рабочий момент

Арсений тихо выдыхает и поспешно отводит взгляд от Антона. Это просто обычный корпоративный бранч с руководством компании, ничего нового или того, что могло бы выбить из колеи. Хотя нет. Новое определённо есть. Антон. Нет, сам Антон безусловно не в новинку, они встречаются уже два года и живут вместе уже год. Правда, для окружающих они всё также «просто коллеги». Просто коллеги, которые приезжают на работу на двух машинах, уезжают в разное время и ничем не дают понять, что заинтересованы друг в друге больше, чем на уровне обмена отчётами и составлением плана совместной работы. Личное на то и личное, что не должно смешиваться с работой. Дома они «Шаст» и «Кисунь», а на работе исключительно «Антон Андреевич» и «Арсений Сергеевич». Два разных образа, два разных состояния души. Арсений равнодушно скользит взглядом по залу, старается не задерживать своё внимание на Антоне, но это как будто выше его сил. Сегодня он притягивает как магнит. Строгий выглаженный костюм выгодно подчёркивает плечи, делая их визуально чуть шире и массивнее, а классические брюки крепко облегают ягодицы и стройные ноги. Арсений нервно сглатывает. Он знает, что сам выглядит не хуже (если не лучше), но такой Антон возбуждает невозможно. От такого Антона подгибаются коленки, а возбуждение скручивается где-то в районе живота. Серьёзный, деловой, уверенный в себе. В обычной жизни Шастун довольно смешливый и лёгкий, но только не в офисе. Здесь он образец холодной сдержанности и работоспособности. Если бы Арсений не знал его так хорошо, то могло показаться, что это два совершенно разных человека. Мягкий и нежный Шаст, заботливо укрывающий его пледом по вечерам, и суровый Антон Андреевич, подчинённые которого говорят о нём исключительно шёпотом и с придыханием. Сегодня Арсений почти не участвует в диалоге, только соглашается с коллегами, создавая видимость активного участия в обсуждении. Мыслями он далеко. В своих фантазиях он уже раскладывает всеми уважаемого Антона Андреевича прямо на этом круглом стеклянном столе, медленно расстëгивает рубашку, ослабляет тугой узел галстука и доводит до жалобных стонов бесконечными ласками. В реальности же он лишь крепко, до белеющих костяшек, стискивает ручку.

***

Когда собрание подходит к концу, и все начинают постепенно расходиться, у Арсения возникает в голове план. – Антон Андреевич, можно вас на минутку? – Да-да. Это что-то срочное? – от его безмятежности и невозмутимости у Арсения внутри поднимается волна возбуждения. – Нет, но я бы хотел обсудить это с вами лично. В моём кабинете. – Да, конечно. В таком случае пройдёмте, Арсений Сергеевич, – видно, что Шастун не заподозрил ничего и спокойно следует за ним. Но как только они переступают порог и закрывают дверь, Арсений мягко толкает Антона на софу и склоняется над ним. В глазах напротив он видит удивление вперемешку с возмущением. Сам знает, как Антон не любит отвлекаться в рабочее время, но ничего не может с собой поделать. Ведёт кончиками пальцев по лицу, очерчивает скулу, всматривается, пытаясь уловить хотя бы минимальный намёк на серьёзное неодобрение. Но ничего нет. Только на губах напротив расползается хитрая улыбка, а тело обмякает, словно подчиняясь настроению Арсения, отдаваясь ему всецело. Его натурально ведёт от покорности Шастуна, от абсолютного принятия им правил игры. Он невесомо проводит носом по воротничку идеально выглаженной рубашки, вдыхает парфюм и осторожно лижет где-то за ухом, посылая волну мурашек. Их не видно под плотной одеждой, но Арсений точно знает, что они разбежались по его рукам и спине. За столько месяцев он уже выучил Антона так хорошо, что теперь ему не обязательно видеть реакцию, чтобы знать, что она есть на самом деле. Вот и сейчас он не касается груди Шастуна, но знает, что тот мелко подрагивает в предвкушении. Его нежный. Его любимый. Его родной. Плотно припечатывает своим телом и продолжает вылизывать шею, параллельно расстёгивая пиджак с рубашкой. Улавливает лëгкую нервозность, знает, как Антон дорожит своей опрятностью и идеальной репутацией. Арсений предупредительно касается его руки и не сминает ткань, но аккуратно раздвигает полы сорочки, чтобы открыть себе доступ к нежной молочной коже. Мягко лижется, ловит учащённое дыхание и тихие выдохи в моменты, когда пальцы особенно крепко сжимают соски. Когда их губы краснеют и припухают настолько, что они в своём желании напоминают подростков в пубертате, Арсений переводит своё внимание на живот Антона. Ласкает его подушечками посередине, сжимает ладонями бока, оглаживая и щекоча, но ни на секунду не прекращая вылизывать соски. Наверное, это ощущается как пытка удовольствием. Но Арсений знает, как Шастун любит быть в таком состоянии. Состоянии «залюбленности» как физической, так и эмоциональной, когда все ощущения будто бы обостряются, и он ощущает себя средоточием всех чувств, словно отключаясь от внешнего мира. Он сам рассказывал, что при таком перевозбуждении его уже не волнуют никакие рабочие дела и задачи, а значит, он может полноценно расслабиться и перезагрузиться. – Арс, Арс, пожалуйста… – выгибается дугой, и кажется, будто он сейчас переломится надвое. – Да, Антон Андреевич, Вы что-то хотели? – отрывается от тонкой кожи только для этой фразы, а затем продолжает покусывать, вылизывать, сжимать и гладить. Изо всех сил старается сдержать хитрую улыбку и продолжать официальный диалог. – Ну, Арсень, ну хватит играть со мной. Я уже не могу, – Антон шире раздвигает ноги, пытается потереться пахом о ногу Арсения, но тот вовремя замечает это и отстраняется. – Антон Андреевич, если Вы что-то хотите, то Вам придётся это попросить, – позволяет себе маленькую улыбку. Склоняет голову, приподнимает брови в молчаливом ожидании и мысленно считает: 3…… 2…… 1…… вот сейчас. – Арсений Сергеевич, я Вас очень хочу. Прошу, возьмите меня. – Так-то лучше, – ухмыляется Арсений и мгновенно начинает расстëгивать чужие штаны. Тратит лишнюю пару минут на то, чтобы свернуть их аккуратно и повесить на спинку стула, но это всего лишь необходимая предосторожность, чтобы потом об их сексе не узнал никто. И ничто не смогло бы их выдать. Только после этого он начинает раздеваться сам. Вообще Арсений любит устраивать недо-стриптизы для Антона почти каждый раз, когда они планируют повзаимодействовать в сексуальном ключе, но сегодня не до того. Он быстро скидывает пиджак, принимается за рубашку, как вдруг слышит хриплое от возбуждения: – Оставь галстук. Он не может отказать почти никакой просьбе Шастуна, и эта – не исключение, поэтому молча подчиняется. Когда с одеждой покончено, то он вновь склоняется над тонким обнажённым телом и чувствует, как его притягивают ещё ближе за галстук. Антон начинает плавно потираться пахом и целует глубоко и влажно, буквально вылизывая ему рот, словно он – большой кот. Арсений тает от мягкости и плавности Шастуна, от его доверчивости и безграничного желания отдавать и отдаваться. Какой же разительный контраст по сравнению с его рабочим агрегатным состоянием, где он – словно кремень, который невозможно сломать. – Шаст, оближи, – приставляет головку члена к его распухшим губам, – у нас смазки нет, так что будь добр, постарайся хорошо. И он старается. Да ещё как. Влажно проводит языком от основания члена до головки, невесомо лижет уздечку, воздушными поцелуями покрывает головку так, что у Арсения буквально ноги подгибаются от нетерпения. Но он не торопит. Даёт Шастуну волю делать всё, что ему заблагорассудится. Его время будет позже, а пока – пусть подразнится в своё удовольствие. Антон не затягивает с долгими прелюдиями, и почти сразу же берёт член в рот. Лёжа на спине сосать не совсем комфортно, приходится излишне напрягать шею, чтобы удерживать голову в удобном положении. Арсений чувствует как напрягаются стенки горла Шастуна, когда тот пропускает член ещё глубже. Через некоторое время он уже сам держит голову Антона двумя руками и толкается в его податливый рот. Тот уже не старается поспеть за заданным темпом, просто держит рот открытым, позволяя слюням скапливаться в уголках рта. На лице уже мешанина из выступивших слёз и слюней, но он блаженно улыбается. Арсений вовремя успевает остановиться, ровно в тот момент, когда кажется, что весь этот микс сейчас польётся Шастуну за шиворот и испачкает ему рубашку. Такого допустить нельзя ни в коем случае, поэтому он отстраняется, осторожно вытирает ему лицо салфетками, и только после этого вновь склоняется над ним, приставляя член к анусу. – Хороший мой, ты ведь примешь меня без растяжки, да? Мы же только утром трахались, – смотрит обеспокоенно, хоть ему уже не терпится войти. Знает, что любое несогласие Антона и любой его дискомфорт остановят процесс и всё будет сделано так, как ему комфортно. Но в душе надеется, что ничего дополнительного не потребуется. Шаста хочется здесь и сейчас, без всяких промедлений. Он ждал сегодня достаточно долго, и вот наконец пришло его время. – Арс, да, пожалуйста. Я безумно тебя хочу, – разводит ноги ещё шире, хотя казалось, что шире уже невозможно, и откидывает голову назад. И вот сейчас, именно в этот момент, Арсений шипяще выдыхает сквозь зубы и резко входит на всю длину члена. Чувствует, как Шастун вздрагивает под ним, а затем притягивает его к себе за галстук, наматывая на кулак. Сам он задаёт бешеный темп, при котором не слышно даже отдельных шлепков, все звуки будто смешиваются в один: звук секса. Здесь и тихие стоны, и признания в любви, и шлепки тел друг о друга. Всё вперемешку, но в то же время порознь. Ощущения обострены до такой степени, что кажется, что ещё немного и от них двоих ничего не останется. Они растворятся друг в друге и с очередным хлопком исчезнут. Просто растают в офисном воздухе, и никогда больше не вернутся обратно. Арсений крепко сжимает бёдра Антона, и сбавляет темп, заменяя мелкие и быстрые фрикции на более глубокие и размеренные. Переводит дыхание и наблюдает за изменением выражения лица любимого, за подпрыгивающими движениями его кудрей при каждом толчке, за капелькой пота, которая медленно стекает по его умиротворëнному затраханному лицу. Хочется растянуть это удовольствие, которое предназначено только им двоим. В маленьком кабинете, посреди рабочего дня, но такое желанное и нужное. Хочется наслаждаться каждой секундой близости. Не только физической, но и духовной, ведь именно во время секса есть ощущение полного слияния с партнёром. Хочется безумно, но не получается. Они слишком возбуждены. И Арсений вновь ускоряется, вбивается так, что Антон может только хрипеть и закатывать глаза от удовольствия. А затем он резко выходит, кончает себе в кулак, но не расслабляется, просто не может себе этого позволить, пока Шастун не достигнет оргазма. Ведь он тоже на грани, ему нужно лишь немного помочь. Арсений буквально падает на колени и резко берёт член Шаста, пытается быстро сосать, но пересохшие губы мешают, цепляясь за нежную кожу. Облизывает их, и возвращается к члену, старается помогать себе руками. Чувствует, как Антон хочет толкнуться глубже и позволяет ему, пропуская член глубоко в горло так, что носом он упирается в лобок. Буквально несколько повторений и он чувствует тёплую сперму у себя на языке. Её столько, что он непроизвольно сглатывает и сразу же морщится: – Шаст, ну и сперма у тебя, просто ужас. Курить меньше надо, а то я так глотать скоро не смогу. – Кисунь, ну прости. В следующий раз выпью ананасового сока, заодно и проверим: работает эта теория или нет. А вообще не нуди и подай мне влажные салфетки, пожалуйста. И штаны мои тоже подай. – Ишь как раскомандовался, начальник прям. А вот только что был такой послушный хороший мальчик. Ужас, как оргазм меняет людей, – смеётся, но просьбу выполняет. Понимает, что как бы им не хотелось провести ещё время вдвоём, их ждёт работа. Нужно вернуться к своим прямым трудовым обязанностям, чтобы всё вовремя закончить, приехать домой пораньше и провести тёплый вечер в компании друг друга. Да, сейчас у них нет возможности продемонстрировать свои отношения, но Арсений верит, что всё будет. Нужно только немного подождать.