Если я буду рядом…

⁣⁣В один из дней, когда Чун Юнь пришел в гильдию, как обычно к вечеру, Син Цю встретил его в своей комнате с открытой и уже наполовину пустой бутылкой вина, что было на него не очень похоже. Экзорцист знал, что у друга на сегодня была запланирована важная сделка, но… — Встреча прошла настолько хорошо или, наоборот, настолько плохо, что ты решил приложиться к вину? — в спокойном голосе Чун Юня закрадывались нотки осуждения. — Встреча как встреча, — отмахнулся Син Цю, подливая себе в бокал рубиновый напиток. — Подписали несколько контрактов на поставку шелка в Инадзуму сразу на несколько лет. Я, конечно, пытался убедить отца, что от таких долгосрочных контрактов гильдия останется только в выигрыше, потому что стабильность и уверенность в поставках гораздо важнее единовременной выгоды, но консерватизм отца настаивал на другом. — Избавь меня от подробностей, — вздохнул Чун Юнь, жестом отказываясь от немого предложения выпить вместе со своим другом и присаживаясь на стул напротив. — Ты же знаешь, что я совсем не разбираюсь в этом. Если Син Цю мог изредка выпить бокал или два дорогого мондштадтского вина, то экзорцист же себе такого позволить не мог. Не хватало ему еще добровольно испытывать свой самоконтроль на прочность. — Я еще даже не начинал… — протянул юноша с деланной обидой в голосе. — Почему в тебе нет ни капли сочувствия к своему дорогому другу? — Возможно потому, что «дорогой друг» так мне и не рассказал, по какому поводу у него праздник. Син Цю отпил из бокала и поставил его на стол, после чего встал и нетвердым шагом обошел сидящего на стуле Чун Юня. — Напротив, — наконец произнес он, кладя одну руку ему на плечо, а другую запуская в мягкие волосы. Чун Юнь едва заметно дернулся от прикосновения, слегка повернув голову. — Напротив? — немного сдавленно переспросил экзорцист, ощущая бегущие по спине мурашки от того, как Син Цю небрежно перебирал его волосы. — Нечего особо праздновать. Как я уже сказал, наши мнения с отцом разделились, и хоть дела разрешились в пользу моего решения, после встречи он не постеснялся напомнить мне о моем положении. — Син Цю убрал руку с головы друга и вцепился обеими руками в спинку стула. — Разговор состоялся тяжелый, вот и все… Чун Юнь всем телом повернулся к Син Цю и безрадостно отметил у него отсутствующий взгляд, а на губах — едва заметную усталую улыбку. — Неужели он снова настаивал на твоей женитьбе? Син Цю фыркнул, опустив глаза, но ничего не ответил: видимо, ему не хотелось подтверждать очевидное. — Но ты ведь и так делаешь столько всего для гильдии! Я уже забыл, когда ты в последний раз покидал свой кабинет и уделял время самому себе! — Этого недостаточно, — твердо сказал юноша и, устало вздохнув, отнял руки от спинки стула, выпрямляясь. — Я не понимаю… — Тебе и не нужно. Да и вообще, не бери в голову. Сегодня я напьюсь, — он вернулся на свое место и указал на еще одну бутылку вина, стоящую под столом, — а завтра у меня, наверняка, будет болеть голова, но от работы меня этот факт едва ли освободит, — невесело посмеялся Син Цю. Чун Юнь хмуро смотрел, как тот залпом допил содержимое бокала. Он на своем горьком опыте прекрасно знал, что такое потеря контроля над собой и своим поведением, и искренне не понимал, зачем люди добровольно пытаются войти в это бессознательное состояние. Син Цю пить умел, и малое количество алкоголя почти не сказывалось на его умении держать себя. Однако стоило ему выпить чуть больше своей нормы, и он становился совсем другим человеком. Чун Юнь не был уверен, что эта сторона Син Цю ему нравилась. — Что это за взгляд? Осуждаешь меня? — с вызовом спросил юноша, приподнимая бровь. — Я просто не узнаю тебя, — очень серьезно ответил экзорцист. — Прежний Син Цю никогда бы не стал топить свои проблемы в алкоголе, не стал бы пресмыкаться перед людьми в надежде на выгодную сделку. Не стал бы во всем потакать своему отцу, когда тот был откровенно не прав. Тот Син Цю никогда не забывал уделить время самому себе, а сейчас ты иногда даже поесть забываешь! — Это цена, Чун Юнь, — на мгновение закрыв глаза, улыбнулся Син Цю. — Думаю, ты лучше меня знаешь, что у всего есть своя цена, не так ли? Чун Юнь задумался. Син Цю выглядел так, будто говорил очевидные вещи, но экзорцист не понял, что имел в виду его друг. — Цена чего? О чем ты? Син Цю ответил не сразу, смотря расфокусированным взглядом куда-то в сторону. — Мы ведь уже давно не дети. У тебя тоже есть свои обязательства, и я уверен, хоть ты и проводишь со мной много времени, ты не забываешь о них. Так и мне рано или поздно придется… Юноша не закончил фразу, но они оба понимали, что он имел в виду. На несколько мгновений повисла неловкая тишина. — Ты ведь сам говорил, что она не самый плохой вариант, — осторожно произнес Чун Юнь. Он никогда не видел избранницу Син Цю, но уже ненавидел ее образ в своей голове. — Ты так легко об этом говоришь? — с неприкрытым холодом в голосе поинтересовался юноша, поднимая на друга недоуменный взгляд. Чун Юнь невесело усмехнулся про себя. Знал бы Син Цю, какими усилиями даются ему эти слова, он бы так не говорил. — Своими делами в гильдии ты можешь помочь гораздо большему количеству людей, чем сражаясь мечом… — Прекрати! — резко оборвал его Син Цю, поднимаясь на ноги. — Поверить не могу, что и ты туда же… — Я просто повторил твои же слова… — потупив взгляд, попытался оправдаться Чун Юнь. — Прости! Я не знаю, что на меня нашло. Говорить это было больно, но отрицать очевидное и надеяться на то, что все каким-то образом может сложиться удачно, вдруг стало просто невыносимо. Син Цю несколько секунд сверлил друга взглядом, но вскоре его лицо расслабилось, и он как ни в чем ни бывало подошел к столу и вылил в бокал все оставшееся в бутылке вино. — Жаль, я не могу уговорить тебя выпить со мной… — снова с притворной обидой протянул Син Цю и сделал глоток рубинового напитка. — Син Цю, ты же знаешь… — Знаю-знаю! — перебил экзорциста нетрезвый юноша, вздыхая. — «Я боюсь потерять контроль», — передразнил он голос друга, поднимая янтарные глаза. — Чун Юнь, я так давно тебя знаю, но до сих пор не могу понять, почему ты такой… — Син Цю поставил бокал на стол, свободной рукой делая жест, в попытке подобрать нужное слово. — Какой? Чун Юнь старался говорить спокойно, но взгляд выдавал его тревогу — воздействие алкоголя на Син Цю становилось все более очевидным. — Правильный, — наконец подобрал нужное слово юноша, поднимаясь на ноги. Он приблизился к Чун Юню так близко, что экзорцист непроизвольно вжался спиной в спинку стула. Син Цю, протянув руку, осторожно прикоснулся к светлым волосам, убирая в сторону закрывающую лоб челку. Затем его пальцы опустились к щеке, что уже покрылась легким румянцем. Чун Юнь ощущал, как быстро отбивает ритм собственное сердце, но прикосновения друга его парализовывали, не предвещая ничего хорошего. Несмотря на настойчивость, Син Цю касался несмело и почти невесомо, словно изучал и следил за реакцией своего друга. Но когда Чун Юнь почувствовал, как палец друга коснулся его нижней губы, он вдруг дернулся и вскочил на ноги, непроизвольно отталкивая юношу. — Син Цю, у тебя сегодня был тяжелый день, и мне кажется, ты уже выпил достаточно. Может, тебе стоит отдохнуть? — Как лицемерно с твоей стороны — прикрывать свой страх заботой обо мне, — изобразил обиду юноша. — Это не так! — Правда? — Син Цю выгнул бровь, делая шаг вперед, и экзорцист невольно попятился, но через мгновение ощутил за своей спиной стену. Син Цю коротко хихикнул, прикрывая улыбку пальцами. — Бесстрашный против нечистой силы, но стоит мне тебя коснуться — такой уязвимый… Чун Юнь нервно сглотнул, все еще не в силах оторвать взгляда от опасных янтарных глаз. — Син Цю, что ты… Син Цю в один момент сократил расстояние между ними, прикладывая палец к его губам и заставляя его замолчать. В голове Чун Юня промелькнула мысль о том, что Син Цю был прав и, более того, его друг прекрасно осознал, какой властью над экзорцистом он обладает. Сердцебиение парня с каждой секундой все ускорялось, а разгоряченная кровь достигала самых кончиков пальцев. Син Цю подался вперед и, убирая свой палец, оставил на его губах несколько медленных легких поцелуев, а когда он слегка отстранился, Чун Юнь почувствовал его теплое дыхание на своем лице, и одно только это пробуждало внутри него целую гамму совершенно незнакомых, но таких приятных чувств. — Син Цю… — тихо произнес парень, кладя руки на его плечи, делая слабую попытку образумить своего друга. Син Цю перевел взгляд с его губ и посмотрел в глаза. — Скажи еще раз… — Что сказать? — непонимающе захлопал глазами экзорцист. — Мое имя. Его горячий шепот обжигал кожу и опьянял Чун Юня не хуже хмельного напитка. — Син… Цю? — неуверенно, но послушно повторил парень. По телу юноши пробежала легкая дрожь, и он, шумно выдохнув, прижался всем телом к другу, порывом накрывая его губы своими, а затем, коснувшись ладонью чужого лица, настойчиво углубил поцелуй. В его жадных и требовательных действиях уже не было прежней трепетной нежности. Чун Юнь замер, ощущая как захлестнувшая его волна жара пульсирует где-то в висках. Он задыхался, но не от самого поцелуя, а от количества переполняющих его эмоций. От Син Цю густо и пряно пахло спелой шелковицей и дорогим алкоголем, и один только запах заставлял кровь закипать, пробуждая запретное желание. Ответить на такой поцелуй означало совсем потерять голову. — Подожди, ты сейчас не… — тихо произнес экзорцист, делая очередную попытку привести друга в чувство, но юноша снова его перебил. — Ты можешь перестать болтать? — слегка заплетающимся языком произнес тот прямо ему в губы. Второй поцелуй оказался еще более рваным и смазанным, и, казалось, что его инициатору совсем не хотелось вкладывать в него какие-то нежные чувства. Такая настойчивость и пугала, и еще больше разжигала желание, опаляя собой какой-либо здравый смысл. Син Цю явно был настроен решительно, и сомневаться в его истинных желаниях не приходилось. Стена за спиной больно впивалась Чун Юню в лопатки, но он почти не ощущал этого, потому что все, что он чувствовал, — это приятное тепло чужого тела. Его дыхание было давно сбито поцелуем, а мысли в голове путались так, словно это он сегодня перебрал с алкоголем, а не его друг. — Син Цю… — слегка отстраняясь, уже без какой-либо надежды позвал экзорцист. — Я не верю, что ты не хочешь, — опасно улыбаясь, склонил голову юноша так, что сережка-кисточка коснулась его плеча. — Чего не хочу? — глупо переспросил Чун Юнь. — Меня. Син Цю не дал ему времени осознать сказаное. Взяв его за запястья, он решительно потянул Чун Юня на себя и, заваливаясь спиной на кровать, утянул его за собой. Теряя равновесие, Чун Юнь в последнюю секунду успел выставить руки, чтобы всем телом не упасть на юношу под ним. Нависая на вытянутых руках над Син Цю и рассеянно глядя в янтарные глаза, мысли Чун Юня блуждали словно в тумане. Жар, что все это время разливался по его телу, стал почти невыносимым. Он задыхался, но почти не смел дышать, боясь спугнуть момент, будто все это было лишь его наваждением. Неужели все это действительно происходит с ним? Син Цю нежно обвил руками шею экзорциста, заставляя его прижаться сильнее и упереться в кровать локтями. Чун Юнь сверху вниз смотрел в красивое лицо своего друга, и сейчас тот именно таким ему и казался — прекрасным как никогда прежде. А еще он казался таким… уязвимым? Ему еще не доводилось видеть у Син Цю такого требовательного и одновременно умоляющего взгляда. Ломая все свои внутренние барьеры и убеждения, Чун Юнь впервые сам нетерпеливо потянулся за поцелуем, и Син Цю, к удивлению, ответил на него с прежней нежностью. Чун Юнь почувствовал прикосновение прохладных пальцев на своей коже под рубашкой, и сквозь пелену застилавшую его слух он услышал сладостный стон. До него не сразу дошло понимание того, что издал его он сам. Син Цю под ним тут же замер, а спустя мгновение его лицо озарила самая довольная улыбка из всех, что экзорцисту довелось видеть. Контраст между прохладными пальцами и его разгоряченной кожей сводил с ума, но Чун Юнь страстно желал, чтобы это не заканчивалось. Все терзавшие его сомнения сейчас услужливо молчали; видимо, его вырвавшаяся из-под контроля энергия Ян все-таки заглушала голос разума. И в конце концов, что плохого было в его желании, если оно оказалось взаимным? — …Юнь, — выдыхает Син Цю сквозь поцелуй, но до ушей парня доносится лишь окончание его имени, — пожалуйста… Губы юноши, еще влажные от поцелуя, были слегка приоткрыты. Он тяжело дышал и почти ощутимо дрожал от нетерпения под руками экзорциста. Желание застилало собой все сознание, и в мире Чун Юня не было больше никого, кроме него и Син Цю. Он был как никогда близок к тому, чтобы поддаться этому влечению. Осознание происходящего пронзило его словно удар молнии. Чун Юнь резко отпрянул от друга и вскочил с кровати. Чувствуя острую нехватку воздуха, экзорцист небрежно набросил на Син Цю лежащее на кровати покрывало. А затем трясущимся руками он призвал несколько светящихся печатей, и по полу тут же заискрился ледяной туман. Парень присел на край кровати и, опустив голову, жадно хватал ртом холодный воздух. Помогало плохо, потому что казалось, что по венам у него течет не кровь, а раскаленная лава. Как он вообще допустил такое? — Прости… — тяжело дыша, произнес Чун Юнь. Трезвость мыслей возвращалась к нему не так быстро, как хотелось, а к крайним мерам прибегать казалось неуместным, но, зайди он чуть дальше, он бы не постеснялся использовать и их. Син Цю несколько секунд сидел не шевелясь, а потом, слегка неловко заваливаясь на бок, упал головой на подушку. — Почему? — услышал экзорцист бесцветный голос друга. Чун Юнь хоть и пытался убедить себя в том, что он поступил правильно, все равно ощущал чувство вины. Ему вовсе не хотелось отталкивать Син Цю так поспешно, ведь в том, что Чун Юнь испугался своей несдержанности, и в том, что могло бы произойти, потеряй он контроль, не было его вины. — Завтра ты будешь жалеть об этом. — Почему? — повторил Син Цю, переворачиваясь на спину и смотря в потолок. — Почему я должен об этом жалеть? Уверенному в своих словах Чун Юню почему-то не нашлось что ответить. Он просто чувствовал, что все это одна большая ошибка. Он ведь почти смирился с тем, что у них не было шанса на отношения большие, чем дружеские. Тогда почему Син Цю сейчас отказывается от своих же слов? — Я тебя люблю, — спокойным голосом вдруг сказал Син Цю так, словно повторял эти слова в своей голове уже тысячу раз. Сердце парня на мгновение замерло от внезапного откровения, и у него перехватило дыхание. — Что ты… — встретившись взглядом с янтарными глазами, Чун Юнь вспыхнул и сам оборвал себя на полуслове. Что вообще он должен был сказать? — Разве не это ты хотел услышать от меня? — голос Син Цю звучал спокойно, и в нем уже не ощущалось ни следа воздействия алкоголя. Действие ледяных печатей уже давно подошло к концу, и Чун Юнь чувствовал в себе желание обновить их. Но сейчас все его мысли заняли слова друга, и парень не мог даже пошевелиться. Почему Син Цю произнес их именно сейчас? Это была очередная его уловка, и если нет, то тогда какого ответа он ждал? Чун Юнь знал о том, что эти слова самые желанные для тех, кто влюблен, тогда почему он сейчас в растерянности и совсем не чувствует себя счастливым? Син Цю ведь нравился ему. Свет в сердце Чун Юня искрился всеми цветами радуги, когда Син Цю улыбался ему, когда брал за руку, переплетая их пальцы, и когда без слов просто благодарил взглядом. Было ли все это проявлением любви? Или же любовь — это что-то большее? Иногда Чун Юнь жалел о том, что у него нет таланта своего друга и он не может так же красиво облачать чувства в слова. Но если бы он мог, то с радостью бы вынул тот сияющий клубок из его собственных чувств и без сомнения вручил его тому, кто точно знал, что с этим делать. Внезапное признание Син Цю вызывало недоумение. Он никогда раньше не затрагивал тему чувств или чего-то подобного, и Чун Юнь никогда не знал, ощущал ли тот тоже самое. Сиял ли в его груди такой же сотканный из нежных чувств клубок? — Скажи наконец хоть что-нибудь, Чун Юнь, — попросил Син Цю, и его слова вернули экзорциста из размышлений к реальности. — А то я чувствую себя глупо. — Я тоже… — произнес парень, избегая взгляда друга. — Тоже чувствуешь себя глупо? — хихикнул Син Цю. Он приподнялся на локте и придвинулся ближе, пытаясь заглянуть в глаза экзорциста. — Тоже люблю тебя, — смущенно уточнил Чун Юнь. Но и глупо он себя теперь тоже чувствовал. Он не думал, что первое его признание выйдет таким нелепым. Издав короткий смешок, Син Цю снова уронил голову обратно на подушку. По всей видимости, такой ответ его вполне устроил. — Прости мою бесцеремонность, кажется, я сегодня все-таки слишком много выпил, — закрывая глаза тыльной стороной ладони, произнес Син Цю. — Не удивлюсь, если теперь ты посчитаешь меня каким-нибудь извращенцем. — Нет, не посчитаю, — ответил Чун Юнь, ограничиваясь полуправдой. Он до сих пор ощущал на языке сладковатый привкус чужих губ. Син Цю отнял ладонь от лица и удивленно поднял брови, а потом едва заметно усмехнулся, словно усомнился в искренности своего друга. — Тогда почитаешь мне? — попросил вдруг юноша, достав из-под подушки книгу в знакомом переплете, состроив при этом самое невинное выражение лица. — Син Цю, ты… — экзорцист покачал головой, не в силах сдержать снисходительной улыбки. — Ты считаешь, что сейчас подходящее для этого время? — Для хорошей истории время всегда подходящее, — продолжая очаровательно улыбаться, произнес тот. Все еще пытаясь очистить свои мысли от совсем недавно произошедшего, Чун Юнь все же несмело забрался на кровать рядом с Син Цю, который уже успел залезть под одеяло. Подложив подушку под спину и скрестив ноги, он взял в руки томик романа. Экзорцист никогда не понимал смысла в чтении вслух, потому что для него чтение было всего лишь способом получения информации, а не тем, что приносит удовольствие. Но раз Син Цю нравилось, когда он читает ему, у него не было каких-либо причин для отказа. Тонкая шелковая кисточка, служащая в качестве закладки, открыла книгу на той же странице, на какой он закончил читать в прошлый раз. Чун Юнь мысленно удивился этому факту. Но прежде чем начать читать… — Син Цю… — позвал он друга по имени и посмотрел на него сверху вниз, задерживаясь на его длинных опущенных ресницах. — М? — юноша поднял взгляд, и Чун Юнь невольно залюбовался тем, как теплый свет от прикроватной лампы отражался в янтарных глазах. Все слова мгновенно выветрились у него из головы. — Ты такой красивый, — непроизвольно произнес он, хотя хотел сказать совсем другое. Син Цю с легкой растерянностью несколько раз моргнул, а потом его губы дрогнули в застенчивой улыбке. Чун Юнь, смущаясь от собственных слов, опустил глаза в книгу и тут же начал читать, однако смысл прочитанного ускользал от него. Все его мысли сейчас были очень далеко. То, что происходило между ними совсем недавно, и то, что могло бы произойти, никак не хотело покидать его голову. Он мысленно дал самому себе пощечину, пытаясь сконцентрироваться только на словах перед своими глазами. — Чун Юнь… — не успев дочитать даже до конца страницы, услышал парень очень тихий голос друга. — Спасибо тебе. Син Цю лежал на боку, его глаза были закрыты, но тыльная сторона его ладони едва касалась бедра экзорциста. — За что? — слегка растерянно спросил Чун Юнь, ощущая внутри себя прилив необычайной нежности. Юноша приоткрыл глаза и, не поднимая взгляда, слабо улыбнулся. — Мне так нравится слушать твой голос, — произнес он снова закрывая глаза. Чун Юнь ощутил, как к его лицу снова приливает жар, а стайка мурашек пробежала от предплечий к его спине. Те постыдные мысли, что блуждали в его голове совсем недавно, даже близко не могли сравниться с глубиной его нежных чувств. Возможно, Син Цю сегодня действительно выпил лишнего, но Чун Юню очень хотелось верить, что все слова, произнесенные им в этот день, были искренними возможно потому, что он никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас. Парень почитал еще немного, а спустя какое-то время услышал рядом тихое размеренное дыхание своего спящего друга. Получше укрыв Син Цю одеялом, он как можно тише встал с кровати и несколько секунд смотрел на его умиротворенное лицо, а затем, бесшумно отворив дверь, вышел. Даже если они оба были взаимно влюблены, Чун Юнь не хотел торопить события. У них ведь было еще много времени. Так ведь?