не ошибёшься

Нечаев Сергей Алексеевич всегда был один, сколько себя помнил. Два года - не такой уж и большой срок, но самого Нечаева это почему-то не волновало. Он не испытывал огромного желания узнать хоть что-то о своей прошлой жизни, и это бы напрягало, если бы он вообще обращал на такие вещи внимание. Однажды он услышал фразу о том, что идиотам живётся легче, и даже не понял насколько сильно был с этим согласен. Не задаёшь каверзные вопросы - не получаешь охуевшие ответы. Нечаев, в принципе, не особо часто контактировал с людьми, постоянно отправляясь на миссии в одиночку, и упорно не признавал, что в этом есть какая-то проблема, или то, что он специально так выбирает задания. Этому вообще долгое время способствовал сам Дмитрий Сергеевич, будто ограждая П-3 от чего-то нежелательного, пока однажды самолично не всучил ему напарника. Роботизированного, если что. Первая встреча их была довольно странная. Нечаев не сразу заметил, что кроме Правой и Левой, и самого Сеченова в кабинете был кто-то ещё. Сначала он подумал, что перед ним человек, лицо было вполне симпатичное, проработанное, родинка под правым глазом добавляла какой-то индивидуальности. Волосы на вид, даже с расстояния в несколько шагов, казались мягкими, настоящими. Все выглядело нормально, пока майор П-3 не встретился взглядом с этим чудом техники, и, блять, он готов был отдать руку на отсечение, что ни у кого из встречаемых ранее роботов не видел настолько мертвого взгляда. Если подобные эпитеты вообще применимы к этим вёдрам с гайками. Первым вопросом стал вполне ожидаемый возглас: — Дмитрий Сергеевич, это че за хуйня? На что его поздравили с приобретением напарника, которого кстати зовут Храз, и сказали, что теперь ему будет немного проще. Оптимизма Сеченова майор вообще не разделял. Он мог назвать, как минимум, десять аргументов против такого сотрудничества, не хватало ещё сломать эту дорогую игрушку и расплачиваться до конца жизни. А робот явно был недёшевый, даже у двойняшек, любимиц Дмитрия Сергеевича, не было лиц, только металлические лицевые пластины, что уж говорить об этом... Хразе. — И на кой хер он мне? — майор хмуро глядел на мужчину, не обращая никакого внимания на явную проблему и угрозу успешного завершения его миссий, стоящую рядом. А зря. — Хочу заметить, товарищ майор, что ни один из моих модулей для такого не предназначен. Однако я постараюсь быть полезным в другой области и максимально облегчить ход ваших будущих заданий. И надеюсь, что между нами не возникнет серьёзных конфликтов. У майора тогда впервые задергался глаз, а Сеченов только тихо посмеивался с его вытянувшегося лица. Роботизированный напарник оказался острым на язык, и Нечаев не имел ни малейшего понятия хорошо это или плохо. После первого совместного задания относиться скептически больше не получалось. Храз оказался весьма полезным, особенно с его этими полимерными примочками. Шок, заморозка, телекинез, он, как заправский фокусник, использовал все одновременно, но до того грамотно и последовательно, что у майора язык не поворачивался сказать что-то против. Он мог только злобно бубнеть о том, что машины совсем поохеревали, на что естественно получал ответы от все той же умной машины. Храз за словом в карман не лез, но и пытался лишний раз не провоцировать и так нервного агрессивного мужика с посттравматическим расстройством, за что тот был ему особо благодарен. Порой напарник понимал его без слов, и майору казалось, что в этом нет никакой магии, но углубляться сильнее он не стал, ему и так по жизни проблем хватает. Хорошо сработались, и слава яйцам. Иногда Нечаев ловил себя на мысли, что в напарнике он нуждался, и ранее, ещё до потери памяти, точно работал не один. Было так привычно перебрасываться колкостями и слушать интересные рассказы об устройстве предприятия. Голос напарника был приятный, мужской, хриплый, роботизированный, и порой, казалось, что он его уже слышал, и довольно часто. Но, как бы он не напрягал мозги, вспомнить что-то определённое не мог. От этого голос напарника начинал раздражать, и майор в довольно грубой форме просил того завалить ебало. Что он собственно и делал. Молчание было неуютным, но хотя бы мозги переставали кипеть и давали сосредоточиться на цели.

***

Все шло хорошо, по скромному мнению П-3, пока Храз не отключился посреди кабинета. Майор заметил не сразу, что обычное жужжание над ухом пропало, как и звук открывающихся разом шкафчиков. Только тогда, когда Нечаев не получил ответа ни на один свой вопрос из разряда особо очевидных или совсем тупых, наконец обернулся в сторону места, где предположительно стоял его напарник, и застыл. Напарник был, но не стоял, а лежал на полу жалкой изломанной куклой, напоминая избитого самим майором очередного Вовчика. Скорость, с которой мужчина подскочил к Хразу, наверное, исчислялась в таких цифрах, которые среди обычных людей и называть было неприлично. Он опустился на колени рядом с роботизированной тушкой напарника и первые пару секунд даже не знал, что ему делать. В его больную голову не пришло ничего лучше, чем просто потрясти и позвать Храза, авось сработает. И ни один молчаливый плакат на стенах вокруг никогда не расскажет, как сильно кричал бородатый мужчина в отчаянном жесте прижимая к себе робота. Тот очнулся, съязвил, улыбнулся и встал, бодро вышагивая в сторону выхода, как ни в чем не бывало. И ведь не дал никакого внятного объяснения своему состоянию, зараза. В отговорку про неожиданный сбой в системе майор ни разу не поверил. Он ни за что не признается, как сильно Храз напугал его этой выходкой, почему-то перспектива остаться в одиночестве не радовала, даже пугала. Это точно было связанно с чем-то, что произошло ранее. Почему он так остро на это реагирует? Причем абсолютно бессознательно, не контролируя ни единой своей реакции. Впервые Нечаев серьёзно задумался о том, что именно случилось два года назад. И почему Дмитрий Сергеевич специально отправлял его на одиночные миссии без человеческих напарников. Мысли о Сеченове становились все более противоречивыми, особенно после того, как Храз начал обсуждать с ним Харитона Захарова, якобы лучшего друга его начальника, а это отлично подливало масла в огонь и расшатывало чашу доверия. Майор конечно, по большей части, либо игнорировал такие очевидные нападки в сторону человека, который был ему как отец, либо придумывал совершенно нелепые отмазки, которые сопровождались скептическим хмыканьем и многозначительным молчанием. «Серёжа, очнись, только открой глаза, пожалуйста...» Самыми тяжёлыми для Нечаева оказались, как ни странно, моменты небольшого отдыха. Храз упрямился и заявлял, что никуда они дальше не пойдут, пока товарищ майор не отдохнёт хотя бы полчаса. П-3 ругался, огрызался, материл эту блядскую машину, которая вздумала диктовать свои правила, но покорно устраивался на диване под грустные вздохи Элеоноры. Этот роботизированный мудак запрещал ему даже заваривать себе кофе на импровизированных кухнях комплекса, упорно подсовывая банку с чёрным чаем. Это было ещё одной причиной для их постоянных перепалок, и майор со злостью отмечал, что в такие моменты выглядят они не как напарники, а как пожилая супружеская пара. На все угрозы оторвать "охуевшему в край тостеру" руки со стороны П-3, Храз лишь выгибал бровь и бросал насмешливое: — Попробуйте. Скрежет его зубов был слышен во всем 3826, он уверен. Покоя не давали ещё и странные сны, которые как раз и появлялись во время отдыха, не давая спокойно умереть на пол часа и воскреснуть, чтобы продолжать устраивать роботическую резню. Вместо спокойных пейзажей Кавказских гор, ему снилось что-то странное, сумбурное. Кажется, он видел лицо женщины, слышал чей-то голос. Часто мелькали странные кабинеты, и майор готов поклясться, что видел что-то похожее на предприятии. Видел мужчину, почти с него ростом, он никогда не поворачивался лицом, лишь грустно смотрел вдаль, поглаживая майора по голове. Иногда появлялся Дмитрий Сергеевич, и они вели долгие тихие беседы с тем человеком, а Нечаев только безмолвно наблюдал. Но самым главным, что объединяло все эти сны, была просьба проснуться. Такая отчаянная, надрывная, и Нечаев каждый раз нервно подрывался и смотрел по сторонам, пытаясь найти ее источник, но натыкался только на умиротворенного Храза, что от скуки перебирал пальцами по Звездочке. Он замечал взбудораженное состояние напарника и спрашивал, точно ли все в порядке, а майор не знал, что ему ответить. Сцена на ВДНХ почему-то неприятно отозвалась внутри сильнее чем хотелось. Вспомнились долгие рассказы Храза о смерти другого ученого при таких же обстоятельствах. Утонул в полимере, как же. Сильнее всего задело то, каким спокойным при этом выглядел Дмитрий Сергеевич. Будто это не по его приказу растворили человека, хоть уже и мертвого. Храз стоял рядом и лишь отсутствующим взглядом сверлил ванную, полную костей и одежды товарища Молотова, не обращая больше ни на кого внимания. А Сеченов почему-то смотрел прямо на его роботизированного напарника одновременно лукаво и угрожающе. Будто предупреждал о чем-то. «Проснись, Серёж, прошу тебя...» Комплекс Павлова резко навевал домашнюю атмосферу и ощущение какого-то спокойствия, что невесомо укутывало майора теплым одеялом. Он как умалишенный бродил по коридорам, невесомо проводя пальцами по некогда чистым белым стенам, что сейчас были испорчены росчерками человеческой крови. Казалось, будто где-то там, за очередным поворотом, его кто-то ждет с чашкой горячего кофе и новой невероятной историей о произошедшем за сегодня в одной из лабораторий. Этот кто-то обладал бархатным смехом и абсолютно невыносимой натурой, которая у майора вызывала лишь теплоту в груди, пока другие плевались оскорблениями за его спиной. Этот кто-то обязательно позволял ему курить там, где другим было запрещено, хоть сам и не выносил запаха сигаретного дыма, но знал, как сильно это необходимо майору, поэтому лишь снисходительно молчал. Этот кто-то был, определенно, очень важным человеком в его жизни, может даже самым главным. Но он не помнил. Абсолютно ничего. И это било по голове сильнее, чем нравоучения Храза. Он остановился перед очередным плакатом с ученым, коих здесь было более чем достаточно, и они не то чтобы особо отличались по содержанию. Но именно этот обратил на себя внимание Нечаева. Захаров Харитон Радеонович. Гласила подпись внизу плаката. Сам ученый выглядел не особо дружелюбным, скорее отталкивающим, но было в нем что-то, что цепляло взгляд П-3 и задерживало его дольше обычного. Наконец-то он понял, что именно ему не давало покоя. Храз стоял рядом и выглядел довольно обреченным, будто его вели на казнь, а не вежливо попросили встать вплотную к плакату, чтобы он мог сравнить. Ну конечно. Они были буквально одинаковые. Прическа, цвет волос, лицо, да даже разрез глаз – все было идентичным. А главное – родинка. Ебучая родинка под правым, мать его, глазом, он даже отметил ее наличие при первом знакомстве с Хразом. Он определенно был роботизированным воплощением почившего ученого, и это не имело абсолютно никакого смысла. После вопроса Храза о том, что он вообще об этом всем думает, Нечаев выдал очередное нелепое оправдание в сторону Сеченова и потерянно поплелся вперед, не замечая провожающий его укоризненный янтарный взгляд с плаката.

***

Будь Нечаев хоть чуточку умнее, давно бы сопоставил все эти спорные моменты и сложил в единую картину. Может быть правда не была бы такой шокирующей и выбивающей почву из-под ног. Может не было бы так больно в груди. Пазл сложили за него, он оказался совсем несложным, просто кое-где затерялась парочка не особо крупных кусочков, но майору все равно было обидно. Когда Лариса сказала, что Храз и Харитон Захаров - это один... человек? Существо? Нечаев не расстроился. В его голове резко появилось слишком много мыслей по этому поводу, но одна горела слишком ярко на фоне остальных. Все было слишком очевидно, просто он не замечал, или не хотел замечать. А вообще, у всех свои секреты и причины молчать, не так ли? Филатова не особо акцентировала на этом внимание, лишь вела их дальше - в архив, точно уверенная в том, что здесь можно найти хоть что-нибудь. И они ведь нашли. Нечаев не ожидал и толики того, что он увидел и услышал здесь. Отряд "Аргентум"? Его верная напарница "Блесна"? Сейчас собственное кодовое имя "П-3" казалось неправильным и чужеродным. Сеченов знал, и специально сделал так, чтобы Нечаев обо всем забыл. На фоне огромного потока новой информации, факт о настоящей личности Храза должен был затеряться, а то и вовсе пропасть, но почему-то вышел на первый план. И стало ещё больнее от осознания, что все вокруг - лишь искусные лжецы. А ведь они прошли вместе так много. Он спросил ещё раз. И вместо долгих путаных оправданий и объяснений получил именно то, чего его израненная и разорванная на клочки душа ждала больше всего, а он и не осознавал, как сильно. В этот же момент он наконец понял, что голос, который звал его и просил наконец проснуться, был отнюдь не женским. А у того мужчины из его снов была такая же родинка под правым глазом, как и на роботизированном лице напротив.