Часть 2
3 марта 2023 г., 09:33
До закрытия заведения оставалось еще пару часов, мысленно я отсчитывала каждую минуту, проведенную рядом с ним, запивая свою тревогу красным сухим вином. Так мне было хоть немного легче.
Внешность Энгельса была весьма говорящей: черные длинные волосы волнами ложились на сильные плечи, светлые голубые глаза смотрелись довольно необычно в сочетании с темной, слегка холодноватого оттенка, кожей, на щеке от нижнего края челюсти и почти до самого глаза вырисовывался шрам. Это был далеко не единственный шрам на его теле — остальные скрывал под собой строгий черный костюм.
Мы вдвоем сидели по обе стороны от Энгельса. Придерживая мою поясницу, он не позволял отстраниться. Миша же практически улеглась на него всем своим телом, прижавшись головой к его выпирающей мускулистой груди. Она активно забалтывала его, так что он практически не обращал на меня внимания, только лишь иногда менял положение своей руки: водил ей вдоль моей спины и, расслаблено улыбаясь, слушал собеседницу.
Я не часто принимала участие в их беседах, первая и самая очевидная причина это, конечно же, сам Энгельс, мне трудно было выдавить из себя даже одно слово в его присутствии, во-вторых, мне гораздо больше нравилось слушать, чем говорить.
Сделав глоток «Jack Daniel’s» и с громким звоном поставив стакан для виски на край стола, Энгельс все-таки обратил на меня внимание, которого я так тщательно старалась избежать сегодня:
— Дарси, слышал, ты недавно пропустила смену. В чем причина? — Он холодно посмотрел на меня, и я тут же опустила голову вниз.
— Простите меня… — еле слышно выдавила я, рассматривая в своих руках бокал с недопитым алкоголем.
— Ей в тот раз нездоровилось, — неожиданно встряла Миша, — она простыла, ты же знаешь, как тут бывает холодно.
— Лили, прекращай ее выгораживать, — не оборачиваясь, резко отрезал он.
— Вовсе я не выгораживаю, — с обидой в голосе протянула она, — не только она болеет! И вообще, может, стоит дать ей передохнуть? Хотя бы недельку? Чтобы она не разболелась еще сильнее, — в ее глазах, направленных на него, читалась просьба.
Сделав небольшую паузу, он все же согласился с ней.
— Ладно, раз уж она действительно себя плохо чувствует. Я скажу директору, чтобы он отпустил ее на больничный, — прихватив с собой стакан с недопитым виски, он удалился из комнаты, должно быть, пошел в кабинет директора.
«Слишком уж просто он согласился на это, видимо, что-то задумал…» — допустила я тревожную мысль.
— Миш… То есть Лили, — с непривычки оговорилась я. Никак не могу привыкнуть, что тут всех нужно называть по никам, мне гораздо привычнее ее настоящее имя.
— Ничего страшного, Черри, мы же не при гостях сейчас, — заулыбалась она.
— Спасибо, — я так и не привыкла к своему «рабочему» имени и обычно не отзывалась, когда им называли, но только не тогда, когда его произносил Сатурн.
— Я могу придумать тебе новый ник, а то на этот ты не особо отзываешься, он тебе не нравится?
— Не нужно, мне и этот нравится, я скоро привыкну, — отпив немного вина, я отрицательно покачала головой, — почему ты назвала меня «Черри»? — оторвав, наконец, взгляд от бокала, я вопросительно посмотрела на нее. Быстро преодолев небольшое расстояние между нами, она уткнулась лицом в мою грудь. Это было неожиданно.
— Просто мне нравятся твои вишенки! Как только увидела твою грудь, то в голове сразу появилось слово «вишенка».
«Да, мне следовало догадаться, это на нее очень похоже».
***
Наконец наступило шесть утра, смена была окончена. Пока мы собирали вещи, на улице в машине нас ждал Энгельс — когда он посещает бар, то всегда подвозит Мишу до дома, я же попадаю домой далеко не всегда, это непосредственно зависит от настроения Энгельса. Чувствуется, сегодня оно у него паршивое. Плавно припарковав черный автомобиль у многоэтажного здания, где жила Миша, Сатурн отомкнул двери своей машины и, притянув свою спутницу к себе, нежно поцеловал ее в губы, выпуская наружу, провожая ее глазами, пока она не скрылась за дверьми подъезда. — Можно мне сегодня тоже домой? — осторожно поинтересовалась я. — Нет, — с холодком в голосе ответил он и вновь завел машину. Значит, мне остается только ждать своей участи. Что он сделает со мной сегодня? Воспользовавшись светлым просторным лифтом, мы поднялись на двадцатый этаж высотки, мои глаза заболели от яркого белого света. Дойдя до нужной двери, Сатурн быстро расправился с замочной скважиной, отчего послышался звонкий щелчок, отозвавшись непродолжительным эхом в коридоре. Тяжелая черная дверь была открыта, предоставляя доступ как в темную, так и ненавистную мне квартиру. — Входи, — Энгель отступил от двери в сторону, пропуская меня вперед. Как только я перешагнула через порог, дверь захлопнулась, мое сердце неумолимо забилось. Время замедлилось. Даже снимая с себя длинное черное пальто, Сатурн не отрывал от меня глаз, словно хищник смотрел на свою добычу, чтобы не потерять ее из виду. Закончив убирать верхнюю одежду в шкаф, он первым нарушил тишину: — Твой больничный одобрен, осталось только решить, сколько ты будешь отдыхать. Наверное, если я сломаю тебе руку или ногу, то твой отпуск сильно затянется, так что пока обойдемся без этого. «Пока? Значит, потом он обеспечит мне перелом?» Я ощутила нехватку воздуха, дыхание стало даваться мне тяжелее. Он не торопясь обошел меня и направился в сторону кухни, поманив за собой взмахом руки. — Как насчет чашечки чая? — Я не видела его лица в этот момент, но была уверена, что он улыбался. Я молча последовала за ним на кухню и заняла мягкий стул с узорчатой обивкой, который он придвинул для меня. Включив кнопку электронного чайника, он поставил второй стул прямо напротив меня и медленно сел. — Давай сделаем так, сегодня я дам тебе шанс, ты можешь просто принять наказание, а можешь успешно избежать его, если, наконец, расскажешь мне то, что я хочу знать, — он сложил крепкие руки перед собой, опершись ими на спинку стула. Я понимала, какой вопрос он сейчас задаст, но не могла дать на него ответ, во мне еще осталась та капля сил, что не давала мне развязать язык. Выдержав небольшую паузу, он начал говорить: — Где моё кольцо? Ты ведь знаешь, где оно. — Не знаю… Я, правда, ничего не знаю, — давясь воздухом, я начала отвечать, мой голос дрожал. — А я так не думаю, твоя мать ведь успела что-то тебе рассказать, я знаю это. — Нет же… — Мои глаза становились мокрыми от проступающих слез, я уже догадывалась, что он собирался со мной сделать. — Знаешь, это кольцо было мне очень дорого, оно досталось мне от моего покойного отца, его передавали в моей семье из поколения в поколение, а твоя мать решила украсть нашу реликвию, — он немного отстранился, — не думаю, что она провернула это дело в одиночку, может быть тебе известен ее помощник? — Н-нет… — Ком подступил к горлу, неприятно сдавив его, сердце билось как сумасшедшее, а по щекам катились крупные слезы, оставляя после себя мокрую дорожку. Щелчок кнопки электрочайника заставил меня резко поднять голову. Широко открыв глаза, я стала внимательно наблюдать за дальнейшими действиями своего надзирателя. Дотянувшись до электроприбора одной рукой, он поставил его на край кухонного стола недалеко от меня. — Все еще ничего не знаешь? — задал он последний вопрос. Я больше не могла выдавить ни слова, лишь смотрела на него покрасневшими от слез глазами. Страх овладел мной. — Что ж, ты сделала свой выбор, — схватив меня за предплечье, он резко скинул меня со стула так, что я приземлилась на колени. Взяв чайник второй рукой, он начал выливать кипяток на кисть моей руки. Закусив губу и зажмурившись, я сжала руку в кулак как можно сильнее. Свободной рукой зажав себе рот, я пыталась не кричать, мои крики всегда забавляли его, отчего он растягивал пытки. Как и всегда, я не сдержалась, крик все-таки вырвался наружу сквозь дрожащие пальцы, меня затрясло от боли. — Я ничего не знаю! Не знаю! Прошу, хватит! — заливаясь слезами, я начала умолять его, вместе с тем пытаясь вырвать травмированную руку. Мои попытки, конечно же, были безуспешными, он гораздо больше и сильнее меня, это просто невозможно. Внезапно Сатурн отпустил меня, отчего я упала на пол, помогая себе подниматься пока еще здоровой рукой. Я быстро вскочила на ноги и побежала к выходу, что было бессмысленно, ведь дверь была заперта. — Не помню, чтобы я говорил тебе, что ты свободна, мне просто нужно было сменить твою руку! — он начал медленно приближаться ко мне, на его смуглом лице появилась улыбка, — между прочим, в чайнике еще осталась вода, не пропадать же ей зря, — Сатурн остановился передо мной, держа в руке сосуд с кипятком. Бежать было некуда, отчаявшись, я сама протянула ему уцелевшую кисть руки. — Ну надо же, а ты оказывается слегка умнее, чем я думал. Неужели наконец поняла, что у тебя нет выбора? Надеюсь, в следующий раз ты поступишь еще более рационально и расскажешь мне все, что тебе известно, — закончив говорить, он с усмешкой взял поданную мной руку чуть выше кисти, я же зажмурилась, понадеявшись, что это хоть немного притупит боль. «Осталось потерпеть еще немного, только бы он не медлил». Знакомая резкая боль заставила меня вжаться в холодную дверь всем своим телом, в этот момент я могла лишь сдавленно кричать. Не знаю, сколько это длилось, но время, будто назло, стало идти медленнее.***
— Не переживай, всего лишь ожег второй степени, это не смертельно, — отомкнув дверь, он открыл мне путь наружу, — теперь у тебя есть причина взять больничный, в следующий раз приноси справку, если болеешь. Если хочешь спастись — найди того, кто сильнее меня, либо скажи мне правду, — улыбнувшись, добавил он и захлопнул дверь. Я старалась покинуть здание как можно скорее, по пути набирая покрасневшими и ошпаренными пальцами в телефоне адрес ближайшей круглосуточной больницы. Пришлось спускаться без помощи лифта, очень уж мне не хотелось лишний раз прикасаться своими руками к чему-либо, боль и без того мучала меня, а слезы предательски капали на экран, мешая работе сенсора. Мне хотелось вышвырнуть мобильник из рук, так как на них уже начали понемногу проступать волдыри, причиняя еще больший дискомфорт. Очутившись на улице, я боролась с желанием окунуть свои ладони в ближайшую холодную лужу. «Нельзя, так я только занесу инфекцию в рану, надо потерпеть». Я слизнула выступившую каплю крови из прокушенной мною губы и отправилась по выстроенному навигатором маршруту. Только сегодня я радовалась холодной погоде, ведь приятный уличный воздух хоть немного притуплял жгучую боль. «Найти того, кто сильнее его? Как мне это сделать?!» — всхлипывая, я не могла перестать рыдать, меня трясло. «Энгельс сказал, что у моей мамы был сообщник, но кто? Она только велела мне спрятать это чёртово кольцо, но ничего больше не говорила». Я поморщилась, к ожоговой боли добавилась еще и головная, наверное, из-за того что я уже довольно долго плакала. Внезапно в голове всплыла мысль: «А сообщник моей матери может быть сильнее Энгельса?». Я ненадолго замерла посреди темной улицы. «Не думаю, что кольцо важно Сатурну только потому, что это его семейная реликвия, если бы это было так, то с этим делом разбиралась бы полиция. Вероятно, оно связано с тем, что может ему навредить, раз он лично во всем этом копается». Я начала путаться в собственных размышлениях, слишком много дыр в этой истории: «Почему она отдала кольцо мне?! Почему не своему тайному «другу»? Я ведь совсем не знаю, что мне с ним делать…». Тотчас я вспомнила слова своей покойной матери: «Пока кольцо у тебя, ты будешь жить». «Разве то, что сейчас происходит, можно назвать жизнью, мама?!»
