Пролиферация

Он выглядел так… печально. У него было безучастное лицо; болезненно белое, мешки под глазами и его осанка так сильно подкосилась. Будучи просто полимером, он видел его через стекло несколько раз. Он проходил мимо него, занимаясь самой обычной работой — уборкой. Гремел чугунным ведром и зациклено мыл пол смотря куда-то перед собой. Было так странно что-то ощущать внутри этой оболочки. Может, Дмитрий Сергеевич именно поэтому не избавился от него? Понимал, что хоть он и не подходил на роль массива, но был полезен в чём-то другом? Возможно, он даже тихо, — про себя, — гордился, что его брак вышел даже чем-то более интересным, чем бездушная алая версия, которая слепо могла выполнять любой твой приказ, дать ответ на любой твой вопрос, покуда он сам был куда более скромной версией этого создания… Именно поэтому Харитон его не любил и спорил о том, чтобы убрать это из его лаборатории, перенести в любое другое отделение комплекса Павлов, только с его глаз. Потому что где-то глубоко внутри его разума складывался неправильный пазл и ЭТО не входило в него и словно ненужный кусочек занимало пространство не для себя. В любом случае, Сеченов так и не дал добро пока на это, и Харитон просто терпел ЭТО в гигантской колбе с питательным раствором. До момента, пока ОНО не увидела этого паренька. То, что здесь делал Харитон и с кем — вообще не интересовало полимер. Если бы он знал тогда чувство отвращение — непременно бы его почувствовал, но тут появился этот грустный уборщик, который косо смотрел по сторонам иногда. Часто он с любовью убирался на том месте, на котором мог сидеть Харитон вместе с другими учеными или даже Ларисой. Казалось, что он так… восхищён этой мерзкой персоной, что это может показаться даже милой зависимостью. Она не была грязной, скорее перебором, но мальчик молодец — терпел каждый раз, когда встречался с объектом своего восхищения и обожания. Правда, один раз не сдержался с его кружкой и это выглядело так нелепо и смешно, а ведь Захарову потом пить из неё. Заговорить с ним он хотел не сразу — должен был понаблюдать, при этом задаваясь вопросами о том, откуда у него вообще такие идеи и мысли. Почему он может мыслить, избирать, делать выводы и присматриваться. Словно он не просто огромное вещество похожее на холодец, а человек. Ответов он даже в будущем не получит, а вот через пару недель он решился с ним заговорить. Паренёк выглядел очень подавленным и просто вошёл в лабораторию и плюхнулся в кресло перед его колбой. Его стало жалко даже. — Ну и чего ты уставился, полиме’р. Ты ведь даже меня не слышишь. — Грустно произнёс он смотря на ЭТО. — Хотя, тебе ведь можно р’ассказать всё, верно? Картавый. Смешной, ЭТО одобряет. — Ну, если тебе очень хочется поделиться со мной твоими сердечными делами, Ваня, то можешь рассказать. Парень замер на месте, — его зрачки сузились от страха, он не мог пошевелиться ещё минуту, а потом вскочил с кресла что оно аж упало на пол и парень буквально прилип к стеклу. — Повто’рика? — А ты смешной. Я за тобой долго наблюдал и вот решил, что тебе можно попробовать доверится. — Я схожу с ума? — Нет, милый, я просто говорю с тобой. Думаю, ты слышишь меня благодаря тому, что у тебя уже есть в теле полимер. Паренёк задумчиво почесал затылок и его глаза загорелись. Наконец-то кто-то его послушает просто так без желания от него отделаться. — Мне так в это не ве’рится… — Вань, тогда считай, что у тебя поехала крыша и ты можешь поговорить со своим внутренним голосом. — Я думал, что ты просто экспериментальный образец, — паренёк обошёл колбу и нашёл маленькую и неприметную надпись на железе: «Массив 1.0». — Ну, вообще так и есть. Вроде. — Но разве у полимера есть разум? — Сам задаюсь этим вопросом. Может, я не всегда был полимером? Некоторые виды животных, кажется, в Вавилове, да? Перерабатываются в полимер. В органический. Иван слушал его с таким интересом, даже перестал грустить. Ну слава богу, у ребёнка хоть один хороший день будет. — Это удивительно… — Сказал он завороженно. —А что ты умеешь? Ну, может, тебя испытывали? Я видел парочку испытаний на животных, в госпитале здесь хотят таким образом помочь некоторым больным. Считается, что полимер может помочь продлить жизнь. Полимер выдержал паузу, а потом продолжил: — Милый, ты ведь понимаешь, что здесь ставят испытания не только на кроликах и курах? Ты видел мешки? Парень отрицательно покачал головой. — Ты так можешь разочароваться… — Под 'руководством такого выдающегося учёного, думаю, я сп’равлюсь со всем. Снова пауза. — Тебе так нравиться Харитон Радионович? Паренёк в тот момент так и не смог найти слов. Он просто опустил взгляд, после чего вернулся к своим приборам и взяв их замер на какое-то время. — Я для него — ничтожество. П’росто букашка, кото’рая к’рутится под ногами. — Говорил он стоя спиной к колбе. — Тебе не нужно ничего ему доказываться, Ваня. Харитон относиться ко всем одинаково. Даже к своему самому близкому человеку. Не дорожит никем, кроме своей кошки. — Неужели я ничего не достоин? Почему он так со мной? — Парень продолжал стоять неподвижно спиной к колбе, но вещество внутри чувствовало, что внутри этого тела начинает нарастать что-то очень болезненное и колющие в самое сердце. — Он так даже к себе относиться, дорогой. Люди для него — просто расходник, и если ты продолжишь — он просто тобой воспользуется. Паренька затрясло, ведро и швабра выпали из его рук и он обнял себя так, как мать обнимает своего ребёнка который вернулся из школы с хорошей оценкой. — А я ведь видел, — голос стал дрожать и он резко обернулся, — его глаза были полны слёз. — Видел его с тем… кажется… это был член от’ряда А’ргентум. Я видел знак. Я ведь всё понял, но до последнего не хочу осознавать этого! — Парень рухнул на колени и дал волю своим чувствам. Полимер молчал. — Я так хочу п’росто быть с ним 'рядом. Хочу стать таким же учёным и помогать людям! Это… моя мечта. — Ваня, эти люди не помогают людям. Красивая оболочка за которой скрывается горькая правда. Неужели ты ещё ничего не понял? Коллектив, полимеризация, — технологии, которые требуют изучения на людях. Таким добрым и хорошим как ты тут просто не место. Ты не плохой, просто слишком добр для всего этого. Парень вытер рукавом своей формы слёзы с лица и поднялся на ноги: — Тогда я хочу п’росто не существовать. Я не вижу смысла жить. Если у меня нет и шанса хоть что-то исп’равить, — я не хочу жить с этим, полиме’р. — Парень подошёл к колбе и приложил обе ладони к холодному стеклу оставляя на нём следы от потных пальцев. — Ты можешь меня убить? — Не говори глупостей, Иван. Такие как ты нужны миру, но тебе нужно просто покинуть это место для начала. Ты окрепнешь, подумаешь и сможешь найти способ как всё исправить. Один человек способен на многое, главное начать, а насчёт твоей просьбы… — Полимер затих, но потом ответил: — Я могу сделать что-то получше, если ты мне позволишь. — Если ты не убьёшь меня, то я убью остальных. Убью тех, кто не дал мне быть рядом с ним. — Что за странная волна безумия? Как в этом хрупком и слабом теле смогло поместиться два разных человека? — Это будет твоей ошибкой. — Я не вижу ничего д’ругого. Если мне не дают то, что я заслужил — я возьму это сам. — Просто дай мне кое-что. Даже если меня тебя не отговорить. — И что ты можешь сделать… — Дам тебе сказать тому, кем ты так восхищаешься, что бы ты хотел. *** В суматохе мало что можно было разобрать, но что он запомнил главное для себя — смерть бедного паренька. Он так и не дал ему тогда помочь ему, а когда стало известно, что Харитон рухнул в ванну с Красным Полимером — у Ивана слетели остатки его разума. Сначала он просто выкрал шкатулку, — эта мелодия звучала жутко, но он не мог оторваться от неё, потом же он окончательно понял, что объект его обожания исчез и тогда он решил уйти. Исчезнуть — как он и хотел, и именно поэтому он взял в руки оружие, которое предварительно выкрал у охранника больницы, спустился в лабораторию и просто стал стрелять. Не разбирая во что или в кого. Почувствовать его боль… он её запомнил навсегда. И самое ироничное — когда везде гудела сирена, люди бегали туда-сюда, Иван зашёл снова. Держа в руках оружие в котором просто кончились патроны, он снова подошёл к нему. — Я хочу, чтобы ты меня запомнил. — Паренёк взял битое стекло с пола, сделав глубокий надрез и поместил руку в специальный отсек, в который обычно подавались питательные вещества для полимера. Кровь стала подниматься вверх в виде пузырьков и исчезла внутри полимера. — Может после сме’рти от меня будет польза. Положительный у собаки… Полимер ничего не успел ему ответить, ведь кровь брызнула прямо на стекло и тело паренька обмякло, но он успел закрыть отсек и всё выглядело так, будто бы он хотел выпустить его. Когда юноша рухнул на битое стекло, полимер увидел дыру в его голове, и алую кровь, которая медленно текла из раны, а потом и лицо человека, который сделал её. Пусть его лицо и было скрыто под защитной экипировкой, но эти глаза он уже видел, и будет видеть и после. — Отбегался ты, зайчик. — Усмехнулся тот опуская оружие. Рация, —что была закреплена на его поясе, — затрещала и оттуда послышался голос: — Юра, ты его нашёл? — Так точно. Быков устранён. Нижний уровень, блок «С», лаборатория с экспериментальными образцами полимеров. — Хорошо. Этот выродок смертельно ранил Леху, жди пока на месте. Конец связи. — Ну что, ты мне даже помог. — Юрий пихнул труп молодого лаборанта ногой. — Больше не будешь крутиться и вынюхивать. Как же вы удачно сходите с ума. Полимер теперь молчал. Он также чувствовал внутри этого тела что-то схожее с собой, но в отличие от Ивана — это было что-то другое. Сомнения о личности полностью рассеялись, пока тот снял защитную экипировку с головы и пучок чёрных кудрявых волос высвободился из плена. — Даже не узнал, что твой любимый учёный не умер полностью. Если бы ты даже не слетел с катушек — я бы всё равно от тебя избавился, крыса картавая, ведь Харитон —мой. — Он ещё раз пнул труп, а потом его холодный взгляд упал на колбу. — Небось болтал тут с местной живностью, а? Мужчина подошёл поближе к колбе и по его лицу расползлась не самая адекватная ухмылка: — У тебя теперь будет собрат. — Сказал он неожиданно касаясь своего паха. — Интересно, а трахать полимер — это как трахать желе? — Потом он посмеялся продолжая свой монолог. — И от Лёхи избавился. У меня сегодня прямо праздник. «Какой же он жестокий. Почему он состоит в этом подразделении?» — Как жаль, что до Сергея мне теперь никогда не добраться. Ну, ничего, с промытыми мозгами за ним даже будет веселее наблюдать.