Семья

      Мэй живёт в клане уже полгода. За это время изменилось многое. Девушка стала достаточно сильным соперником в схватках. Помимо боевого веера она стала использовать и другие виды оружия, и, что самое главное — у неё получилось ими овладеть. Жители деревни удивлялись стараниям Мэй. Видимо, они до последнего не верили в то, что гейша решит стать куноити. Синоби с рождения обучаются бою, а тут робкая девушка, которая только и умела, что заваривать чай да светские беседы вести. Такая реакция не удивляла Мэй, ведь гейш не учат тренироваться сутками. Ещё соседи были прекрасно осведомлены о том, что настоящая фамилия Мэй — Хаттори и она дочь бывшего императора. Благо, это никак не отразилось на их поведении и отношении к девушке. Некоторые даже относились с большим уважением. На занятиях она не смела говорить, что устала. Наоборот, часто просыпалась раньше всех и начинала в одиночестве. Кицунэ стала намного хитрее, быстрее, сильнее и выносливее. Её стали уважать намного больше, чем раньше, ведь теперь она ценный человек в деревне синоби, а не просто заказчица. Она устала быть жертвой, устала быть слабой. Девушка решила раз и навсегда изменить правила своего прошлого мира. Несмотря на то, что с появлением клана Наито в жизни Мэй количество спокойных дней становилось всё меньше.

***

      Утро вступило в свои права. Приоткрыв глаза, кицунэ прикрылась рукой от лучей, которые нагло светили ей в лицо. Она уже успела пожалеть, что вечером не зашторила окно. Яркое солнце лениво поднималось над горизонтом, еле освещая улицы деревни. Мэй нравилось бегать на рассвете, и это давно вошло в привычку. Бег закалял дух, увеличивал физическую выносливость, позволял избавиться от тяжёлых размышлений о прошлом. Сегодняшнее утро не стало исключением. Девушка попыталась тихо подняться, чтобы не разбудить Кадзу, но не успела она слезть с кровати, как уже почувствовала взгляд, прикованный к спине.       — Уже? — сонным с лёгкой досадой голосом обронил обладатель злых глаз. Мэй обернулась и с тёплой улыбкой коснулась его щеки. Слов было не нужно — он и так всё знал. Синоби накрыл её ладонь своей и блаженно прикрыл глаза. — Меняешься, — не открывая глаз, пробормотал мужчина.       — Не нравится?       — Любой люблю.

Знаю

      — Всегда была такой. Гейшам быть с таким характером запрещено, а тут можно.       — Догадывался, — с ухмылкой промолвил синоби, наконец наградив Мэй взглядом своих колких глаз.       Девушка уже потянулась, чтобы поцеловать мужчину в макушку, как тут же была перехвачена сильными руками и заключена в объятия. Они стали молча разглядывать друг друга. Мэй снова тонула в этих чёрных омутах, словно камень в воде, и была совершенно не против.

Нет ничего более уютного, чем смотреть, как ты спишь и как только просыпаешься

      Он потянулся ближе, чтобы захватить её губы, и она, не колеблясь, сама подалась навстречу. Медленное, искреннее проявление любви прервалось спокойным отстранением девушки, хоть сама того не очень хотела.       — Пора, — прошептала она.       Короткий кивок и они вместе пошли одеваться.       — Куда побежишь, старательная? — спросил мужчина, надевая тренировочную одежду.       — В лес. Давно к Сино-Одори не заходила, навещу.       — Захочет, приводи сюда. Здесь ей рады, — спрятав сюрикэны в рукава, он повернулся к девушке лицом.       — Знаю, — с улыбкой произнесла Мэй и вышла из дома.

***

      Подбегая к пещере, девушка остановилась отдышаться, опершись руками на колени.

Надеюсь, она не в обиде на меня. Совсем перестала заходить к ней…

      С этими мыслями девушка осторожно зашла внутрь. Мэй сделала пару шагов в темноту, и тут же острый слух уловил тихие всхлипы в глубине пещеры. На душе стало тревожно. Девушка, достав нож, осторожно пошла в сторону звуков. Пройдя ещё несколько шагов, она увидела Сино-Одори, которая сидела к ней спиной и… плакала?       — Что случилось? — с удивлением и обеспокоенностью в голосе спросила у ёкая Мэй, позабыв даже поздороваться.       — З-сдравс-ствуй, лис-сичка, — тихо пробормотала она, не поворачиваясь к девушке. — Гребень… Потерялс-ся, — после произнесённого, ёкай начала всхлипывать ещё с большим надрывом.       Кицунэ села рядом и положила свою руку ей на спину в успокаивающем жесте. Её совершенно не смущало, что девушка находиться в своём истинном обличии. Давно привыкла.       — В первый раз нашла тебе гребень и второй раз найду, — с ободряющей улыбкой промолвила она.       — Правда?.. — всхлипнув, она перевела взгляд вниз, будто смущаясь. Эта эмоция совершенно не вязалась с бойким характером Сино-Одори.       — Правда. Я постараюсь его найти. А потом научу тебя, наконец, танцевать. Ты ведь хотела, помнишь? — кицунэ совершенно не желала видеть Сино-Одори расстроенной, и из-за этого хотелось предложить что угодно, лишь бы не видеть её слёзы.       — Да… Я хоч-щу танец и гребень... А у меня получ-щится танцевать? — ёкай повернулась и посмотрела своими яркими малахитовыми глазами, которые из-за покраснений казались ещё насыщеннее.       — Конечно. Во дворце у тебя неплохо получалось, — девушка кивнула в подтверждение своих слов.       Явно обрадовавшись этому, Сино-Одори сразу же подбежала ближе к выходу из пещеры.       — В лес-су потеряла, не з-снаю где…       — Найдём. Скажи, где ты была? Когда в последний раз его видела?       — Умная… хит-трая… милая лис-сичка. Проведу, — лукаво прищурившись, промолвила она и вышла из тёмного укрытия.       Они шли по лесу вплоть до клана синоби, заглядывая под каждый куст. Ёкай рассказала всю нужную информацию, поэтому на поиски не ушло много времени.        — Нашла! — донесся откуда-то из-за кустов радостный крик Мэй.       Девушка протянула Сино-Одори украшение и сразу была осыпана благодарностями. Сама кицунэ не смогла сдержать радостной улыбки. Ёкай осторожно вставила гребень в волосы и начала эффектно превращаться в милую девушку, которая тут же накинулась на шею кицунэ.       — Я так рада! Спасибо тебе, лисичка! — стала тараторить девушка, всё ещё стискивая руками шею куноити.       — Обращайся, — с тёплой улыбкой произнесла Мэй, пытаясь не задохнуться.       — Пойдём танцевать? — с полным восторгом и надеждой в глазах спросила Сино-Одори, наконец переставая душить девушку.       — А… Ну, пойдём в клан, веера надо взять, — неловко почесав затылок, ответила она.

Я уже успела об этом забыть

      — Ура! Ура! Лисичка будет танцевать!       — И ты будешь танцевать, — ухмыльнувшись, произнесла Мэй.

***

      Девушки подошли к полю, где обычно проходили показательные бои. Здесь Мэй впервые увидела схватку сильнейших синоби клана — Такао и Кадзу. Так рано здесь обычно не тренируются, еще и многие ушли на заказы, поэтому для девушек это было идеальное место.       Оставив ёкая на время, Мэй пошла за веерами для танцев, по пути оглядываясь по сторонам. Всё те же дома и улицы, всё тот же успокаивающий горный воздух, многовековые деревья, тянущиеся к небу, словно в попытке коснуться мягких облаков, небольшое поле ромашек. Вокруг витает атмосфера чистоты и умиротворения. Здесь спокойно, здесь безопасно.

Безопасно так точно…

      Путь до дома был обыден и краток, поэтому девушке не удалось налюбоваться просыпающейся деревней вдоволь. Ну, ничего, она проведёт здесь ещё не один год, успеет. Если не погибнет, конечно, на очередном заказе…       Зайдя внутрь, кицунэ сразу принялась искать нужные предметы.       — Что ищешь? — прозвучало из соседней комнаты.       — Веера. Сино попросила научить её танцевать, — обернувшись, произнесла бывшая гейша.       Сквозь щель чуть приоткрытой двери можно было увидеть слегка удивлённое лицо мужчины.       — Да, она хоть и людей не очень любит, но их делами немного интересуется, — усмехнулась Мэй.       После этих слов девушка взяла веера, сямисэни вышла из дома, поспешив к ёкаю. Проходя по улице, она задумалась о своём пребывании здесь.

Я стала чувствовать себя намного комфортнее, нежели раньше. Это потому, что на меня уже не смотрят косо, а принимают как жителя? Или мне только кажется?

      Подойдя к девушке, она заметила, что та почему-то принюхивается.

Дичь почуяла?

      Подавив в себе смешок, дабы не слушать нравоучения о том, что кицунэ должна охотиться и есть свежую еду, Мэй вручила ёкаю один веер и музыкальный инструмент.       — Как раз покажешь свои навыки. Я же тебя учила играть на нём, помнишь? — спросила Мэй, с подозрением прищурив глаза.       — Да… вроде помню, — Сино неловко начала переступать с ноги на ногу.       — Отлично, давай ты будешь играть, а я подстроюсь под мелодию Потом поменяемся местами, — Мэй сделала вид, что совершенно не заметила неуверенность ёкая.       Сино-Одори нерешительно кивнула и, сев на землю, медленно начала перебирать по струнам. Девушка уловила мотив мелодии и легко подстроилась под него. Лёгкий ветер элегантно раздувал угольные волосы, и она на миг прикрыла глаза, наслаждаясь этим безмятежным моментом.

Давно я не танцевала…

      Она была одета, как на тренировке, но ей это никак не мешало. Настоящая гейша будет элегантна и красива даже в старых лохмотьях. Да и не гейша Мэй давно, так что наряд тем более не важен. Девушка грациозно подкинула веер, сделала искусный разворот, и яркий полукруг веера опустился точно в руку кицунэ. Мэй профессионально владела танцем, грациозно выполняла до дыр заученные движения, но, так как она была не на выступлении, а с подругой, и не гейшей, а куноити, не забывала добавлять комичности в танец. Мэй периодически корчила смешные или очень серьёзные лица, порой специально делала нелепые движения, иногда подмигивала ёкаю, якобы заигрывая с ней — это естественным образом вызывало хохот со стороны подруги. Заканчивая танец, девушка красиво перекинула веер на вторую руку и, якобы перерезав им себе горло и высунув язык, упала прямо в руки Сино-Одори.       — Ну где же твои манеры? — смеясь, спросила Сино.       — Мои манеры ты съела ещё во дворце Савады, — фыркнула она и сложила руки на груди, делая серьёзный вид.       — Лысого? — кицунэ прыснула в кулак и кивнула. — Даже если так, мне они явно не пришлись по вкусу, — ухмыльнулась она. — Моя очередь руками трясти?       — Сино… Не руками трясти, а красиво танцевать…       — Да-да, не только руками, но и ногами придётся.       Не успела Мэй ничего возразить, как кто-то появился из тени, как будто всего несколько мгновений назад он был её частью. По выражению лица мужчины было понятно — наблюдает давно.

Теперь понятно, что за дичь Сино почуяла. Я была бы даже не против, если она бы его съела.

       Девушка закатила глаза и, шумно выдохнув, прокричала:       — Ну и чего ты там стоишь?       — А что, нельзя? Может, я тоже танцевать хочу! — прокричал в ответ Сатоши, облокачиваясь на ствол дерева.        — Ну так иди сюда, танцуй! Научу.       — С чего ты взяла, что мне понадобится твоё учение? — приближаясь, фыркнул синоби.       Непонимание на лицах девушек смешалось с удивлением.       — Ну, что вылупились? Смотрите и учитесь, — он ловко выхватил из рук Мэй веер и из-за пазухи достал женский парик. Кажется, у Сино сейчас отвалится челюсть, а у Мэй глаза закатятся так, что она увидит затылок.

Вежливость так и льётся…

      — С задания только вернулся. Парик нужен был, — решил расщедрится на пояснения про внезапное появление своего чудесного аксессуара Сатоши.       Дождавшись, когда синоби превратится в крупных габаритов женщину, Сино неловко начала перебирать пальцами по струнам. Уловив мелодию, мужчина прокашлялся и, закрыв пол-лица веером, женским басистым голосом игриво пропел: «Хо-хо-хо». Ёкай чуть не выронила из рук музыкальный инструмент, а Мэй прижала к губам кулак, дабы не сорваться на истеричный смех.       А дальше произошло то, что не поддавалось никакой логике — ниндзя, хоть и был немного скован и резок, повторил почти все движения Мэй, на что девушки смотрели с нескрываемым удивлением, хоть и пытаясь подавить смех от комичности этой ситуации.       — А давайте вместе потанцуем? — воскликнула Сино-Одори после того, как синоби закончил свой шикарный дебют.       — А кто сямисэн возьмет? — спросила Мэй, глядя на девушку.       — Ты так говоришь потому, что боишься, что мне нет равных, — в его голосе так и сквозила надменность. Сатоши, закрыв пол-лица веером, продолжил притворно женским голосом. — Настоящим гейшам музыка не нужна!       — Хорошо, будем танцевать без музыки, — она перевела строгий взгляд на друга, который тут же полностью прикрылся веером, будто это может его защитить. Наивный.       — Ура! Ура! Я сбегаю себе за веером к Кадзу! — обрадованно воскликнула ёкай.       Мэй с Сатоши даже не успели ничего возразить, как Сино уже сверкала пятками. Вздохнув и снимая этот смешной парик, ниндзя также надменно сказал:       — Ты меня не перетанцуешь, рыжая.       — Ну куда уж мне до тебя, — хмыкнула она. — Кстати о танцах. Где ты так научился? — девушка заинтересованно склонила голову.       — Ты забыла? Я ниндзя и актёр, а ещё обладатель феноменальной памяти, — мужчина гордо вздёрнул подбородок.

И феноменальной скромности

      — Актёр, значит. Тогда давай в театр сыграем. Надеюсь, ты не забыл, что я — актриса и куноити, — копируя манеру речи, предложила Мэй.        Сатоши фыркнул, но всё же согласился.       — Хорошо, ты будешь Чонганом, а я буду Хонгом.       — Договорились, — Мэй нашла на земле палку и, облокотившись на неё двумя руками, сделала хмурое, насупившееся лицо.       — Хонг! А ну иди сюда! Дрова мне перетаскай, а то совсем обленился мне здесь! — громко и похожим старческим голосом начала Мэй, стукнув Сатоши по спине палкой.       — Дедушка Чонган… ну пожалуйста… — грустно и виновато провопил синоби, играя Хонга.       — Не расплачься здесь только. Без пожалуйста! Тоже мне… Мученик! Давай, ведро в руки и вперед!       Сатоши и Мэй ещё долго пародировали почти всех членов клана и делали это невероятно точно, но, естественно, многие качества соседей актёры преувеличивали. Они не замечали времени, не замечали, что происходит вокруг — им было не до этого, им было весело. Последними жертвами на пародию были Кадзу и Такао — это было смешнее всего. Мэй играла чересчур вежливого и учтивого дзёнина, постоянно повторяя — «Извините», «Будьте добры» — это вызывало хохот у обоих. Сатоши же играл молчаливого, злого Кадзу.       — Упёртый, ты когда перестанешь колдовать до ночи? Опять в забвение хочешь? — зло бросил Сатоши, пытаясь дёрнуть щекой как Кадзу, но получилась смехотворная гримаса. Мэй, пытаясь не смеяться, сделала иллюзию белых волос у себя на голове и ответила…       — Понимаешь, друг… — сделав слишком задумчивое лицо, проговорила она, устремляя свой взгляд куда-то вдаль. — Магия… Чужда людям. Любому человеку приходится за неё платить… — слишком надменно продолжила она и взмахнула своими белыми волосами, показывая величие.       — Выделываешься? — откровенно фыркнул гримёр.       — Выделываюсь, — глубоко кивнула Мэй.       В этот момент девушка не выдержала и, оперевшись рукой на плечо ниндзя, начала очень неаристократично содрогаться в истерическом хохоте, хватаясь за бок. Синоби в это время, смеясь, вытирал свои слезы.       — Они нас… убьют, если… узнают, — прерываясь на смех, проговорила кицунэ, пытаясь выровнять дыхание.       — Превозмогая боль, гнев, усталость, страх и гордыню! Терпеть и ждать — это необходимо для достижения цели! — твердо процитировал Сатоши слова Чонгана, поднимая указательный палец вверх, делая слишком умное выражение лица.       После произнесённого они, не выдержав, рассмеялись на всю деревню, чуть ли не падая землю.       — Погибать мне пока рано, поэтому они и не узнают, — успокоившись, ниндзя помог выровнять корпус девушке. Вытирая слёзы, они обернулись, чтобы уже пойти по домам, совершенно позабыв о Сино-Одори, но встали как вкопанные. Перед ними стояли почти все члены клана и Сино-Одори, которая, сложив руки на груди, фыркала на это представление. Судя по суровым взглядам — уже давно. Мэй неловко почесала шею и, нервно улыбнувшись, повернулась к Сатоши. Тот же в свою очередь стоял совершенно спокойно, будто ничего и не произошло. Не прошло и пяти секунд, как в них полетела куча зелёных твердых яблок. Одно попало девушке в бедро, и это её вывело из ступора.       — Бежим! — хватая за руку бывшую гейшу, прокричал гримёр.       Мэй даже на пробежках так быстро не бегала. Укрывшись за деревьями, они снова начали громко смеяться, пока не услышали сзади гул и обрывки фраз.       — Я же так не разговариваю? — спросил Такао с надеждой в голосе, и снова послышался хохот толпы.

Ну всё, мне конец. Сейчас меня отведут на казнь, то есть в пыточные подвалы прямо в руки Такао.

      — Вот лентяи! Актёришки… А ну выходите! — прокричал Чонган, и Сатоши с Мэй испуганно переглянулись.       — Какой план? — спросил мужчина, немного выглянув из-за своего дерева, и тут же пригнулся, ведь над его головой пролетело маленькое яблоко. Тот, кто кидал, явно хотел попасть в лоб.       — План? — округлила она глаза.       — Ну, знаешь, это заранее спланированные действия, котор…       — Да знаю я! — прошипела девушка.       Выходить совершенно не хотелось. Куноити посмотрела по сторонам, чтобы найти пути отступления, но ничего, кроме леса, не обнаружила.       — Я думаю…       — Не надо, у тебя это плохо получается, — издевательски ухмыльнулась она.       — Я сейчас сам приду и обоим по головам настучу! — послышалось сзади. По ворчливым ноткам в голосе стало ясно, что это был дедушка.

А вот сейчас обидно было

      Мэй, шумно выдохнув, начала аккуратно выходить.       — Ты что-нибудь слышала про инстинкт самосохранения? — удивлённо спросил гримёр, всё ещё прячась за деревом. Девушка обернулась к нему и, хмыкнув, произнесла:       — Нет, а что это?       — Да ты бы ещё вышла с флагом «Хватайте меня». Совсем обезумела?       — У тебя есть другой вариант?       — Выход есть всегда.       — Ну так продемонстрируй мне его.        Спустя минуту активных размышлений, он, недовольно цокнув, пошёл следом за девушкой. Два актёра, приняв свою участь, аккуратно вышли из временного убежища. Их лица изображали настороженность. Они медленно подошли к толпе. Мэй неловко переваливалась с ноги на ногу и старалась не смотреть никому в глаза, словно напакостивший ребёнок. Было настолько тошно от угнетающего молчания, что она была готова прямо сейчас исполнить сэппуку при всех присутствующих. А что? Быстро, надёжно и почти безболезненно. А главное — эффектно. Сатоши же выглядел скучающим.       — Как вы могли! Дедушку оскорбили… — с наигранной досадой проворчал Чонган, но тут же повеселел. — Ну ничего! Я займусь вашим воспитанием. Как говорится, вёдра в руки и вперёд ко мне во двор!       — Только не это, я тебя прошу… — уверенность Сатоши тут же испарилась. Гамма чувств поразила его лицо. Мэй с удовольствием наблюдала за очередной сменой ярости на отчаяние, когда наконец увидела смирение. И только потом до неё дошло, что ей тоже придётся таскать брёвна.       — Ех-хе-хе, только не расплачься здесь. И без «пожалуйста»! — ехидно процитировал старик, пока его взгляд просто лучился самодовольством. Он развернулся и пошёл к дому, ожидая, что «актёришки» последуют за ним.        — А мне нельзя тяжести таскать! — выкрикнула она в спину лекаря. Слишком резкая и слегка неадекватная реакция. И когда Мэй научится думать, прежде чем говорить?       Дедушка медленно развернулся и скептично поднял бровь. Над головой девушки послышались сдавленные звуки, какие бывают, когда кто-то пытается сдержать рвущийся наружу смех. Хотелось пнуть этого гримёра недоделанного за то, как он непрофессионально сдаёт сейчас её откровенную ложь, но девушке было нужно сохранить предельную серьёзность и хладнокровие. И у неё это получилось, хотя в голове был слышен протяжный крик подрезанной чайки.       — Вот как… — подозрительно прищурился Чонган, и Мэй невозмутимо кивнула. — Ну тогда пойдём тебя лечить, щас отвары тебе сделаю… — он снова развернулся и пошагал к дому. Сатоши уже откровенно рассмеялся, согнувшись пополам, а девушке хотелось заскулить от досады.

Да лучше бы я брёвна таскала!

      Обменявшись понимающими взглядами, в которых вмещалась вся боль человечества, они последовали за лекарем. Напоследок Хонг дал лёгкий подзатыльник Сатоши, с фразой: «Меньше болтать обо мне будешь».       Мэй лишь на миг подняла голову и увидела, как Такао с Кадзу обсуждают их представление и тихо посмеиваются.

Не злятся. Делают вид обиженных.

      Почувствовав взгляд девушки, Кадзу повернул в её сторону голову и слегка укоризненно покачал головой, сквозь взгляд говоря: «Врать нехорошо».       И, конечно же, толпа повеселела, когда узнала, что в наказание «актёришки» неделю будут таскать дрова всей деревне.