не ошибёшься

Работать в паре с майором Нечаевым было…неплохо. Не то чтобы у Храза было с кем сравнивать, но он мог назвать их сотрудничество плодотворным. Их тандем был первым и пока единственным примером стабильно работающей системы «Коллектив 2.0», так лелеемой Дмитрием Сеченовым. Со стороны все довольно просто: майор думает о том, чтобы Храз что-то сделал — Храз это делает. Он — прототип высокотехнологичного робота-помощника, или, скорее, напарника для оперуполномоченных по особым делам. По сути — просто лабораторная крыса в двойном объёме. У него нет стремлений и желаний, нет собственного мнения, его высшая цель — служить хозяину. Он сделает все, и майор мог бы этим воспользоваться сполна, но чаще всего он выражает просьбы словесно, и, что особенно важно, это — именно просьбы, не приказы. И у Храза что-то как будто коротит от неправильности происходящего. Он списывает это на небольшой сбой в системе, проводит диагностику и с мрачным удивлением понимает, что никакой ошибки нет. Майор П-3 все чаще воспринимает его как человека, их диалоги все больше походят на дружеские перепалки, а обсценная лексика, из которой состоит пятьдесят процентов речи Нечаева, раздражает все меньше. Храз даже позволяет своей системе расслабить рамки правильной речи и ответить майору его же коронной фразой. Это смешит его до слез. «И где ты такому научился вообще? Ха-ха.» Храз многозначительно молчит, но его лукавый взгляд говорит сам за себя. Он ловит себя на мысли, что ему нравится смех Нечаева, нравится видеть того не обремененным долгом и не погруженным в пучину самобичевания, потому что он в очередной раз «проебался». Храз смотрит на это снисходительно, он — машина, они совершают ошибки, но это чинится, и они не испытывают угрызения совести по этому поводу. Но отчего-то видеть таким майора неприятно. Почему? Он и сам не знает. Все чаще Храз использует такие слова, как «нравится» и «не нравится» при описании своих ощущений. Его опять сбоит при осознании этих вещей. Он описывает то, что присуще людям, но никак не роботам. Его это действительно беспокоит, может это какая-то поломка, которая даёт о себе знать таким способом? Храз не особо верил в возможность девиантности, ведь Сеченов постарался над его роботизированным телом и над самим искусственным интеллектом особенно хорошо. Ему присуща большая обучаемость, но единственное, чему он научился — небольшой словарь отборный матершины и немного понимать майора Нечаева.

***

Храз предупреждает его, что собирается провести глубокую диагностику, когда они останавливаются на небольшой привал в комнате отдыха. Сергей смотрит подозрительно, но кивает и отходит к ремшкафу, видимо собираясь спросить поподробнее о таком поведении напарника позже. Храз опускается на диван и отключает все внешние системы, разваливаясь по предмету мебели сломанной куклой. Диагностика ничего не показывает, абсолютно. Его система в полном порядке, никаких ошибок и сбоев. Единственное, что он находит странным — это внезапно появившееся воспоминание, которого Храз не видел или не замечал ранее, от того и с особым интересом начинает просматривать его. Он с удивлением понимает, что видит майора Нечаева, лежащего на диване, головой на его коленях, он смотрит в потолок и выкуривает очередную сигарету. Храз чувствует, что ему неприятно, сигаретный дым забивается в его чувствительные ноздри, а колени потихоньку начинают неметь. Но обладатель этого тела не говорит ни слова. Храз осматривается и кажется узнает обстановку вокруг. Они находятся в комнате отдыха комплекса Павлова. Откуда бы ему это знать, если он здесь никогда не был. Но это место не просто ему знакомо, отчего-то внутри начинает щемить от приятных воспоминаний. Которых нет. Хразу впервые по-настоящему страшно, он не понимает, что именно с ним происходит, почему он помнит то, чего не было? В это время майор из воспоминаний выкидывает сигарету и обращает внимание на самого Храза, или кто он сейчас? Улыбается криво, но так нежно, что у него в голове начинает сбоить с удвоенной силой. — Даже если ты считаешь, что человечество — это тупиковая ветвь эволюции, уничтожать его не имеет никакого смысла, — Нечаев прикрывает глаза и трется головой об руку не-Храза как большой довольный кот. Против воли у него вырывается вполне закономерный вопрос: — Почему же? — Этот голос абсолютно точно человеческий и он один в один голос самого Храза. Он пытается анализировать, прийти к тому знаменателю, который бы расставил все по местам, объяснил бы высокоинтеллектуальной машине, какого, извините, хуя тут происходит? Майор на его коленях хихикает. — Потому что, если уничтожить всех людей, то мы потеряем такие редкие экземпляры с бриллиантовыми мозгами, как у тебя. Остальные же — сами друг друга уничтожат, — он объясняет это будто ребёнку, и Храз даже немного согласен с ним. Этот майор не похож на его Нечаева. Этот майор расслабленный, довольный, отдыхает в свое удовольствие в обществе неизвестной личности с довольно сомнительными идеями. И Храз готов прямо сейчас возвести этого человека в абсолют, ведь рядом с ним майору хорошо. Сейчас он не выглядит как человек, которому нечего терять, не выглядит как оружие в человеческом обличии. Майор поднимается с его коленей, лениво потягивается, зевает и поворачивается к нему с хитрой улыбкой на лице. Он так близко, что Храз хочет нервно отодвинуться, но может лишь наблюдать со стороны, связанный по рукам и ногам. Нечаев наклоняется к его уху и Храз чувствует, как это тело пробирают мурашки от хриплого шёпота мужчины: — Хотя без идиотов было бы очень скучно жить, не находишь? Искусственный интеллект лишь беспомощно наблюдает, как это тело тянется чуть вперёд, не-его губы чмокают майора в небритую щёку и не-он отвечает ему так же шепотом: — Ты иногда такой дурак, Серёж. От перенапряжения и неправильности происходящего Храз экстренно отключается полностью и тут же резко запускает все свои системы, приводя себя в порядок. Он… Шокирован. Эти воспоминания принадлежат человеку, который знал Сергея Нечаева еще до потери у того памяти. Эти воспоминания принадлежат человеку, который, очевидно, испытывал к майору что-то, что Хразу не дано понять. И это настолько его злит, что он резко сжимает руку на обивке дивана, вспарывая ткань и тревожа сон рядом лежащего настоящего майора. Он резко вскидывается, часто моргает, потягивается и зевает, прямо как в том воспоминании. И Храза так клинит от этой картины, что он невольно зажмуривается так сильно, будто пытается выжечь из памяти этот эпизод и вернуться к спокойному существованию. Это были первые звоночки, но Храз предпочёл их игнорировать, раз не может исправить положение. Второе воспоминание настигает его неожиданно, но они были в безопасном положении, поэтому Храз прощает себе спонтанное отключение прямо посреди сбора ресурсов. П-3 не глупый, сам соберет нужное, и без помощи Храза. Воспоминание было неожиданно связано с… Дмитрием Сеченовым? Его создателем? Получается этот человек был не последним на предприятии, а скорее одним из первых. Воспоминание представляло собой некий сумбур из картинок и диалогов. Вот Дмитрий стоит напротив не-Храза. Они обсуждают новый вид полимера, агрессивного причём. Он твердо предлагает уничтожить его и все исследования, связанные с этой субстанцией, Сеченов же просит повременить с таким решением. Храз чувствует панику и агрессию, исходящую от человека, в теле которого он сейчас находится. Он настойчив, беспрекословен. Дмитрий раздражается, это видно даже со стороны. Он называет тело Храза Харитоном. Тут все кусочки паззла складываются воедино. Он Харитон Захаров, начальник отдела нейробиологии, лучший друг Дмитрия Сеченова. Искусственный интеллект сразу подмечает, что друзьями их можно назвать с натяжкой. Возможно официальная версия немного разнится с произошедшим на самом деле. Теперь Хразу интересно. Он тщательно запоминает все аспекты, важные детали, но пропускает момент, когда перед глазами расползается сплошное красное марево. Он не может двигаться, дышать, что-то пожирает его со всех сторон, он безбожно тонет в агрессивном полимере и ничего не может с этим сделать. Храз чувствует панику Захарова, такую яркую и сильную, отчего он буквально сливается с этим человеком воедино. Постепенно эта паника сменяется горечью, и в голове набатом стучит одна единственная мысль. «Он даже не попрощался.» Храз резко выныривает из воспоминания, попутно перезагружаясь. Над ним склонился обеспокоенный Нечаев, кажется он что-то говорит, даже кричит, но слуховой модуль только в процессе подключения к системе, поэтому Храз может лишь беспомощно смотреть на лицо человека, который был ближе всех к тому, чью смерть он только что видел и ощущал. — …Ебучие пироги! Храз! Приди в себя наконец, блядское ведро с болтами! Да я тебя на разбор Элеоноре сбаг- — Особого толку не будет, товарищ майор, во мне только металлические детали да полимеры, — Храз выдавливает подобие улыбки и видит, как складочка между бровей майора разглаживается, он выдыхает. Беспокоился о «тупой железяке»? В груди фантомно теплеет, и Храз упорно игнорирует то, как это на самом деле неправильно. Нечаев агрессирует, обзывает его всеми обидными словами, которые знает, спрашивает «какого хуя это сейчас было?». А Храз не может ответить точно, алгоритмы перекрывают способность говорить свободно, и он понимает. Эта тема под запретом. Обнародование информации о том, что он является Харитоном Захаровым, под запретом. Храз не имеет права врать, но говорить уклончиво, обходить эту тему стороной — пожалуйста. Майор может только задать правильный вопрос, тогда и получит на него ответ. Сейчас Храз лишь может оправдаться сбившимися алгоритмами и коротнувшей системой. Майор в ответ шутит о том, что в таком случае ему придётся познакомиться со Звёздочкой поближе, как это сделали остальные взбесившиеся роботы на предприятии. Храз на это лишь усмехается, уверяет, что в этом нет необходимости, и просит П-3 не отвлекаться, они и так потеряли слишком много времени. Гулкое «Из-за кого мы его потеряли, блять?!» теряется в извилистых коридорах предприятия. Комплекс Павлова одним своим видом отталкивает их, но если Нечаеву просто противно смотреть на гору трупов и последствия вышедших из-под контроля экспериментов, то Хразу тяжело на всех уровнях восприятия. Это было местом работы Харитона Захарова, местом его отдыха и его смерти. Он так уверенно бродит по незнакомым коридорам, что даже майор замечает странное поведение напарника. Воспоминания настигали его и после того, самого главного и последнего в жизни ученого. Насколько Храз смог понять, они не шли в хронологической последовательности и были довольно хаотичны в своих сюжетах. Вот он наклоняется над столом доктора Филатовой, они обсуждают очередной проект, Харитон мысленно отмечает, что она могла бы занять его место впоследствии. А вот Сергей, Екатерина и Харитон пьют кофе в комнате отдыха, той самой, и обсуждают прошедшую миссию отряда «Аргентум». Катя заработала лишь пару царапин, а вот Нечаев вернулся со сломанной рукой, на что Харитон лишь недовольно ворчал и цыкал. Все это заставляло Храза испытывать довольно противоречивые ощущения, но он привык? Сеченов давно не получал никаких отчетов об ошибках или их миссии, это было бы неуместно, по его мнению, особенно в связи с открывшейся правдой. Храз самостоятельно ломал предписанные установки, перекраивал привычные алгоритмы под новые эмоции и чувства, и не испытывал больше никакого диссонанса. Его личность, как искусственного интеллекта и воспоминания, остаточное сознание и опыт нейробиолога Харитона Захарова почти слились воедино. Теперь он понимал почему ему так сильно нравилось смотреть на смеющегося Нечаева, еще до того, как в его код начал просачиваться «человеческий вирус». Видимо, он был девиантом с самого начала, но упорно не признавал этого. Каков идиот, даром что машина. Он останавливается напротив очередной комнаты отдыха, она совершенно обычная по мнению товарища майора, но содержит в себе столько всего, а это уже по мнению внутреннего голоса Храза. Нечаева вводит в ступор предложение напарника зайти и просто… Отдохнуть? Совсем немного, пару минут, майор может выкурить сигарету, использовать ремшкаф, пока Храз проведет внеочередную диагностику. На самом деле он просто хотел приблизиться к той идеальной картине как в его воспоминании, которое стало роковым уже для самого Храза, хоть немного прикоснуться к тому спокойствию и умиротворению, которое царило между Харитоном и Нечаевым здесь. Сам Нечаев вполне справедливо зовет его ебанутым, уточняет, точно ли ничего не коротнуло в металлической башке, а то один из Вовчиков его знатно приложил об пол. Храз хмурится, он не хотел бы вспоминать свой провал, а именно то, что он отвлекся на такого красивого майора в своей живой агрессии, поглощенного азартом битвы. Нечаев сначала посмеялся с его неудачливости и плохих рефлексов, а потом извинился, что пропустил удар и спросил, не сломалось ли у него чего? И Храз готов был признать, что его внутренности ломались каждый раз, когда Сергей проявлял по отношению к нему такую заботу, но лишь попросил не переживать о пустяках. Мужчина хмурился и говорил, что его состояние — не пустяк. И Храз ломался полностью и бесповоротно. Они продвигались вперед довольно медленно из-за неожиданно появившегося интереса у майора к окружающей обстановке. На закономерный вопрос Храза, тот растерянно отвечал, что душа у него лежит к этому комплексу, хоть он и самый жуткий из встречаемых ими. Роботизированный напарник на это лишь прикрывал глаза и отворачивался. Он то знал настоящую причину — прошлое настигает П-3 стремительно и неумолимо, и единственный вопрос заключается в том, готов ли к этому сам Нечаев? Судя по тому, как накрывает майора при виде взорванных трупов и поломанных щебетарей, Храз может только отрицательно покачать головой. Но кто их будет спрашивать? Майор надолго зависает напротив одного из плакатов, и Храз с ужасом понимает почему. На нем изображен никто иной, как сам Захаров Харитон Радеонович. Он застывает и может лишь беспомощно наблюдать, как взгляд Нечаева медленно блуждает с лица мужчины на плакате на лицевую пластину Храза, и обратно. Появляется огромное желание прикрыть пластиковую родинку под правым глазом, на кой хер Сеченов вообще ее туда прилепил, отсрочить агрессивную истерику, но он подавляет это в себе. Пусть случится то, что должно. Однако майор вновь удивляет своего напарника. — Знаешь, я вот стою и думаю. — О, так вы умеете, товарищ майор, весьма похвально, — из Храза сочится сарказм, и он ничего не может с этим поделать. Вот так люди нервничают? Довольно отвратительно, по его скромному мнению. — Завали ебало, так, о чем я? Ах да, сильно уж вы похожи с Захаровым внешне, не находишь? Храз не то, чтобы не находит, он самый первый был в курсе и сейчас только рад тому, что бремя ношения тайны практически в одиночку наконец спадет с его роботических плеч. — И что вы думаете по этому поводу, товарищ майор? — Что это странно до пизды, но, возможно, Волшебник так отдает своеобразную дань усопшему? Храза буквально передергивает от этой фразы, видел он эту «последнюю дань усопшему» не только воочию, когда Дмитрий растворил тело товарища Молотова в агрессивном полимере, он буквально сам ощутил на себе эту процедуру, и может сказать, что она не из приятных. Майор все еще ждет от него ответа, Храз тушуется и говорит, что им нужно идти дальше. Нечаев в такие моменты совершенно непроходимый идиот, но до того очаровательный, что злиться на него совсем не получается. Это у него от почившего Харитона, не иначе.

***

Лариса Филатова у Храза не вызывала абсолютно никаких эмоций, в принципе, кроме волны равнодушия внутри не поднималось ничего. В отличие от довольно урчащих остатков личности Захарова, что был горд за свою ученицу и их с Виктором масштабный проект. Безразличен был Храз ровно до того момента, как девчонка в лоб заявила майору о том, что его роботизированный напарник и есть Харитон Захаров. Что за бестактность, ей-богу. Нечаев смотрел на него долго, с прищуром, окатывал ледяным взглядом с ног до головы, но не сказал ни слова. И только в самом конце их пути, когда они втроём стояли перед экраном с удивительным фильмом из прошлой жизни майора П-3, Сергея Нечаева, в Архиве Академии Последствий, тогда он наконец посмотрел на Храза так жалобно и разочарованно. Этот огромный мужик, который лёгким движением Звёздочки в руке, уничтожал полчища агрессивных роботов, в один миг сделался таким маленьким и несчастным. Тогда внутри Храза что-то сжалось и сломалось в очередной раз. Он невольно сканирует майора перед собой и подмечает резкие изменения на эмоциональном фоне. Он скоро сорвётся. Хочется его успокоить, провести пальцами по напряжённым предплечьям, легонько сжать. Это сработало бы. Храз знает откуда эта мысль, знает почему он так уверен. Что-то скребется на периферии его сознания там, где за тысячей кодов заперто сознание человека, которым он, по упертым заверениям доктора Филатовой когда-то был. — Получается, ты и есть Харитон Захаров? — голос у майора хриплый, каркающий, не похожий на его обычный. И это так сильно бьёт по сенсорам его напарника, что тот буквально впадает в ступор. Отголоски сознания Захарова внутри рвут и мечут, не могут выйти за алгоритмы, прописанные Сеченовым. Храз хочет сказать, что в нем присутствуют опыт и память самого ученого, может толика его сознания, но благодаря их общению с майором, у него начала формироваться новая личность — смесь искусственного интеллекта и человеческой личности Харитона Захарова. Он хочет сказать так много, но чувствует, что это будет лишним. Храз смотрит прямо в глаза майора и говорит то, самое правильное, что он смог собрать из обрывков вариантов ответа в своей голове: — Зови меня Хразом, Серёж, не ошибёшься.