Семья

      — Мы же просто посмеяться хотели, а они строят из себя обиженных и наказывают как детей малых. Я устал эти брёвна седьмой день всей деревне таскать! Я служанка вам что ли? — заголосил Сатоши рядом с Мэй.       — А ну не жалуйся мне здесь, лентяй! — ткнув в бок ниндзя палкой, сказал дедушка.       — Мы всё! — радостно прокричала Мэй.       — Ну что же... вы свободны, актёры, — хмыкнув, проронил Чонган.       — Я пойду на поле, потренируюсь, — сказала девушка и попрощалась.       — Ох уж эти ёкаи, сил у них хоть отбавляй... — пробубнил себе под нос синоби и пошёл в дом.       Девушка медленно проходила по вытоптанной дорожке, откровенно наслаждаясь созерцанием видов окрестности и дуновениями ветра.       — Куда идёшь? — послышался родной голос сзади.       — На поле, — обернувшись, сказала девушка. — А ты куда идёшь? — прищурившись, обронила кицунэ.       — По делам, — усмехнувшись, ответил мужчина.

Нет, я ему честно отвечаю, а он «по делам»

      Увидев настороженное лицо Мэй, синоби тепло произнес:       — К вечеру дома буду, любопытная.       Коротко поцеловав девушку в макушку, мужчина ушёл вглубь деревни. Куноити никогда не расспрашивала его о «делах», так как это могут быть дела, касающиеся клана, в которые она, конечно же, не лезла. В этот же раз её почему-то насторожила его недосказанность...

Лисье чутьё?.. Нет, навязчивые мысли. Но ведь и правда же что-то происходит... Живём в одном доме, а видеться стали очень редко. Засыпаю без него, да и просыпаюсь также. Не люблю быть в неведении, но, видимо, сейчас это необходимо.

      Лисица выкинула из головы все мысли, когда пришла на тренировочное поле. Она начала медленно разминать мышцы, чувствуя, что те были безумно благодарны после недели таскания брёвен. Взгляд Мэй метнулся в сторону домов, на чёрную фигуру, которая медленно подходила.

Азуми?

       — Здравствуй, — поздоровалась куноити.       — Здравствуй, — отведя взгляд в сторону, сухо бросила Мэй.       Только она хотела продолжить тянуть мышцы, как сзади раздался голос:       — Потренируемся? Схватка?       Девушка развернулась и вопросительно подняла бровь.       — Что? Лисичка боится? — откровенно глумилась Азуми.       Мэй же в это время смотрела на куноити безразлично. Ей действительно было всё равно, что та пытается вывести её на эмоции. Азуми же ложно расценила молчание как согласие.       — Иди возьми себе оружие, у меня катана с собой.       — Мне не нужно оружие, — всё также безразлично сказала девушка.

И зачем мне это?

      И внутри себя девушка нашла ответ: поставить её, наконец, на место. Получится ли?       Азуми пожала плечами и обронила:       — Мне плевать. Тебя и магия не спасёт.       После этих слов кицунэ и плечом не повела. Она уже давно привыкла к выходкам и словам девушки, хоть та почти и не выходила из дома.       Азуми поклонилась, призывая к бою, и Мэй сделала то же самое. Девушки выпрямились и начали ходить, как голодные рыси, по кругу, не упуская силуэты друг друга из вида. Только их глаза показывали истинное отношение к этой ситуации. Если глаза Азуми выражали свирепость и агрессию, то очи Мэй — холодную уверенность и отстранённость. Куноити ожидаемо начала атаковать первой. Сделала резкий выпад, пытаясь катаной разделить Мэй на две части. Кицунэ безразлично передвинулась вбок, уйдя от удара.       Так продолжалось долго. Азуми нападала — Мэй изящно уворачивалась. Кицунэ могла бы тоже нападать, но совсем не хотела тратить свои магические силы на эту девушку.       — Так и знала, что ты не сдвинулась со своей мёртвой точки. Безнадёжна. За что тебя только Такао в клан взял, не понимаю, — злостно хохоча, произнесла Азуми.

И откуда в тебе столько уверенности, ты же клан предала

      — А хотя нет, понимаю. Очередная игрушка Кадзу.       Кицунэ подняла вопросительный взгляд на Азуми. Та, воспользовавшись заминкой лисицы, рассекла кожу на животе Мэй. Крикнув больше от неожиданности, чем от боли, она схватилась за живот и злобно посмотрела на куноити ярко-янтарными глазами. Они наполнялись болью, злостью и отчаянием. Азуми же в это время громко рассмеялась.       —Да мне тебя уже жаль, лисичка! Разве ты до сих пор не поняла? Ты не нужна клану, — заговорщически прошептала она. — Здесь тебя считают красивой вещицей Кадзу, не более.        Каждая брошенная ею фраза имела эффект пощёчины. Терпение кицунэ держится на границе нормы. На крайней границе. Но самообладание медленно с ней прощалось. На крик Мэй сбежалась почти вся деревня, но увидев тренировку, стали молча наблюдать. Девушки же не обращали на это внимания. Они не видели, кто конкретно пришёл, лишь боковым зрением уловили, что людей достаточно много. Теперь они стали говорить тише.       — Что ты несёшь? — выпрямившись, буквально прошипела кицунэ, пока её глаза становились всё ярче и ярче.        — Ты вообще кроме себя что-то замечаешь вокруг? — приблизившись почти вплотную к лицу Мэй, Азуми продолжила. — Тебя даже на задания ни разу не брали. Сатоши мне вечно жалуется на твою безнадёжность, а Кадзу... — игриво ухмыльнувшись, запнулась куноити.       Приблизившись к уху кицунэ, прошептала:       — Приходит ко мне ежедневно уже неделю...       Мэй поймала себя на сжимающихся кулаках. Внутри пылал огонь. Как она могла не заметить таких очевидных вещей? Ведь сегодня Кадзу шёл прямо к дому Азуми. И на задания её действительно не брали... Девушка думала, это из-за того, что заказов мало, но... Она видела, как члены клана выходили за пределы деревни. Как же она была наивна. Чаша терпения не просто переполнилась — она с громким звоном лопнула. Поток злости исходил откуда-то снизу, подступая, словно рвота, к горлу, не давая возможности дышать. Захотелось исчезнуть, провалиться, пропасть из виду и напоследок разрушить здесь всё.        От слов Азуми у кицунэ передёрнулось всё тело. Девушка крепко сжала челюсти, и в следующую секунду куноити отбросило на камни горящей волной воздуха. Она видела, что по затылку и шее Азуми потекла кровь, а одежда была сожжена в нескольких местах, но её это совсем не волновало. Кицунэ часто и глубоко дышала, но не могла унять вспыхнувшую агрессию. Члены клана никогда не видели Мэй в таком состоянии, поэтому на их лицах было отображено неподдельное удивление и непонимание, но ей было не до этого. Она даже забыла про кровоточащую рану. Ей было всё равно и на то, что на её живот смотрит весь клан.       Кицунэ начала закидывать огненными шарами куноити, не считаясь с усталостью. Та, в свою очередь, еле успевала от них уклоняться. Наблюдающие ниндзя уже начали понимать, что это не похоже на обычную тренировку, но даже Такао не смел вмешиваться — это было бы расценено как неуважение. Они друг друга точно не убьют. По крайней мере, он на это надеялся.       Мэй ринулась к Азуми. Та выставила катану, от которой кицунэ ловко увернулась. Воспользовавшись секундной передышкой куноити, кицунэ схватилась за её запястье и вывернула его, от чего противница жалобно взвыла. Катана упала на землю с глухим звуком. В следующее мгновение в руке кицунэ появился нож, подаренный Кадзу. Она схватила куноити за волосы и приложила остриё к её шее. Азуми смотрела на кицунэ глазами, в которых читался искренний страх.       Будто сквозь толщу воды девушка начала слышать крики, которые с каждой секундой становились всё громче.        — Хватит!       — Мэй!       — Стой!       Девушка их услышала, но не обратила должного внимания. Смотря куда-то вдаль замыленным взглядом, она приблизилась к уху Азуми и прошептала...       — Была бы моя воля, ты бы уже лежала, как выпотрошенная рыба.       Мэй отпустила куноити и уже решительно двинулась было прочь от этого места, но резко остановилась и медленно развернулась. Между ними было расстояние в десять метров. Девушки встретились взглядами. Две пары глаз, которые выражали совершенно противоположные эмоции.       Мэй, замахнувшись, резким движением руки метнула нож в дерево, об которое спиной облокачивалась молодая куноити. Лезвие врезалось в ствол с треском, задев щёку девушки. Азуми, как заворожённая, коснулась щеки, из которой сочилась кровь, и перевела испуганный взгляд на кицунэ.

Это тебе за живот

      Мэй кинула мимолётный взгляд, в котором скопилась вся боль и злость, на Кадзу и пошла прочь с этого места.

***

      Наблюдающие стояли в оцепенении и угнетающем молчании. Каждый был в своих мыслях. Нарушил тишину, как всегда, Сатоши.        — Нет, ну а что вы хотели? Перевоспитали гейшу под куноити — пожинайте плоды.       — Такао, Чонган, идите к Азуми. Я за Мэй, — в голосе Кадзу была доля переживания, которую он пытался скрыть. У него почти получилось.       Синоби уже развернулся и сделал шаг, направляясь к кицунэ, когда был схвачен за рукав.       — Нет, — твёрдо отозвался Сатоши.       Колкие злые глаза смотрели в самую душу гримёра, пронизывали до костей, но друга это ни капли не смутило. Он с безразличием выдержал этот взгляд.       — Ты видел, как она на тебя посмотрела? Мне показалось, у неё уже появилась способность кинжалы мысленно метать. Не будь дураком, она даже если и станет с тобой разговаривать, то ор будет стоять на всю империю, — все отчётливо понимали, что Мэй кричать не станет, но мысль Сатоши поняли.       — Я не купидон, чтобы мирить вас вечно. Пойду к ней я, она успокоится, и ровнее у вас разговор будет, — спокойно произнес Сатоши и опустил руку.       — Да, он прав, Кадзу. Посиди пока дома, — спокойно согласился дзёнин.       Кадзу тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Ему совершенно не нравилось это решение, но понимал, что так будет правда лучше.       — Бинты возьми и мазь. У неё рана, — отрешённо проговорил мужчина.       Это действительно было самым разумным решением. Кадзу сейчас сам был в не очень располагающем к разговорам настроении. Его тревожило и злило всё, что здесь происходило с самого начала. Надо выдохнуть. Ниндзя перевёл взор на Азуми, которая всё это время ошарашенно смотрела в одну точку.

Что ты ей рассказала, неугомонная?

***

Прочь, прочь... Прочь отсюда! Как можно дальше... Я не хочу ей верить, но то, что она говорила про заказы... Я правда бесполезная? Почему меня не берут на задания? Меня же хвалили на тренировках... Азуми права? Нет, я не хочу в это верить. Сатоши жаловался на меня? Мог. Они же с Азуми были близки, но мы с ним ведь тоже стали друзьями. А Кадзу? Его же правда всю неделю практически нет дома... Шёл в сторону Азуми. К чёрту все.

      Девушка шла быстро, сама не понимая куда. Ноги вели её к водопаду. Подойдя вплотную к краю обрыва, она посмотрела вниз и сразу одёрнула себя.

Ещё чего. Она только этого и добивается. Но действительно ли она врала..?

      Мэй села на край обрыва, согнув колени, и уткнулась лицом в них. Слёз не было, лишь ощущение пустоты и одиночества. Горный ветер обдувал ей плечи, он как будто говорил с ней, успокаивал. Она долго думала, но не приходила к точному ответу. Спорила сама с собой, хмурила брови. Только сейчас она заметила сильную боль в области живота. Рана выглядела довольно мерзко, но не страшно.

Не глубокая, и на том спасибо

      Она не сдвинулась с места, только выпрямила ноги и облокотилась на руки, чтобы не давить на рану. Сзади послышались шаги. Обладатель этого звука точно хотел, чтобы его услышали, иначе подкрался бы незаметно. Не хочет пугать? Да какая разница? Мэй в любом случае всё равно, кто пришёл по её душу.       — Ну ты и дала жару, лисица.

Судя по обожжённой одежде Азуми... В прямом смысле.

      Мэй сразу узнала голос друга и еле улыбнулась уголками губ. Он сел рядом и начал сверлить взглядом рану на животе.       — Болит? — спросил Сатоши.       — Царапина, — ухмыльнулась кицунэ, всё также смотря на воду.       — И много ты повадок у синоби переманила?       — Достаточно.       — Перевяжу?       — Буду благодарна.       Он аккуратно накладывал повязку на ранение, не переставая шутить, что Мэй «бедовая зверина». Она не обижалась на него как раньше. Даже была рада, что он пришёл. Сатоши всегда её смешил, какой бы ситуация не была, и она счастлива, что у неё появился такой друг.       — Ну всё, готово.       — Спасибо, — отрешённо проговорила кицунэ, смотря на водопад.       — Ну рассказывай, что произошло? — девушка всё также молчала, и гримёр, недовольно цокнув, продолжил. — Я сейчас Чонгана позову, будет тебя травами поить да нравоучениями доставать.       Лиса всё также молча смотрела на воду.        — И Кадзу... — с ухмылкой начал синоби.       Мэй закатила глаза, раздражаясь от того, что Сатоши знает рычаги давления на неё. Недовольно вздохнув, девушка начала монотонный, короткий рассказ. Как только она начала говорить о словах Азуми, глаза Сатоши расширялись всё сильнее и сильнее. Казалось, они сейчас выпадут. Когда куноити закончила, ниндзя уже валялся на траве и громко смеялся. Поднятая бровь Мэй его ни разу не смутила.       — Вот Азуми... проклятье на голову. Хвостатая, давай по порядку, — пытался успокоиться синоби, садясь рядом с девушкой. — Итак, я с Азуми вообще не контактирую. От слова совсем. После её предательства, мы перекинулись только парой фраз по необходимости. Единственное, что нас связывает — это клан и моя мама, которая с ней общается. На счёт заданий... Мэй, их нет.       — В смысле? Кадзу же уезжал, и ты с Хонгом...       — Да, но это контрактами даже не назвать. Мелкие сделки. Ты просто-напросто пока не пригодилась. Зачем отпускать девушку на задание, где нужно убить парочку, если можно отправить ниндзя? Ты нужна клану как человек и как куноити, Такао сам говорил об этом. Просто пока не время твоего выхода. А насчёт Кадзу...       Девушка резко перевела взгляд на друга.       — У меня дом рядом с Азуми, ты же помнишь?        Девушка слабо кивнула.       — Кадзу всю неделю ходит к нам. Общаемся и всё. Если он ходил к Азуми, я бы его сам выстегнул, но такого не было. Это я могу сказать с уверенностью.       — Зачем он к вам ходит?       — Не знаю. Часто с мамой общается. Спроси у него, — скучающе пожал плечами мужчина.       — Она вывела меня из себя. Надавила на нужные места. Знала, что будет больно.       — Несказанно рад, что ты это поняла, иначе мне бы пришлось доказывать, как он душу за тебя продать готов, а это утомительно, — зевая, промолвил Сатоши.       Девушка улыбнулась и кинулась на шею к другу, наплевав на боль в животе. Тот опешил на секунду от такой бурной реакции, но потом рукой обнял её за спину.       — Спасибо, что пришёл. Я так рада, что ты у меня есть.       — Ну хватит, а то растрогаюсь и плакать начну.       Кицунэ толкнула его в плечо и ухмыльнулась. Но улыбаться, к сожалению, долго не получилось. Вдруг кровь с сумасшедшей скоростью забурлила в жилах, сердце тревожно застучало о грудную клетку, а под продрогшей кожей начало пульсировать инстинктивное чутье. Если бы Мэй сейчас была лисой, то её уши обязательно бы пригнулись, а шерсть встала бы дыбом.       — Сатоши... — настороженно промолвила она, аккуратно поднимаясь на ноги и вглядываясь вдаль. Её взору открылись тёмные силуэты, передвигающиеся на конях.       — Мэй! Магией бей в небо!