразили глубокое сострадание и понимание. — Понимаю твоё разочарование, Нанами. И я не пытаюсь оправдать Микагэ, но преодолев эти испытания ты стала гораздо сильнее. Сейчас я вижу перед собой прекрасное божество. Ещё никогда прежде твоя аура не сияла так ярко. Нанами всхлипнула, чувствуя поддержку Томоэ, но её сердце было всё ещё полно сомнений и боли. Она обняла его, пытаясь найти утешение в его присутствии. — Я никогда не думала, что моя жизнь превратится в такую запутанную и опасную игру. — прошептала она, пытаясь загнать слезы обратно. — Меня тревожат мысли, что я недостаточно сильна и в решающий момент могу всех подвести. — Это не так, — мягко погладив её по спине, заверил лис. — Ты сильнее, чем думаешь, Нанами. Ты ведь пробудила свою магию, верно? Осталось лишь научиться её контролировать и использовать в полной мере. — Но я так и не научилась писать талисманы, да и магией воспользовалась всего единожды, когда вырубила Соту. Томоэ медленно выпустил девушку из объятий и улыбнулся. — Когда я сражался с ним, он упомянул об этом. Что именно ты сделала? — Я визуализировала клинок и им ранила его... Лис удивлённо вскинул брови и моргнув, ответил: — Значит ты уже можешь создать божественные артефакты. Нанами подняла взгляд, не веря своим ушам. Её грудь наполнилась новым ощущением — смесью недоверия и робкого возбуждения. — Божественные артефакты? Что это? — Божественные артефакты — это некие магические предметы, служащие проводниками твоей силы. Они могут быть использованы для защиты, нападения и даже исцеления. Создание такого артефакта требует немалых усилий и тренировок. Многие божества годами учатся этому искусству, а ты справилась сама, интуитивно. Это лишь доказывает то, что твоя магическая сила уже на продвинутом уровне. Нанами с недоумением и трепетом смотрела на Томоэ. Её мысли вихрем проносились, пытаясь осознать услышанное. Она всегда видела магию как нечто недосягаемое, а теперь услышала, что уже владела способностями, для которых многим требуются годы на освоение. Всё это никак не укладывалось у неё в голове. — Может у меня и получается что-то, но какой в этом толк, если я не могу развивать свои силы? Курама запретил мне использовать магию, сказав, что по ней меня легко отследить. Томоэ задумчиво нахмурился, медленно кивнув, словно взвешивая что-то в голове. — Курама прав, но магия — это твоя суть, часть тебя самой и в будущем тебе следует развивать свой дар. Сейчас мы не можем возобновить твои тренировки, но я попробую что-нибудь придумать, найти решение. Нанами с благодарностью посмотрела на него и робко улыбнулась. — Спасибо, Томоэ. Не знаю почему, но я очень скучаю по своей магии и если мы найдем выход из этой ситуации, я буду очень этому рада. Томоэ ненадолго отвёл взгляд, погружённый в свои мысли, перед тем как снова сосредоточиться на Нанами. Он понимал её чувства, эту притягательную силу, которую она теперь ощущала как потерянную часть самой себя. Его желание помочь ей возрастало с каждым секундой. — Мы найдем решение этой проблемы, тебе не нужно об этом беспокоиться. Хотя бы в этот день, — спустя мгновение сказал лис и одарив девушку лёгкой улыбкой, продолжил: — Ведь сегодня канун Нового года. Нанами усмехнулась и кивнула, понимая, что Томоэ пытался успокоить её, и отвлечь от мрачных мыслей. Атмосфера волшебной ночи, наполненной ожиданием чуда, стала затягивать девушку, отвлекая от тревог. Их убежище, скрытое среди заснеженных холмов, казалось оазисом тепла и спокойствия. Томоэ, заметив перемену в настроении Нанами, взъерошил её волосы и произнёс: — Ты прими пока душ, а я приготовлю тебе завтрак. После чего мне нужно будет ненадолго покинуть тебя, но я обещаю, что вернусь к вечеру с сюрпризом. Нанами чуть покраснела от неожиданного жеста Томоэ и улыбнулась. Она чувствовала, как сердце немного успокаивалось под его нежным взглядом. — А что за сюрприз? Он лишь загадочно улыбнулся и покачал головой. — Это секрет, — весело произнёс лис, придавая своему голосу интригу. — Но обещаю, что тебе понравится.