Аркейн: Революция

Вас когда-нибудь пытались убить? Не на войне, в «мирной», «безопасной» жизни. Ты пытаешься закрыться руками от ударов, стараешься не причинить нападающему вреда. Не из-за гуманизма, нет. Ты знаешь, что если нанесёшь ему вред, не позволишь прикончить себя или кого другого - тебя посадят. В лучшем случае за «превышение» самообороны, в худшем за «нападение», а если он ещё из загорелых могут и какую-нибудь «национальную ненависть» приплести. В какой-то момент ты думаешь «может сдаться?...». Ведь в любом случае, если есть свидетели, для тебя это ничем хорошим не закончится. Нужно просто позволить этому длинному блестящему клинку войти в своё тело и все проблемы быстро и почти без боли исчезнут… Но в какой-то момент у тебя в голове возникает и начинает стремительно расти дикая, неудержимая ненависть. Она проникает в каждую клеточку тела, заставляет тебя не желать ничего кроме смерти врага, даже ценность своей жизни отходит куда-то на десятый план. Ты ненавидишь не только этого бандита… Ты ненавидишь тех из-за кого ты не можешь легально приобрести нормальное оружие, чтобы отбиваться от таких, как он. Ты ненавидишь тех, кто стремится упрятать тебя за решётку, если ты каким-то чудом отобьёшься, естественно, ранив или убив напавшего. Ты ненавидишь тех, кто убеждает тебя покорно умереть и почаще молиться, якобы потом это зачтется. Ты ненавидишь тех, кто пытается убедить тебя будто оружие простым людям не нужно, типа оно всё равно не поможет. Ты ненавидишь тех, кто из-за трусости, тупости и ничтожности не считает нужным всё это менять. Ты ненавидишь лицемеров, что не дают людям защищать себя, но всегда готовы всучить им автомат и отправить защищать себя любимых. Предатели! Как они все посмели поставить жизнь нормальных, законопослушных людей ниже, чем жизнь этой проспиртованной, отсидевшей дважды мрази?!!! В какой-то момент ненависти становится так много, что она превращается в ярость и буквально сочится через поры от переизбытка, требуя немедленного действия. Одним быстрым движением достаю из кармана и раскрываю нож, вонзаю уроду в бедренную артерию. Выше не получится, ведь я уже лежу на неровном асфальте парковки весь в дырках. Что может быть приятней в такой ситуации чем крик боли, страха и… удивления врага. «Как же так? Овечка была почти готова шоб её зарЭзали, но в последний момент вонзила рога в мясника!». Он пытается отступить, но я не отпущу!! Удар! Ещё удар! Один тоже в артерию, второй в пах. Говнюк визжит как недорезанная свинья и падает на спину. Подожди, сейчас дорежу! Подползаю к нему, встать у меня уже нет сил. Ещё удар в живот, ещё в грудь. Пытаюсь достать до горла. Он пробует закрыться руками почти как я совсем недавно, но силы вместе с кровью стремительно убывают. У меня тоже, я держусь на одной ярости. Еще на несколько ударов меня хватит. Не меньше десятка раз вонзаю нож ему в шею. Теперь точно готов. Радость победы недолгая – я чувствую, что тоже долго не проживу. Еще пару секунд назад казалось сил достаточно для сражения с целой армией, а сейчас даже дышать всё труднее. Ну и ладно. Зато в бою. Зато не как овечка на бойне, пацифист или ещё какое ничтожество. Надеюсь, меня ждёт Вальхалла. Можно ни разу в жизни не оказаться в такой ситуации или даже не задуматься обо всём этом. Но если окажешься или задумаешься, это изменит тебя навсегда. Спасибо за это, «друзья»… Прощай, старый мир. Интерлюдия Небольшая птичка с ярко-голубыми перьями летела над засыпающим подземным городом, время от времени пролетая под арками и мостами, заглядывая в окна, поднимаясь вверх и снова спускаясь почти до земли. Когда-то она потратила много сил, придержав мощными ветряными потоками хлынувшую на город из прорванного канала воду. Это позволило людям спастись от бедствия, но сама она надолго впала в спячку. Сейчас улицы были почти пусты. Её никто не замечал – здесь все привыкли, что в небе нет ничего кроме смога и закопчённых сводов верхних уровней. Не на что там смотреть. Уставшие за день люди спешили добраться домой. Птичка в очередной раз спикировала в узкий проход между домами, набрала высоту и сев на заброшенную пожарную вышку, размалеванную граффити, осмотрелась. Многочисленные трубы заводов и фабрик даже ночью лишь частично останавливали работу. Ядовитые отходы производств не утилизировались или перемещались в безопасные места, а сливались куда попало или сжигались, отравляя воздух, воду и землю. Если это было дешевле, чем вывозить их. А дешевле это было почти всегда. Птичка с печалью смотрела на открытый ей дымный, безрадостный пейзаж с редкими огоньками разноцветных химических светильников. Пролетая через город, она чувствовала, что немало жителей болеют от плохой экологии, питания и тяжёлого труда. Это был её город. Он запомнился совсем другим – процветающим портом со множеством кораблей в гавани, шумными рынками, красивыми статуями на площадях и в храмах, пусть и не самыми богатыми, но счастливыми людьми на улицах. Сейчас не то – вода в реке с пятнами машинного масла, у причалов лишь утлые судёнышки местных жителей, домики неправильной формы стоят друг на друге и даже лепятся к стенам ущелий как гнёзда ласточек, мрачные лица. Возле торца какого-то склада трое подростков с хохотом лупят ногами какую-то упавшую ещё от первого удара женщину. Жанна не может на всё это спокойно смотреть. Она срывается со своего места и проносится над головами малолетних бандитов. Порыв ветра, как при хорошем урагане, впечатывает всех троих носами в стену и тащит дальше по улице, оставляя за собой дорожку крови. Шакалы визжат и пытаются за что-нибудь ухватиться, но ничего не получается. Ветер и не думает останавливаться – протащив их по грязному, шершавому бетону через каждую лужу, поток воздуха швыряет их с конца оборвавшейся улицы в мусорный бак с копошащимися в нём тощими крысами. Женщина медленно поднимается, опираясь на стену, удивлённо осматривается и с искренней благодарностью кланяется синей птичке, такой же как на её амулете. Жанна всё никак не успокоится от увиденного. Взмах крыльев – и возникший из ниоткуда вихрь разрывает завесу отравы над Зауном. Ещё взмах и остатки токсичных облаков уносятся по направлению к Пилтоверу. На какое-то время воздух становится чистым, прохладно-приятным. А взглянув вверх, между мостами и переходами можно увидеть яркое звёздное небо. Однако Жанна понимает - этого надолго не хватит. Через некоторое время улицы снова будут затянуты ядовитым туманом. Люди продолжат болеть, и её сил не хватит, чтобы постоянно сдувать его. Что же делать? – думает синяя птичка уже в виде остроухой девушки, идя по ночным улицам. Я могу только создавать ветер, но это ничего не изменит. Мне нужен кто-то из людей, кто помог бы мне. Вот только я не могу часто общаться с обитателями Рунтерры. К тому же я чувствую их мысли - они сами не знают как всё исправить. Точно! Нужен человек не из этого мира. Кто-то уже видевший подобные проблемы в своём. Я ощущаю как где-то в Зауне и одновременно в соседнем измерении при смерти два человека со схожей структурой сознания. Один из них задыхается от дыма на горящем заводе, а второй истекает кровью на небольшой площади с механическими повозками. Такое совпадение бывает раз в пятьсот лет! Я должна спасти их, объединив их сознания в одно, и тогда они спасут город!