Одна забытая история

***

Тьма липнет, как смола, к крыльям из теней, Сквозь щели в камнях — ни звука, ни дня. Но знает демон: за гранью цепей. Ждёт солнце, что режет, как сталь, сквозь меня.

Трава в кулаке — уже вянет, как ложь, Но в сердце — пожар, что не выжечь тюрьме. Они отняли всё… но не смогут отнять Тот гнев, что клокочет в чернильной тьме.

Проклятье — не крест и не дверь на замке,

Я выжгу себе путь сквозь их «навсегда». Пусть верят, что труп мой распался в тоске — Я стану теней невидимой гранью,

Чтоб в праздничный час, когда смолкнет их смех, Их страх растворился в моём ликованье.

Но брат… эти глаза, что кричат изнутри, Как вырвать тебя, не убив до конца?

И чаши весов — на одной пустота, На другой — все те, кто поверил в меня…

Тик-так — не часы, а последний отсчёт, Тишина — это вой запертых голосов.

Я выберусь. Даже если потом Мне некому будет сказать: «Живой…»

***

Бенди возвращался обратно тем же извилистым путём, что и пришёл — через узкие туннели, едва заметные проходы и щели, в которые обычное существо не протиснулось бы. Но он не был обычным. Его тело, состоящее из жидких чернил, легко просачивалось даже в самые узкие расщелины, позволяя ему двигаться там, где другие застряли бы навсегда. Каждый изгиб туннеля, каждый тёмный угол были ему знакомы — он прополз здесь сотни раз, скрываясь, прячась, убегая. Наконец, он добрался до своей пещеры — мрачного, но привычного убежища, где мог остаться наедине со своими мыслями. Голова гудела, будто наполненная роем ос. Всё произошедшее казалось нереальным, словно сон, но трава, зажатая в его кулаке, и лёгкие ожоги на коже напоминали ему, что это было наяву. После долгих лет заточения он вновь почувствовал свободу. Солнце светило так ярко, что поначалу его глаза не могли привыкнуть . Он щурился, моргал, но всё равно смотрел вверх, впитывая каждый лучик. Трава покрывала землю под ногами, мягкая и живая, а воздух был свежим, не отравленным сыростью и плесенью, не затхлым, как в подземелье. Он был наполнен ароматами — цветов, деревьев, земли после дождя. И всё это у него так легко отняли. Гнев клокотал внутри, как кипящая смола.

«Никакое проклятье меня не остановит. Я всё равно выберусь отсюда!»

Пронеслось в его сознании с такой яростью, будто он кричал во весь голос. Конечно, он понимал: если просто сбежит, за ним тут же начнётся охота.

Но если все решат, что он мёртв…

В Подземелье скоро должен был состояться праздник — «Какой-то там век» заточения монстров. Очередная пропагандистская постановка, призванная напомнить, кто здесь хозяин, и подогреть тлеющую в сердцах подземных жителей надежду на освобождение. Бенди пригласили как музыканта — ирония судьбы, ведь именно там он и собирался разыграть свой последний номер. Смерть на глазах у всех. Его чернильная природа давала неоспоримое преимущество: никто не знал всех его способностей. Он мог принять любую форму, растечься по полу, стать частью тени ,и незаметно исчезнуть, оставив после себя лишь иллюзию гибели. Бенди прошёл на кухню, машинально бросив взгляд на вазочку с засушенными ромашками. Они ждали своего часа, безмолвные и беззащитные, как и он когда-то. Чайник на плите зашипел, выдыхая клубы пара. Демон сел за стол, разжимая кулак. Трава, принесённая с поверхности, уже начала вянуть, но он не мог заставить себя выбросить её. Это был единственный материальный доказательство того, что он действительно был там. Свобода так близко. Она манила, как опьяняющий дурман — солнечными лучами, шепотом ветра и звёздами, рассыпанными по небу, словно светлячки в тёмных водах Водопадья. Даже ненавистный дождь казался теперь частью чего-то прекрасного. И он не мог позволить этому шансу ускользнуть. Но… сомнения грызли его изнутри. Если он поглотит душу брата, от Сенджи не останется вообще ничего! Да, воспоминания болезненны, но они — всё, что у него есть. Даже сохранив его душу, Бенди до последнего надеялся, что сможет вернуть его. Но мёртвые не воскресают.

А ещё были Шарли и Кёрли… «Как он посмотрит им в глаза, зная, что обрекает их на веру в свою гибель?»

Они меня возненавидят. И будут правы. Я — настойчивый эгоист.

Чайник вскипел, резким свистком обрывая поток мыслей. Бенди автоматически залил кипятком ромашки, наблюдая, как лепестки медленно тонут в воде. Первый глоток обжёг губы, но не принёс успокоения. Тишина сжимала горло, давила на виски, заставляя слышать каждый удар собственного сердца. Тик-так. Тик-так. Нет, это не часы. Это его пальцы, нервно выстукивающие ритм по столу. Но этого недостаточно. Он резко вскочил, снова поставив чайник греться. Шум кипящей воды ненадолго заглушил пугающую тишину, но Бенди знал — скоро она вернётся.

«Надо больше звуков.»

Он рванул к шкафу, яростно перебирая содержимое. Баночки, коробки, инструменты — всё летело на пол. Времени мало, чайник вот-вот закипит, а потом — снова тишина, снова кошмар.

«Где они?!»

О, да!

Старые часы. Ручная работа, позолоченная оправа, римские цифры вместо обычных. Он хватал их дрожащими руками, лихорадочно вставляя батарейки.

«Тик-так.»

Звук раздался как раз в тот момент, когда чайник замолчал.

Бенди опустился на пол, прислонившись к шкафу. Часы в его руках казались единственной нитью, связывающей его с реальностью. Он не помнил, когда взял их в последний раз. Пыль покрывала стекло, стрелки замерли на 8:20. Он не помнил было это утро или вечер. Но он точно помнил ту тишину, от которой старался бежать всю свою жизнь.

***

Тишина всегда была его врагом. Холодные каменные стены. Цепи, впивающиеся в запястья. Темнота, прерываемая лишь редкими лучами света, которых он не мог достичь. Одиночество. Но хуже всего была тишина. Ни шагов, ни голосов — только его собственное дыхание. Он разговаривал сам с собой, кричал, но эхо лишь глумилось над ним, возвращая его же слова. Но приходили люди. В длинных тëмных рясах до самых пят. Они были почти вдвое выше Бенди и от них исходила неприятная аура. От их присутствия всегда было тревожно, он почти мог ощущать это напряжение в воздухе. Эти люди никогда не отвечали на вопросы. Они носили с собой кресты, которые направляли на демона и что-то яростно бормотали на другом языке. В процессе Бенди становилось плохо, он чувствовал как тело начинает гореть изнутри. Он часто терял сознание. Иногда они приносили еду, которая была на вкус просто ужасна, но голод делал своë. Он ненавидел этих людей. Почему они держали его тут? Зачем он им? Но на эти вопросы ответа никогда не было. Бенди не знал сколько времени сидел в этом месте, прежде чем рядом с ним поселили другого искусственно выведеного гибрида как и он. Как позже выянилось ещë и брата. Во всей этой темнице оказалось, что он был не один, он него был брат. Пусть они и были рождены искусственным путëм и являлись роднëй только по душам, но это было не важно. Они оба имели половинчатые души. Какая-то часть была фиолетовой, другая белой. Единственным отличием было то, что белая половиночка души у Бенди была больше, чем у брата. У того наоборот фиолетовая часть была больше белой. Братец находился в изоляторе дольше Бенди, потому стал официально считаться старшим братом. Но в один день в коридоре послышался шум. К ним в темницы вошли люди в тех же длинных рясах. Они освободили братьев от цепей. Тот, что был рядом с Бенди случайно выронил крест. Это был их шанс на спасение. Освободившись от ограничителей, он мог полностью пользоваться своей магией. До этого момента он ни разу ей не пользовался. Но в этот момент он почувствовал такую сильнуя ярость, казалось, что все негативные чувства, таившиеся внутри пробудились. И он даже сам не понял когда из пола материализовалось тëмное копьë. Оно насквозь проткнуло человека в длинном одеянии. Тот так и не поднял деревянной крест. Под ним начала медленно расползаться красная лужа. А чëрное и некогда твëрдое подобие оружия прямо на глазах стало таять, превращаясь в густую жижу. Бенди стоял в ступоре. Человек в последний раз прокряхтел и затих. Он только что убил человека? По телу разлилось приятное удовлетворение, словно только что отомстил за те мучения, что причинили ему с братом. Демон почувствовал прилив сил и уверенности. Демон во время пришëл в себя, когда услышал шаги в его сторону и чужие голоса. Резко выпрыгнув из-за угла, он повалил одного из людей. Его тело также пронзило насквозь. Глаза человека широко распахнулись и закатились в предсмертной агонии. Бенди было приятно наблюдать за их страданиями. Последний человек медленно пятился к выходу. Кажется что-то молил о пощаде или крестился, но и с ним Бенди церемониться не стал.

«Бенди!»

В себя он пришëл, когда кто-то стал трясти его за плечи. Взгляд медленно сфокусировался на фигуре перед ним. Белые растрëпанные волосы, почти такого же цвета кожа и обеспокоенные чëрные глаза. — Сенджи?.. Бенди сжал часы так сильно, что стекло треснуло. Но тиканье не прекратилось.

***

Бенди опустил голову на стол, его веки становились все тяжелее. Тиканье часов смешивалось с мерным шипением остывающего чайника, создавая странный, гипнотический ритм. Пальцы разжались, выпуская пожелтевший стебель травы, который медленно сполз на стол, оставляя за собой едва заметный след пыльцы. Темнота накрыла его постепенно, как теплое одеяло. Сначала пропали очертания комнаты, затем звуки — даже навязчивое тиканье часов растворилось в безмолвии. Когда сознание окончательно погрузилось в сон, Бенди оказался в знакомом коридоре подземелья. Каменные стены сочились влагой, а под ногами хлюпала мутная вода. Он знал этот путь — это был маршрут к его старой камере. Но что-то было не так. Воздух был густым и сладковатым, а на стенах, вместо привычной плесени, росли странные цветы с полупрозрачными лепестками. Они пульсировали, словно дышали, испуская едва уловимый голубоватый свет.

«Снова здесь?»

Раздался знакомый голос из темноты.

Темнота окутала помещение, не позволяя разглядеть детали. Он нажал на выключатель, и несколько прожекторов осветили сцену. На ней стояло новенькое черное пианино, сверкающее матовой поверхностью в свете, словно подчеркивающее своего хозяина. Бенди подошел, пройдя по деревянному полу, и сел за пианино. Достал листок с нотами и, собираясь начать, его прервал голос. — Опять не спишь? Ты же знаешь, что если ошибешься хоть в одной клавише, вся композиция пойдет ко дну. — Знаю, Сенджи, знаю… Но мне нужно повторить, хоть разок, чтобы набить руку! — Никогда не понимал вас, музыкантов, и не пойму. Пошли! Сказал он, схватив брата за шкирку и потянув под сцену, где была оборудована комната отдыха для персонала с хорошей звукоизоляцией. — Отпусти! Это представление будет одним из самых важных! Если… — Если ты ошибешься в одной ноте — мы провалимся полностью, как и все усилия ребят, Бенди-денди. Бенди вздохнул, чувствуя, как напряжение нарастает в его груди. Он знал, что Сенджи прав — каждая нота имела значение, и ошибка могла стоить им всего. Но музыка была его страстью, и он не мог просто так оставить ее. — Ты не понимаешь, — сказал он, вырываясь из хватки брата. — Это не просто игра для меня. Это способ выразить себя, почувствовать каждую эмоцию. Я должен быть готов! Сенджи закатил глаза, но в его голосе прозвучала нотка понимания. — Я понимаю, что это важно для тебя. Но ты не можешь позволить себе сгореть на этом этапе. Мы все ждем от тебя лучшего. Давай отдохнем немного. Успокойся, а потом ты сможешь вернуться к пианино. Бенди посмотрел на своего брата и кивнул. Он знал, что Сенджи заботится о нем, хотя иногда это проявлялось в грубой форме. Они направились в комнату отдыха, где стояли мягкие диванчики. Братья прошли в небольшое помещение. Одна лампочка давно потухла, но это мало кого волновало. На стенах были изображëны разные масти карт. В дальней части комнаты, погружëнной в темноту, валялся театральный реквизит и разразные декорации. Где-то в углу стояла швабра, рядом с ней ведро. В залитой светом части комнаты стояли диванчики. —Скажи мне, — начал Сенджи, усаживаясь на диван, — почему ты так боишься ошибки? Бенди задумался, его взгляд упал на пол. — Потому что я не хочу разочаровать команду. Мы все вложили в это столько сил. Если я провалюсь это будет не только мой провал, но и провал всех нас. Сенджи наклонился вперед, его лицо стало серьезным. — Послушай, Бенди. Каждый из нас делает ошибки. Главное — это то, как мы справляемся с ними. Если ты ошибешься, просто продолжай играть. Никто не заметит, если ты не остановишься. Бенди поднял голову и встретил взгляд брата. В его глазах была искренность и поддержка. — Ты прав. Я просто… я просто хочу сделать это правильно. Сенджи улыбнулся. — И ты сделаешь это правильно. Но сначала давай немного отдохнем. Музыка будет ждать. Бенди кивнул и расслабился на диване. Он знал, что впереди их ждёт важное представление, но сейчас он мог позволить себе немного времени для себя и своего брата. В комнату вошло еще одно существо. — Эй, ребят, вы решили отдохнуть перед [ГРАНДИОЗНЫМ] выступлением? Похвально! — сказал он, его голос звучал с игривой ноткой. — Но, знаете, у меня есть [СУПЕР-ЭКСТРА-ПУПЕР ПРЕДЛОЖЕНИЕ], которое просто [ВЗОРВЕТ ВАШ МОЗГ!] Бенди и Сенджи обменялись взглядами. — #₽₽#₽#*, что ты здесь делаешь? — спросил Сенджи, приподняв бровь. — Мы просто пытаемся немного расслабиться. — О, расслабиться? Это прекрасно! Но, знаете, я тоже пришел с [ЗАПРЕДЕЛЬНЫМ] предложением! Почему бы вам не добавить немного… [ИЗЮМИНКИ] в ваше выступление? Я знаю пару трюков, которые могут сделать ваше шоу [НЕЗАБЫВАЕМЫМ]! Он подошел ближе, его глаза блестели от любопытства. Бенди нахмурился. — Мы не хотим ничего испортить. Это важный момент для нас. — О, не будь таким скучным! — воскликнул он, размахивая руками. — Ошибки — это всего лишь возможность сделать что-то [ЕЩЕ БОЛЕЕ УДИВИТЕЛЬНОЕ]! Давайте добавим немного хаоса и [СВОБОДЫ] в вашу идеальную композицию! Сенджи покачал головой. — Мы не можем просто так взять и изменить всё перед выступлением. Нам нужно оставаться в рамках. Он усмехнулся, его улыбка была широкой, как [ОКЕАН ВОЗМОЖНОСТЕЙ]. — Правила? Ха! Правила созданы для того, чтобы их [РАЗБИВАТЬ НА КУСОЧКИ]! И поверьте мне, я знаю толк в развлечениях! Вам нужно немного больше [УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ]! Если вы не будете бояться ошибок, вы сможете создать нечто совершенно [УНИКАЛЬНОЕ]! Бенди задумался. — Может быть, ты прав… Но как это работает? — Легко! Просто позвольте себе быть спонтанными! Если что-то пойдет не так, просто импровизируйте! Я могу помочь вам с этим! — он хлопнул в ладоши, словно запускает фейерверк. — Давайте сделаем ваше выступление [НАСТОЯЩИМ ШОУ]! Сенджи вздохнул. — Это звучит рискованно, но… может быть, это то, что нам нужно. Бенди? Бенди посмотрел на брата и на него. — Ладно, давайте попробуем. Но только если мы будем готовы к этому. Я не хочу разочаровать команду. — Отлично! — словно он только что выиграл лотерею. — Давайте сделаем это! Время для веселья и сюрпризов! [ГОТОВЫ К ВЗЛЕТУ?] Давайте устроим [ФЕЙЕРВЕРК ЭМОЦИЙ!] на сцене! Голова *₽#₽₽#* увеличилась и стала больше его тела, и начала потряхиваться в смехе, а глаза начали менять цвета, словно радужные огни на карнавальном фейерверке. Тихо! — раздался звук из другой половины импровизационной гримёрки. — Я мог терпеть Сенджамина, я мог терпеть Бенджамина, но тебя *%₽%%#₽*, не стану! Пошел вон! Иди в другое место! Дай нам отдохнуть в тишине! — сказал отряхнувшийся бледно-фиолетовый монстр в деловом костюмчике и в солнечных защитных очках, его голос звучал как громкий треск, способный разбудить даже мертвецов. Он сверкнул яркими желтыми зрачками, что виднелись сквозь его защитные очками, словно пытался подчернуть свою серьезность, и его выражение лица было настолько грозным, что казалось, что он готов разорвать на части любое проявление беспокойства. Вокруг него витала аура власти, и все в комнате на миг замерли, осознавая, что этот монстр не шутит. — Я всего лишь помогал нашему другу быть чуточку [УВЕРЕННЕЕ]! Чтобы [ЗАЖЕЧЬ!] это шоу нам нужно добавить больше [ВЕСЕЛЬЯ!] и кому как не мне знать как правильно [ВЕСЕЛИТЬСЯ]? — постарался оправдаться *%₽%%#₽*, но *₽#₽##* его прервал. — И слушать не желаю! У меня уже голова гудит от твоего гомона! Если ты не уберëшься отсюда, я тебя сам отсюда за уши выгоню! — голос содрогался гневным треском, а образ *₽#₽##* всецело подтвержал его слова. — Но у меня же [НЕТ!] ушей! Это было последней каплей и грозная фигура двинулась вперëд, казалось метая молнии от ярости. *%₽%%#₽* быстро среагировал, ретируясь с минного поля. — Наконец-то — проворчал он, поправляя очки. Но внезапно повернулся на братьев, отчего те вздрогнули. — вы тоже не задерживайтесь. Я не намерен выслушивать и ваш бубнëж! — ХЕЙ, СТАРИК, ТЕБЕ СЛЕДУЕТ ОСТЫТЬ, ОСТЫТЬ! В комнату отдыха прошëл низкий, упитанный монстр. Одет он был в фиолетово-чëрный костюм. Его лицо имело голубо-серый цвет, а вокруг глаз был клоунский грим. Жëлтые зрачки весело смотрели на *₽#₽##*. Рот не переставал улыбаться, обнажая жëлтые зубы. — О, АзгорО Боже, тебя здесь не хватало! *₽#₽##* угрожающе смотрел на ещë одного нарушителя спокойствия, но казалось, что &#₽##₽ не обращал на это внимание. — РЕБЯТА ПРОСТО ВОЛНУЮТСЯ ПЕРЕД ГРНДИОЗНЫМ ВЫСТУПЛЕНИЕМ! ЗАВТРАШНЕЕ ШОУ ДОЛЖНО ЗАЖЕЧЬ ЗРИТЕЛЕЙ И НАШИ СЕРДЦА! НЕ ТАК ЛИ, НЕ ТАК ЛИ? — Я зажгу вас прямо сейчас, если вы не заткнëтесь! — он гневно поправил костюм. — Я даю вам десять минут, чтобы убраться отсюда, иначе мне придëтся искать новых актëров! Раздражëнный монстр удалился из комнаты, что-то сердито бормоча под нос. — ЖАЛЬ , ЧТОЖ, У МЕНЯ ОСТАЛИСЬ ЕЩË ОДНИ СЛУШАТЕЛИ! НУ КАК ВАМ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ? — весëлый монстр наклонился в сторону братьев в ожидании их БУРНОЙ реакции. — Нам следует расходиться и надеяться, что *₽#₽##* успокоится до завтра. — проговорил Сенджи. — давно он так не срывался. — НЕ ВОЛНУЙСЯ, ШОУ ЗАСТАВИТ ЕГО ВОСПРИЯТЬ ДУХОМ! — весело проговорил &#₽##₽, приплясывая. — ЗАВТРАШНЕЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ ЗАСТАВИТ ЛИКОВАТЬ ЕГО СЕРДЦЕ, СЕРДЦЕ! — Надеюсь, что ты прав. — Сенджи взял за руку Бенди. — До завтра, &#₽##₽. — До завтра. — повторил Бенди. — УДАЧИ ВАМ, МАЛЬЦЫ! ВСТРЕТИМСЯ НА СЦЕНЕ, СЦЕНЕ! Простившись, ребята вышли из комнаты. Проходя по коридору, Бенди молчал, но после поднял взгляд на Сенджи. — Спасибо, Сенджи. Теперь я чувствую себя увереннее и прости, что заставляю волноваться за себя. — на последней фразе он виновато опустил голову. — Не бойся ошибаться и поступай так, как считаешь нужным. А если вновь будешь сомневаться, то ты знашь куда обратиться. — он тепло улыбнулся. Представление теперь не так пугало своими последствиями. Он точно знал, если он вновь будет бояться, то рядом всегда будет брат.