Одна забытая история

***

У Гриллби, волшебное заведение в не менее чудесной локации подземелья, известной своими вечными снегами, Сноудин. В данном баре есть лишь один сотрудник, по совместительству он и владелец, и бармен, а ещё он — живой пожар, только он может пользоваться пожарной дверью, за которой прячется… кто его знает, может подсобка, никто ведь… не пожар. Неважно какое щас время, какая погода снаружи — бар открыт всегда и в нём, как следует, постоянно кто-то находится. То ленивый скелет, то вся часть собачьей королевской гвардии подземелья, что подбешивает их начальство, а точнее начальницу королевской стражи — Андайн. Но щас здесь было тихо, не считая потрескивания огня, издаваемым владельцем заведения. Гриллби хорош тем, что не сует нос, которого кстати и нет, не в свои дела, он просто хороший бармен, друг и повар. Всегда готов помочь немым советом или записать очередное блюдо на твой счёт, который ты никогда не оплатишь. За стойкой сидело три монстра, и кажется один из них был слишком юн для посещения таких мест, но это было лишь на первый взгляд. Маленький мальчишка, по человеческим меркам лет двенадцать от роду, на самом деле представлял собой элиту подземелья: Великий и ужасный… Последний из чернильных демонов… Бенди. По его руки находились не менее особые личности. Любой кто заходил в бар, видя эту компанию, разворачивался на все сто восемьдесят градусов и уходил, пытаясь забыть то, что увидел. По его левую руку располагалась великолепная глава учёных подземелья — Кёрли, в довольно объёмном свитере, а на ее коленях лежала куртка, в ее руках находилась дымящаяся кружка горячего чая, а сама она слегка дрожала из-за своей мерзлявости и непривычки находится в таком холодном биоме подземелья, она обитательница водопадья и жаркоземья в конце-то-концов! По правую же, столь же великая, демоница всея бухгалтерии подземелья — Шарли. В отличии от своей подруги она не страдала от морозов данной местности, огненная натура, да и владение огненной магией в целом, отлично регулируют тепло в таких местах, в её руках так же теплился напиток с градусом мутно-коричневого цвета. Самому Бенди было не жарко и не холодно, одет он был по погоде, пальтишко давно весело на близжающей вешелке для гостей. Белоснежные перчатки окутывали бокал с какой-то красной густоватой жидкостью, там же красовался маленький зонтик. Его лицо было скучающим, ожидая диалога про девечью неудачу, в которой собственно, сам и участвовал. Бокал Шарли был поставлен на стол, а сама девушка измученно вздохнула. Издаваемый ею шум заставил Керли немного вздрогнуть. Бенди слегка покосился на неё в манере: «ты серьёзно?» — Я… Я не знаю что делать дальше… Архив… Он единственный, кто смог бы продвинуть наши расследования… Я… Я… — Керли сжалась еще сильнее, ее руки отпустили чашку чая и охватили голову. Шарли стала со своего места, обогнув демона, который положил свою руку в перчатке на плечо рыбоподобной девушки, и обняла её сзади, в успокаивающей манере. Гриллби же просто подогрел кружку своим огнем, это единственное, что он мог щас сделать. — Ну… Ну, Кёрли, ты меня слышишь? Дыши… Дыши, ты не виновата, архив был пустым, вдруг этих записей и не было вовсе? — пыталась успокоить свою подругу Шарли, параллельно нагревая свои руки магией, что бы согреть девушку. Бенди слегка улыбнулся. — Я считаю, что архив был пуст с самого начала. Какой бы нюней Азгор не был, он умный козёл и знает простую истину: «если хочешь спрятать — прячь на виду.» И все же, ты уверена, что архив единственное место где могла быть такая информация? — он сделал паузу на глоток из своего бокала — Гриллби, повтори… Спасибо, над любым проектом надо брать выходные, Керли, если тебя занесёт — ты не увидишь ничего под собственным носом. Возьми отдых от проектов, у тебя все-таки есть заместитель, способный заместитель. Шарли наблюдала за ним, а потом её взгляд, острый и подозрительный, скользнул к Бенди. Он не просто утешал — он давал совет, отточенный, как клинок. С одной стороны, он принизил отчаяние Кёрли, назвав его «заносом», с другой — указал на истину, такую простую и такую неуловимую, что от этого становилось еще тревожнее. Гриллби, словно прочитав паузу в их молчаливом диалоге, беззвучно выдвинул из-под стойки небольшую тарелку. На ней лежали леденцы причудливой формы, источавшие легкий пар — обещанное «сладкое». Они выглядели как крошечные айсберги, подсвеченные изнутри теплым медовым светом. Бенди, не скрывая удовольствия, взял парочку. Сладости были его слабостью, что уж поделать. Он ловко подбросил один в воздух и поймал его в рот. Леденец был с тягучей, почти резиновой начинкой, и этот странный контраст хрустящей корочки и вязкой сердцевины ему безумно нравился. Чем-то сродни выпечке от Маффет, из пауков — для пауков! «Хех, паучиха… Надо будет заскочить к ней, пока не начался весь этот предпраздничный ажиотаж», — промелькнуло у него в голове, и на его лице появилась самая что ни на есть беззаботная ухмылка. Шарли странно на него посмотрела. Её взгляд, ещё секунду назад полный подозрений, теперь выражал чистейшее недоумение. В такой момент — улыбка? — Извини, извини, — промурлыкал Бенди, тут же отправляя в рот ещё целую горсть леденцов, отчего его щеки забавно надулись. — Знаю, что не в тему улыбаться, но… эти твои леденцы, Гриллби, напомнили мне о… выпечке Маффет. Она мне скидку обещала. Грех не воспользоваться. Он говорил с нарочитой лёгкостью, с наслаждением разминая сладкую массу за щекой. Но Шарли заметила, как его глаза на долю секунды снова стали острыми и внимательными, когда он скользнул взглядом по Кёрли. Он не просто думал о пончиках. Он проверял, сработала ли его приманка. И, судя по потерянному, но уже не безнадёжному взгляду учёной, сработала. Этот внезапный, почти детский энтузиазм по поводу выпечки был идеальным прикрытием. Кто станет подозревать коварный замысел в существе, чьи главные заботы в данный момент — леденцы и скидкой? Но Шарли подозревала. Потому что знала — его улыбки всегда дорого чего-то стоили. «Маффет? Он попытался сменить тему? Он что-то знает?» — Шарли пристально посмотрела в его глаза, которые переливались странными оттенками, как радужные разводы машинного масла на воде — обманчиво красивые и ядовитые. В этот момент Кёрли потянулась к тарелке и взяла леденец. Её движения были медленными, механическими. Она так же, но уже более скромно, в своей тихой манере, закинула конфету за щеку, даже не заметив её вкуса. Её разум был далеко, уже пробирался по пыльным коридорам власти, ища ту самую, спрятанную на виду зацепку, которую ей так коварно подбросили. — провал сейчас — успех в будущем — проговорил демон, вбирая очередную горсть леденцов в ладони. Гриллби лишь покачал головой в знак согласия с выражением и подлил компании новые напитки, которые сочетаются со сладостями больше, чем предыдущие. Шарли посмотрела на них, затем на свою подругу, что находилась в прострации, затем на свое отражение в стакане, покачав головой, взяла сладость и отправила ее в рот. В этот момент Гриллби, будто прочитав между строк общую потребность в чем-то более основательном, чем леденцы, развернулся к плите. Без лишней суеты, движением, отточенным до автоматизма, он отправил на сковороду порцию замороженного картофеля фри и пару сочных котлет для бургеров. Шипение масла и аромат жареного мяса и картофеля мгновенно наполнили бар, создавая неуловимое, но важное ощущение простого житейского уюта. Он понимал, что сейчас его гостям нужна не просто еда, а что-то простое, теплое и вкусное — то, что можно взять в руки, почувствовать его тепло и вкус, чтобы вернуться из пучин отчаяния и сложных схем обратно, в реальность, где есть жареная картошка и хороший соус. Бенди в это время, отодвинув свой пустой бокал, жестом попросил у Гриллби четвертый. Его взгляд стал отрешенным, устремленным вглубь собственного напитка, будто он искал в клубовато-черной жидкости ответы на вопросы, которых никто не задавал. Он сидел с невозмутимым видом, но его поза выдавала легкую скованность — будто на поминках по самому себе, вспоминая что-то давно утраченное. Шарли попыталась было поймать его взгляд, спросить, о чем он так глубоко задумался, но он был словно за стеклом, в своем собственном чернильном мире. Именно в этот момент комедийной разрядки, пока Шарли тщетно пыталась до него достучаться, а Кёрли смотрела в никуда, его рука в белой перчатке, действуя на автономном режиме, совершила легкое, почти дружеское преступление. Не меняя задумчивого выражения лица и не глядя, он ловко стащил с тарелки Кёрли несколько только что принесенных Гриллби картофельных фри. Он сделал это с такой невинной грацией и автоматизмом, будто это было частью природного порядка вещей — солнце встает на востоке, снег идет в Сноудине, а Бенди воруюет у друзей еду, когда погружен в раздумья. Шарли, заметившая это движение, на мгновение застыла с открытым ртом, а затем фыркнула, несмотря на всю серьезность ситуации. Этот нелепый, детский жест на фоне их сложного разговора был настолько характерным и внезапным, что он на секунду вернул ее к реальности. — Серьезно? — только и произнесла она, поднимая бровь. Бенди вышел из своего ступора, моргнул и, наконец, заметив украденную картошку у себя в руке. Он посмотрел на нее, потом на Шарли, и на его лице промелькнула едва уловимая, почти что виноватая ухмылка, прежде чем он с невозмутимым видом отправил добычу в рот. — Что? Я просто проверяю, достаточно ли соли. Гриллби, на этот раз идеально, — прокомментировал он, снова обращаясь к своему свеж налитому бокалу, как ни в чем не бывало. Леденец на языке Шарли был обжигающе холодным, с нотками ментола и чего-то электрического, будто растаявшая снежинка с зарядом статики. Она размякла, наблюдая, как Кёрли медленно, будто сквозь вату, проговорила: — Заместитель… Да, Гастер… Он как продолжение моей руки… — Её голос был тихим, лишённым прежней паники, но полным новой, сосредоточенной усталости. Она наконец-то оторвалась от внутренней бездны и уставилась в свою кружку, как будто в чайных листьях на дне можно было разглядеть ответ. Бенди, поймав её взгляд, удовлетворённо хмыкнул и доел последний леденец с тарелки. — Вот видишь? Всё не так безнадёжно. А этот… он из тех, кто трижды перепроверит расчеты в служебной записке перед тем, как выбросить её в мусорное ведро? — Его тон был лёгким, почти шутливым, но вопрос висел в воздухе отточенным крючком. Кёрли на секунду задумалась. — Он… Он перфекционист. Ненавидит незавершённые дела. Как-то раз он две недели искал пропавшую запятую в отчёте десятилетней давности… — Идеально, — растянул Бенди, и в его глазах вспыхнули те самые масляные разводы. — Значит, если бы на его столе оказалось… скажем, неучтённое дело, папка без штампа, он бы просто не смог этому противостоять. Довёл бы до ума. Зарегистрировал. Систематизировал. Он сделал паузу, дав словам просочиться в сознание учёной. — Ты же говоришь, Азгор прячет всё на виду? Что может быть более «на виду», чем правильно оформленный документ в отделе каталогизации, затерявшийся среди тысяч таких же? — Бенди мягко отодвинул свой пустой бокал в сторону Гриллби, который тут же начал готовить новый напиток. — Просто гипотеза, конечно. Шарли наблюдала за этим вербальным фехтованием, скрестив руки. Он не просто утешал. Он закладывал в голову Кёрли готовый план, причём так, что она сама будет считать его своей внезапной блестящей догадкой. Это было одновременно восхитительно и пугающе. — Мортон, — вдруг выдохнула Кёрли, её глаза расширились. — Архивариус Мортон! Он ведёт личный журнал учёта всех входящих и исходящих документов. От руки. Он не доверяет компьютерам. Если что-то проходило через его руки, это должно быть в его журнале. Даже если оригинала уже нет… Она посмотрела на Бенди не с благодарностью, а с ошеломлённым, почти испуганным уважением. Он лишь пожал плечами, принимая из рук Гриллби новый бокал с клубовато-чёрной жидкостью, на этот раз без зонтика. — Удачи, учёный гений. Только, ради всего святого, сначала выспись. Ты выглядишь так, будто готова заснуть лицом в суп, а Гриллби сегодня как раз варит что-то… хм… многоногое. Шарли покачала головой, но в уголках её губ дрогнула тень улыбки. Он был невыносим. Но он был прав. — Он прав, Кёрл, — тихо сказала Шарли, снова обнимая подругу за плечи, на этот раз её ладони были тёплыми и успокаивающими. — Давай сначала тебя отогреем и в кровать. Завтра, с ясной головой, всё будет выглядеть иначе. Кёрли кивнула, её веки уже начинали слипаться от усталости, стресса и внезапно нахлынувшего облегчения. Она позволила Шарли помочь ей надеть куртку. Бенди наблюдал за ними поверх своего бокала, его лицо снова стало невозмутимо-скучающим, но в глубине глаз плескалось тихое удовлетворение от хорошо выполненной работы. Он одним точным ударом разрядил истерику, дал направление и отвлёк внимание. И всё это — ценой горсти леденцов и пары вовремя брошенных фраз. Гриллби погасил пламя под чайником и протёр стойку тряпкой. В баре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием его собственного тела и тихим шорохом снега за дверью. Снег в Сноудине шёл всегда, как и шла эта вечная, сложная игра, в которой Бенди был и пешкой, и гроссмейстером одновременно. А бар «Гриллби» был одной из тех тихих клеток на доске, где самые важные ходы делались под видом простой беседы. Группа ушла, пока бармен проверял, какие напитки у него остались. Вернувшись к стойке, он обнаружил увесистый мешочек золотых монет. Внутри, помимо монет, была записка… со смайликом, подмигивающим бармену. В прямом смысле — чернильный рисунок двигался, повторяя легкомысленный жест раз в пару минут. Гриллби взял записку. Беззвучное, похожее на потрескивание углей, фырканье вырвалось из него. Он поднес бумагу к своему пламени, и чернильный смайлик на мгновение оживился сильнее, радостно подмигнув в последний раз, прежде чем записка свернулась в пепел, не оставив и следа. Монеты бармен пересчитал с невероятной для его вида ловкостью и аккуратностью. Их было ровно столько, чтобы покрыть счёт всей компании, на пару месяцев вперед, кажется. Плюс солидный, даже щедрый, как всегда. Гриллби кивнул пустому помещению, словно в ответ на невысказанную благодарность. Он никогда не совал свой нос не в свои дела. Но он был хорошим барменом. И он знал, что его молчаливое участие в этой игре тоже было учтено и оплачено по высшему тарифу. Смахнув золу со стойки, он принялся расставлять бокалы, готовясь к следующему акту. Вскоре бар наполнился народом, леденцы улетели быстро.