Пролиферация

*** Ливень разыгрался не на шутку. Через него буквально ничего не было видно, да и что увидеть? Вокруг лес. Тёмный и мрачный. Мелкие речушки текли по дорожке к дому, а где-то вдалеке прогремел гром. Наверное, скоро появится молния и на мгновение осветит небо. Аркадий накинул одежду сверху, но остался босиком. Может, он замёрзнет и умрёт? Избавиться от двух проблем сразу, а то и больше. Он так устал от всего этого. Неужели он прошёл ад, чтобы просто сойти с одного его круга в другой? — Погода полное говно. — Голос Сергей заставил его вздрогнуть. Юноша не обернулся, продолжая сидеть на деревянных ступеньках и позволяя каплям мочить его босые ноги. — Зальёт весь огород. Ебучие пироги. Юноша скрыто улыбнулся. Он всё равно забавный. Да, — агрессивный, но не по своей воле, да и плюс всё это дерьмо, что на него обрушилось, но при этом он мог быть мягким и спокойным. Тишина, а потом что-то теплое упало на плечи Аркадия, от чего он удивлённо посмотрел на теплую кожаную куртку на своих плечах, а потом и на Сергея, который как раз таки был в одних штанах, но с сигаретой в зубах и их пачкой в руке. — Ноги застудишь. — Сказал он делая затяжку. — А что мне терять-то? — Своё здоровье, или сам лечиться будешь? — Не имею особого желания. — Ну и идиот. — Сергей протянул юноше пачку и немного спичек. — Будешь? — Не откажусь. — Юноша вытянул одну, а Нечаев помог зажечь ему одну из спичек и они вместе стали выпускать клубы дыма, которые медленно растворялись в темноте. — Извини. — Коротко сказал мужчина. — Оставайся. — С чего ты так резко передумал? — Юноша немного поёжился. — Я ведь тебя обманул. — Не знаю, но что-то подсказывает мне, что тебе можно попробовать довериться. На наёмника ты слабо похож — уж больно мягкий. — Эй. — Юноша пихнул Сергея в плечо, на что тот слабо улыбнулся. — Не спрашивай меня о том, почему так. Я не особо хотел жить с кем-то, а уж доверять кому-то тем более. — Зачем тогда испытывать судьбу? — А зачем я когда-то как идиот бросился спасать заложников в Болгарии? Потому что придурок. Лох, который в себя пиздато верил. Я… не могу верить уже даже самому себе, но если и ты меня обманешь… — Убьешь меня. Я знаю. Снова короткая тишина, а потом Сергей резко развернулся к юноше и схватил его за руку, в которой он держал сигарету задрав её вверх. Прищурившись, он какое-то время смотрел тому в глаза пытаясь увидеть хоть что-то, чтобы вызывало сомнение, а потом его лицо смягчилось. Он видел её лицо — нормальное, доброе и мягкое. С улыбкой, с которой она его встречала дома, и с той любовью, которой он сам себя лишил. Их губы соприкоснулись, никто не был против. Мужчина продолжал держать руку, но второй позволил обнять себя призывая прижаться плотнее и углубить этот странный, но такой приятный жест. Когда они разомкнули губы, то их взгляды встретились снова. Ладони Аркадия были такие тёплые и мягкие — прямо как у неё, — он точно их вспомнил. Бархатный и милый голос, который говорил из самого сознания. Где-то там она похоронена, но как и очень давно — поклялась с ним быть до самой смерти. Она должна была их разлучить и это практически случилось. Может, хорошо, что он о ней забыл на время, ведь тогда бы он винил себя ещё больше. — Эй, — Добрый голос юноши отзывался звоном в его ушах. Такое странное ощущение — знакомое, но такое далёкое. — Всё хорошо. Она ведь ему это тоже говорила, правда? Когда он был на грани жизни и смерти, держа его руку и истекая собственной кровью говорила тоже самое. Даже в тот момент она оставалась прекрасной. Сергей молча приложил длинную и тонкую ладонь к своей щеке поцеловав его. Они чем-то похожи. И вот тогда он снова почувствовал. Её ладонь легла ему на плечо в тот момент, а время, кажется, остановилось. Он вскочил в поисках её, но искать долго не пришлось — среди застывших капель, — он снова заметил её. Некогда гнилой труп теперь стал прекрасной девушкой, которую он так яростно сначала пытался вспомнить, а потом так же забыть. «Катя, прости меня, я….» Он хотел к ней подойти, но сколько он старался, — она лишь отдалялась от него ещё больше. Наверное, он снова просто провалился в себя, но ведь это опасно для окружающих! Она приложила маленький тонкий пальчик к своим уже побелевшим губам. «Я такой дурак». Он упал на колени и даже сноровка, годы на службе и тонны обмана не убили в нём человека. Пусть его тело и собрали, но его душа осталась внутри и не покинуло его тело. Сжав до боли веки и стиснув зубы до скрежета, он дал волю чувствам. Нечаев никогда не плакал: он мог шутить, мог злорадствовать, даже иногда грустить, но его обучали так долго именно для того, чтобы ко всему он относился спокойно, ведь сколько смертей он видел тогда? А сколько спровоцировал сам? Но сейчас все цепи просто лопнули от того потока эмоций и чувств, которые скопились у него за многие годы. Слезы хлынули из глаз падая на мокрую землю. «Я уже ничего не понимаю. Я ничего не знаю, я так устал, понимаешь? Мне тебя так не хватает, Катенька. Срать я хотел на всю эту херню, если бы ты была рядом, я бы никогда…» Она резко оказалась перед ним. Присев на корточки и продолжая улыбаться так, как он смог запомнить, — она коснулась его глаз вытирая слёзы. «Что я без тебя? Что я без своей половинки?» Она лишь указала ему за спину, — туда, где сидел Аркадий. «Ты думаешь… что я могу? С учётом всего, что натворил? Я ведь отвернулся от всех». Она лишь молча кивнула. «Ты уйдешь, да? Я больше никогда тебя не услышу и не увижу?» Екатерина плавно, — почти плывя по воздуху, — обошла мужчину и встала рядом с юношей. Она как бы говорила ему: «Здесь». «Постой, я хотел ещё хоть немного побыть с тобой…» Но было уже слишком поздно. Долгое прибытие в месте между реальным миром и разумом — может навсегда его запереть здесь, а в реальном он может стать грозным орудием, которым его и делали. Она не могла этого допустить, поэтому её тело медленно стало распадаться на тысячи ярких огоньков, которые падали прямо на юношу и растворялись. «Доверься, любимый». Это было последнее, что он услышал, прежде чем разомкнуть глаза. Вокруг всё так же лил дождь; сигарета в его руке давно намокла и выпала из рук, а лицо юноши всё так же было прямо перед ним. Теперь он точно может быть уверен — она его не обманет. — Ты в порядке? Как в себя ушёл? — Яркие зелёные глаза обеспокоено бегали по его лицу, но тяжелая и большая ладонь остановила его. — А? — Я в порядке. — Он впервые за долгое время, Нечаев позволил себе улыбнуться. Не язвительно, не зловеще, а по доброму и с маленькой щепоткой любви. — Задумался просто. — Ты меня пугаешь. — Юноша докурил свою сигарету выбросив куда-то в темноту. — И улыбаешься ты сейчас очень жутко. — По твоему я не могу просто улыбаться? — Сергей говорил на удивление спокойно и тихо. Даже без мата. — Нечаев и улыбка — наверное, что-то очень странное. У тебя точно нерв не защемило нигде? Сергей не ответил. Вместо этого он резко подхватил юношу на руки — он был на удивление лёгкие, а ноги были жутко холодные. Вот же дебил, заболеет. — Сразу скажу, что я с мужиками такими вещами не занимался. Абсолютно без понятия как, куда и что делать. — Он прижал Аркадия к себе, что вызвало у того румянец на лице. — О, воу, стоп, ты… ты хочешь? Ты… уверен? — А ты не хочешь? — Продолжал спокойно говорить Сергей медленно поднимаясь по ступенькам к дому. — Я хочу, но… эй, это не честно! Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто бы я тебя заставил! — Расслабься, я правда этого хочу. — Он открыл дверь ногой. — Ну, тогда, обещаю, что всё досконально покажу, солнышко. Правда, не даю гарантии, что не буду визжать как свинья. — А я, что попаду с первого раза. — Фу! — Возмущенно фыркнул юноша, продолжая смущаться. — Ты во мне сомневаешься, фу таким быть. — Поверь, больше я в тебе не сомневаюсь. — Дверь за ними закрылась, а дождь продолжал идти. Свечи погасли внутри, а шум и гром скрывал сладкие и приятные стоны.