Если я буду рядом…

Спустя какое-то время все начало сбываться именно так, как и пророчил Чун Юнь. Через полгода отец Син Цю официально назначил своего младшего сына своим личным помощником, а еще через полгода на официальном приеме представил ему девушку, чья семья была одним из старых поставщиков их торговой гильдии. Этот брак был бы очень выгоден обеим сторонам, и отец Син Цю не уставал намекать ему, что это идеальная для него партия. Однако сам юноша с ответом не спешил, поэтому окончательное решение так и осталось висеть в подвешенном состоянии еще пару лет. Теперь встречи двух друзей преимущественно проходили в стенах гильдии. Отец Син Цю стал буквально заваливать сына работой, поэтому он все чаще стал оставаться в своем душном кабинете. Син Цю жаловался, а Чун Юнь мог только слушать и сопереживать ему. Экзорцист, хоть этого и не говорил, тоже скучал по их долгим прогулкам и совместным путешествиям в поисках приключений. Наверное, именно это было самой главной причиной его регулярного появления в гильдии: хотя бы таким образом он мог оставаться рядом с другом. Син Цю никогда этого не говорил, но Чун Юнь и без слов чувствовал его благодарность, и ему этого было достаточно, ведь по большому счету в их отношениях почти ничего не изменилось. Они так и не говорили о том, что случилось между ними в тот день, предпочитая думать, что это их общий негласный договор — оставить все как есть, не обременяя свою юность сложными отношениями. Однако они не учли того, что собственные чувства обмануть непросто, и иногда им буквально приходилось закрывать глаза и притворяться, что не замечают витающего в воздухе напряжения.

***

Кабинет Син Цю был местом, где каждая книжная полка ломилась от бесчисленных книг, но, в отличие от его личной комнаты, тут сплошь были книги об экономике, коммерции, по ведению бизнеса, да и в общем о тех вещах, которые по большому счету мало интересовали юношу. Его рабочий стол был завален всевозможными бумагами и договорами, которым не было числа. Поначалу, когда Чун Юнь только начал оставаться в его кабинете дольше обычного, он с большим трепетом наблюдал за тем, как Син Цю заполняет торговые документы и занимается прочими банальными рабочими вещами. Ему нравилось всматриваться в его серьезное лицо, ловить каждое движение и наблюдать, как тот старательно выводит свою подпись. Хоть теперь делать это Син Цю приходилось много и часто, его почерк и не думал меняться в лучшую сторону. Как-то раз Чун Юнь назвал его каракули «уникальной каллиграфией», и Син Цю хоть и посмеялся с этого замечания, но от экзорциста не скрылось то, как слегка покраснели мочки его ушей. Однако через какое-то время дни, проведенные в кабинете Син Цю, стали казаться бесконечно длинными, и Чун Юнь начал понимать, что такими темпами скоро сойдет с ума от безделья и от всех тех вещей, которыми занимался его друг, или что еще хуже — сам начнет в этом разбираться, поэтому он решил приходить к нему только по вечерам, к концу его рабочего дня. Экзорцист поерзал на стуле, а потом потянулся, вытянув вперед затекшие ноги. — Я думаю, мне уже пора идти, Син Цю, — бросая короткий взгляд на друга, парень поднялся с кресла. Чун Юнь всей душой не любил эти моменты прощания. Время, проведенное вместе, каждый раз пролетало незаметно, и расставаться совсем не хотелось. — Чун Юнь… — Син Цю оторвал взгляд от книги и посмотрел другу в глаза. — Да, я помню, что пообещал тебе, — произнес парень, рассеянно запустив пальцы в свои волосы. — Завтра я обязательно… — Ты не хочешь остаться на ночь? — перебил его Син Цю. Он сидел на краю кровати и выглядел несколько смущенно, словно еще не осознал того, что сейчас произнес. Чун Юнь слегка оторопел от вопроса, а сердце в груди наверняка пропустило удар или даже два. Он медленно набрал в легкие воздуха волевым усилием, удерживая себя в руках. — Время уже позднее, Син Цю, и я не хочу, чтобы ты беспокоил прислугу только для того, чтобы они приготовили мне гостевую комнату. Если хочешь, я могу прийти завтра пораньше, но я сомневаюсь, что ты…— Чун Юнь говорил быстро, чтобы его голос не смог выдать его волнения. — Нет! — настойчиво перебил юноша своего друга. — Не в гостевой. В моей комнате. Со мной. — Син Цю поднял взгляд, и на лице у него заиграл легкий румянец. Чун Юнь испуганно отвернул лицо и судорожно вздохнул, чувствуя, как в груди начинает разгораться пожар. Уже довольно давно ему не приходилось чувствовать подобное. Небольшие вещи, выводящие его из равновесия в прошлом, уже почти не тревожили его, по крайней мере, он старался внешне никак этого не показывать. Но Син Цю все еще оставался тем, кто своими смелыми словами или неожиданными поступками продолжал будоражить избыток его позитивной энергии, и это было настоящим испытанием силы воли. Синеволосый юноша, прекрасно осознававший силу своих слов, наблюдал за нерешительностью своего друга несколько мгновений, а потом поднялся и подошел ближе. — Если ты не хочешь, так и скажи, — тихо произнес он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Не в этом дело, — ушел от ответа Чун Юнь, пряча свой взгляд, словно стыдился того, что не стал отрицать очевидного. И ведь действительно: не сказать, что он не хотел этого, просто предложение Син Цю оказалось для него слишком неожиданным. Они ведь… они ведь даже и не целовались после того одного единственного раза и все также продолжали молчать о том, что между ними происходит. — В чем же тогда? Чун Юнь озадаченно посмотрел на своего друга, словно пытался найти ответ в его янтарных глазах, что сейчас отражали теплый свет горящей лампы. — Я просто не думаю, что… — Все еще боишься? — тихо, почти шепотом перебил его Син Цю, слегка склоняя голову. Чун Юнь замер, словно завороженный, следя за тем, как покачивается сережка-кисточка его друга. Может, он правда боялся? Ответа на этот вопрос у экзорциста сейчас не было, потому что все его мысли были сейчас где-то очень далеко. Син Цю, воспользовавшись его секундным замешательством, приподнялся на носочках и, слегка касаясь пальцами его щеки, коротко поцеловал своего друга в закрытые губы, а потом, словно осознав содеянное, тут же спрятал свое лицо где-то на его плече. — Прости… — донесся до Чун Юня его тихий приглушенный голос, но расслышал он его с трудом из-за собственного стука бешено колотящегося сердца, отдающегося где-то в висках. Слабость во всем теле и пугающая пустота в голове не предвещали ничего хорошего и грозились вылиться для него во что-то серьезнее повышения температуры. — Син Цю! — твердо произнес экзорцист и взял друга за плечи, отстраняя его от себя. — Тебе не кажется, что ты слегка торопишь события? Син Цю озадаченно прищурил глаза. — Я сделал что-то не так? Или же тебе хотелось для начала походить на свидания, погулять по гавани при луне, держась за руки и наслаждаться десертом для парочек? Чун Юнь, ты же знаешь… — Ничего из этого мне не нужно! Просто… — он отвел взгляд в сторону, убирая руки с его плеч. Ему действительно ничего не было нужно из этого. Чун Юнь был счастлив просто находиться рядом. Он все еще слишком ярко помнил то время, когда не смел даже надеяться на взаимность своих чувств. И именно это его и настораживало: прежде осторожный в словах и поступках Син Цю теперь же недвусмысленно намекал, что ему больше недостаточно тех отношений, что у них сложились за эти два года. И Чун Юнь не знал, будет ли правильно начинать то, чему начаться было бы неправильно. — …мы могли хотя бы поговорить для начала. — О чем? — сделал удивленное лицо Син Цю. — Не делай вид, что не понимаешь! Юноша, сдерживая смешок, закусил губу. — Что тебя так веселит? — заметив это, серьезно спросил Чун Юнь. — Это ты какой-то слишком уж серьезный. Что же ты хотел обсудить? Я всего лишь предложил тебе переночевать со мной, не нужно все усложнять. Или же ты хотел сказать, что я тебе больше не нравлюсь и поэтому ты… Чун Юнь округлил глаза от такого возмущающего предположения. — Ты знаешь, что это не так! — горячо возразил экзорцист. — Просто твое предложение прозвучало довольно двусмысленно, — слегка смущенно попытался он оправдаться. — Тогда останься со мной… — Син Цю вновь понизил голос до волнующего шепота. Но Чун Юнь, опустив плечи, молча отвел взгляд. Он не знал, как ему следует поступить и как поступить будет правильно, и друг ему совсем в этом не помогал. Заметив нерешительность на лице своего друга, Син Цю улыбнулся, но его улыбка теперь почему-то выглядела сочувственной. Он взял руку Чун Юня в свою и, прижимая ее ладонью к своему лицу, блаженно прикрыл глаза. — Ты бы знал, как давно я этого хотел… — услышал Чун Юнь его тихий голос. Должно быть, его рука была неестественно горячей, но экзорцист все равно ощущал теплую нежную кожу под своими пальцами. Если бы Чун Юнь сказал, что не хотел того же, он бы соврал. Но все внутри него твердило о том, что все его желания были совсем неуместными. Однако его тело сейчас откликалось совсем иначе, и экзорцист мысленно списывал это на последствия своего перегрева, но почему-то ему совсем не хотелось этому противиться. Он осторожно высвободил свою руку и несмело запустил пальцы в чужие волосы. Син Цю, не открывая глаз, издал какой-то мурлыкающий звук, склоняя голову, словно старался как можно дольше продлить ласку. — Ты останешься? — почти шепотом спросил Син Цю, видимо принимая этот жест за согласие. — Я могу остаться, пока ты не уснешь, — таким же тихим голосом ответил экзорцист. Син Цю, опустив плечи, устало вздохнул, плохо скрывая свое разочарование. Как бы сильно Чун Юню ни хотелось этого, он не мог отделаться от своих убеждений. Все-таки Син Цю был для него самым важным человеком, и одна только мысль о том, что он может сделать что-то не так и все испортить, пугала и останавливала его. — Хорошо, — отстранился Син Цю и, отгоняя наваждение, встряхнул головой; поправив челку, он опустился на свою кровать и снизу вверх взглянул на экзорциста. — Тогда почитаешь мне?