Одна забытая история

***

Чернила — таинственный эликсир,

Что дарует нам силу творить.

Темный поток, что течет по бумаге,

Оживляя миры на страницах отважных.

Как символ познания, мысли и слова,

Чернила хранят в себе древнюю мудрость.

Их капли, подобно живым существам,

Рождают на листе новую реальность.

Черные, словно ночное небо,

Они таят в себе бездны неведомых тайн.

Их глубина манит и завораживает,

Зовя нас в путешествие без границ.

О, чернила,

Вы — кровь творца,

Что оживляет его замыслы и грезы.

Вы — проводник меж мирами: явным и тайным,

Что соединяет реальность и грезы.

Пусть Ваш поток вдохновляет поэтов,

Рождая на листах шедевры искусства.

Да будет Ваша сила безмерной и вечной,

Дарующей миру прекрасное чувство!

***

В тенистом закутке, затерянном на окраине подземелья, где шаг нечасто звучит. Сюда, в это забытое место, Бенди вложил свои корни. Мог бы он обрести приют в мире чернил, но там было слишком безмолвно даже для его странной души, где бродили таинственные существа, которых он прозвал «чернилышами». Там, в тишине, звучало что-то, что наполняло его паникой. Эта тишина припоминала ему дни войны, когда погибли его братья, когда старший тащил его с поля битвы монстров. Почему именно тишина призывала воспоминания — никто не мог ответить, даже он сам. В своем чернильном пристанище он бывал редко, используя его как убежище в случае нехватки места в своей хижине. Он жил несдержанно, ведь у него всегда были средства. Сквозь желто-оранжевые обитые краской стены тянулась его жизнь, сделанные под его рост мебель и самое драгоценное — музыкальные инструменты и особый граммофон, из которого льется странная мелодия, приносящая недолгую дрожь. Рядом с его обителью расстилалась земля, где подземным чудом процветали ромашки, оживляющие этот скрытый уголок. Бенди заботился о своем саде, используя цветы для заваривания ромашкового чая. В его доме струились маленькие чернильные «коконы», придавая стенам уникальный шарм. Те неприметные коконы служили как сундуки, из которых хозяин извлекал желаемое. Одинокий изгой, прозванный «Бенди, поющий демон», выбрал себе такой отдаленный и опасный приют, и никто не помнил, с кем он начинал свой путь. Слухи ходили о том, что если есть поющий, тогда должен быть и танцующий демон. Не подозревая, насколько правдивы эти слухи…

«Тайна окутывает меня, почему им так важно узнать мою истинную сущность? Я не так стар, как Азгор, чьи века пролетели… Хотя подобные нам, Чернильным демонам, обычно живут дольше… дольше… чернильный демон…»

Последнее время эти мысли преследовали меня, утомляя. Пыль покрывала радиоприемник, безмолвствие висело в воздухе. — Это твоя вина, старый друг? — спросил Демон, глядя на пыльный аппарат.       Молчание. — Я знаю, что ты виноват. «Всегда честен я! Судьба у нас будет одна!», вот что ты говорил. Каким же дураком был я тогда, начиная эту игру с тобой. Теперь приходится жить тут, думая, что однажды по твою душу придут Они… «Может, стоит чаю попить…» Бенди направился в соседнюю комнату, где стояла одинокая ромашка в вазе, ожидая своего конца. Монстренок бросил краткий взгляд на нее, попутно сравнивая ее судьбу и свою. Отмахнувшись и поставив воду кипятиться, Бенди уселся на мягкий диванчик и начал читать газету, которую принесли еще вчера вечером. Первое, что бросилось в глаза — заголовки. «Речь Азгора вдохновила сотни монстров работать усерднее чем раньше! Сколько же лет нашему…» Бенди скомкал газету, не дочитав. Слова «чернильному любимцу», казалось, прожигали страницу насквозь, оставляя после себя едкий дым разочарования. Смятый комок полетел в раковину, присоединившись к остаткам вчерашнего ужина. Вскипевшая вода напомнила о чае. Бенди достал из шкафчика надтреснутую кружку — единственную, что уцелела после… не важно. Мысли о прошлом были сродни раскалённому металлу — не прикоснись, обожжешься. Демон заставил себя сосредоточиться на настоящем. «Что я имею: хороший дом, свой собственный мир, который меня пугает своей тишиной, двух хороших друзей, назойливого скелета, что пристает со своей кармой, душу братца… может, пора ее поглотить? Нет! Он мой брат, я не хочу… но могу» Взгляд упал на кровать, а точнее на то, что было скрыто под ней в тени. Бенди нащупывает в темноте старый, обтянутый кожей ларец. Пальцы его дрожали, ощущая грубую поверхность, и он слышит приглушенный стук собственного сердца, отбивающий ритм в звенящей тишине. Это оно. То, что он хранил так долго.        Ларец украшен тяжелыми, древними печатями, словно сковывающими неведомую мощь, заключённую внутри. Бенди знает их историю — эти печати когда-то сдерживали ярость могучего монстра, пока не были сорваны им же, жажду спасти своего брата с помощью запретной силы. Его пальцы нажимают на запор, и ларец со скрипом открывается, выпуская наружу волну застоявшейся энергии. Внутри, на бархатной подкладке, покоится она. Душа. Но это не та душа, которую ожидал увидеть обычный монстр. Не бесформенное облако энергии. Это сердце. пульсирующее сердце, обмотанное странной красной нитью. Душа мерцает неестественным светом, переливаясь двумя цветами — багровым, как кровь, и серым. Два полумесяца соединённые вместе, бьются в унисон, сплетая судьбы монстра и человека в единый, неразрывный узел. От сердца исходит тепло, и Бенди инстинктивно протягивает к нему руку. В этот момент он понимает, что способен стать богом, но нет, Бенди одергивает руку и закрывает ларец, вновь пряча его под кровать.

«О ЧЕМ Я ДУМАЛ?»

пронеслось в голове, вызывая легкую головную боль.

Тяжело вздохнув, Бенди потёр виски, прогоняя наваждение. «Богом… Кем я себя возомнил?» — прошептал он, чувствуя, как липкий страх оплетает мысли. Слишком большая власть, слишком большая ответственность. Не для него. Не для чернильного демона. Он поднялся. «А ведь Азгор знал об этом» — Бенди усмехнулся и окинул комнату взглядом. На столе лежали старые бумаги, проедая комнату едким чувством отвращения и злобы. Бенди поднял их над головой и уселся в кресло. «Целых нескольких столетий. Чёртов предатель» — прошептал демон и закрыл глаза. Бумаги рухнули на пол. Лицо Бенди покрылось тëмными пятнами чернил, мало кто назвал бы его теперь приятелем. «СКОЛЬКО ЛЕТ ТЫ СКРЫВАЛ ЭТО» — закричал Бенди, упав на пол. «Ты знал обо всëм. Человеческие души?! Что за бред» — Демон впал в отчаяние. Его взгляд метался от кровати к окну. В моменте Бенди напоминал брошенного котëнка, недавно узнавшего тепло заботы. Он поднялся и швырнул бумаги на кровать и стремительно вышел из дома, попутно собирая чернила, разбросанные в приступе ярости. «Нужно подышать свежим воздухом» — сказал Бенди с тоской, осматривая улицу вокруг дома. Кристаллы светились уже не так ярко, но цветы, разбросанные по пещере и обвивавшие трещены и пики скал, придавали окружению красно-жëлтый оттенок. Они оживляли бездушные камни и придавали решимости. Особенно это почуствовал Бенди. Он сразу вспомнил о своей первой симфонии, которую написал сам и уже не беспокоился о документах. Пока он не хотел думать об этом, он чувствовал что-то необъяснимое и отталкивающее… Он слишком привязан… Бенди решил проведать друзей — может, чашка чая в компании Шарли и Кёрли прогонит мрачные думы. И, конечно, нужно продумать план на следующую неделю.

***

В полумраке заброшенного театра, два огонька вспыхнули в темноте. Фигура в плаще, скрывающем скелетную фигуру, отложила газету с лицом Азгора. Рядом с ней, на пыльном столе, стояло старое радио, покрытое слоем пыли, словно забытое временем. Оно издавало трескучие звуки, как будто пыталось пробудиться от долгого сна. «Кажется, у моего «старого друга» проблемы посерьёзнее газетных статей,» — проскрипел голос, полный сарказма. — «Что ж, карма подождёт. Пора вновь стать «большим». » Фигура наклонилась ближе к радио, прислушиваясь к шороху, который доносился из динамиков. Это были отрывки разговоров Бенди, его тревожные мысли и сомнения, запечатленные в волнах эфира, словно невидимое существо подслушивало его внутренние переживания. Фигура растворилась в тени, оставив после себя лишь звенящую тишину и запах озона. Старое радио продолжало трещать, напоминая о том, что тайны и интриги все еще существуют в этом заброшенном театре, словно кто-то невидимый внимательно следит за каждым словом и движением, готовый вмешаться в судьбы тех, кто осмелится говорить вслух. Неизвестный шагнул. Его яркие волосы мерцали в полумраке, а костюм, расшитый золотыми узорами, сверкал, как будто сам по себе излучал свет. Он выглядел словно выходец из другого мира, с игривым, но в то же время зловещим взглядом, который привлек бы внимание каждого зрителя. — «Ну что, Бенджамин, готов ли ты к настоящему шоу?» — весело произнес неизвестный, его голос напоминал звонкий смех, полон безумия и веселья.