Семья

Coxcomb red — Songs: Ohia

У Такао и Амайи родилась дочь, дали имя Айко. Красивое... У неё большие синие глаза. Маленькая совсем, а будто уже умеет в самую душу заглядывать. От отца, видимо, передалось. Шин — кицунэ, пушистый. Превратился, когда Морико чуть не умерла... Ударилась головой, потеряла много крови. Я спилила все острые углы в доме после этого. Чувствую себя плохой матерью, ведь не смогла предотвратить этого. Не была рядом, не уследила. Амайя её спасла. Она стала вторым Чонганом — у неё отлично получается лечить. А вот Чонган... Он забыл нас. Мне сказали, что замечали за ним рассеянность. Дедушка мог забыть, где что находится, выйти из дома без палки и упасть. Но никто не мог подумать, что это приведёт к настолько критичной точке. Такао сказал, что это старость и такое бывает... Сейчас Сатоши живёт один, ведь Кими теперь с дедушкой. Следит за его здоровьем, ухаживает, ежедневно рассказывает, кем мы ему приходимся... Он иногда вспоминает что-то, но быстро забывает. Странно и тоскливо видеть его таким. Такой мудрый, можно сказать... всезнающий? А тут... Я не знаю, почему пишу тебе обо всех событиях. Может, потому что думаю, что ты всё же не погиб и прочтёшь это? Сейчас ты, наверное, назвал бы меня наивной... В моей памяти ты навсегда останешься самым что ни на есть живым.

Когда-то я точно перестану писать тебе, обещаю. Я знаю, ты бы не хотел, чтобы я тосковала, но мне трудно быть счастливой без тебя.

Неведьма

      Сидя на слегка мокрой от росы траве, девушка непроизвольно потянулась и коснулась рукой могильного камня, от которого постоянно веяло холодом, но это никак не отпугивало её. Она всё равно чувствовала тепло, словно перед ней стоит совсем живой Кадзу, отдающий всю свою любовь и заботу. Горевшая свеча освещала высеченные буквы, и Мэй, прошептав слова положенных молитв, сделала иллюзию цветка, абсолютно не задумываясь какого именно. Ирис.

Ненастоящий цветок на ненастоящей могиле.

      Мэй, написав очередное письмо, убрала его к остальным записям на полку, где лежат вещи бывшего мужа. Потом она, не задумываясь, пошла на это место. Не обращая внимания на то, что небо уже давно стало чернильного цвета с мерцающими блёстками звёзд. Шин уже давно видел сны, и она ушла из дома. Безрассудно ли маленького ребёнка оставлять одного? Бесспорно. Но она пообещала себе, что вернётся очень скоро. Девушка не могла ничего с собой поделать. Эта привязанность к человеку переворачивает все внутренности, делает её уязвимой, местами даже рассеянной. Но не получается выкинуть из головы все воспоминания, как это получалось раньше. После потери любимого человека жизнь перестала ощущаться так, как раньше...

У меня же ещё всё впереди... Так почему не хочется смотреть вперёд? Может, жизнь не ощущается, потому что я сама не хочу её ощущать?

      Эти размышления давили, и Мэй устало положила голову на камень. Здесь девушка может себе позволить быть слабой, уязвимой, наивной. Какой угодной. С ним можно. А завтра она вновь возьмёт себя в руки и станет сильной. И так день за днём..       От размышлений её отвлекло мягкое прикосновение к плечу, которое заставило резко поднять голову и развернуться.       — Не хотела тебя пугать, — произнесла Амайя и, не спрашивая, присела рядом.

Ты подошла бесшумно

      — Молодец, — Мэй хотела улыбнуться, но сил хватило лишь сжать губы в прямую линию. Она почувствовала большую гордость за подругу, но искренне улыбнуться всё же не получилось.       И они замолчали. Амайя не говорила отпустить Кадзу, чтобы не мучаться, не спрашивала о Шине, который остался дома, не говорила, что уже поздно и нужно ложиться спать, не расспрашивала о её состоянии и не разбрасывалась непрошеными советами. Она была рядом. Вот так просто, но не менее ценно.       — Расскажи о нём, — еле слышно произнесла подруга, задумчиво осматривая свой дом, в котором уже давно спали любимый муж, любимая дочь и одна неугомонная маленькая принцесса. Мэй на миг опешила от такой просьбы, ведь как можно не знать Кадзу? Он ведь столько лет здесь прожил. Может, она хочет услышать то, о чём не знает? А потом Мэй поняла. Амайя ведь совсем его не знала... Даже частично.       Она медленно набрала воздуха, чтобы набраться смелости, и начала свой рассказ.       — Всё началось с тюрьмы...       — Отличное начало, — хмыкнула Амайя и принялась внимательно слушать. Мэй рассказала всё. От корки до корки. Даже про труп в полу во владениях Савады. Подруга не перебивала, лишь иногда хихикала над забавными ситуациями. На удивление, рассказ этой длинной истории девушке дался не так тяжело, как она себе представляла. Закончив, Мэй подняла взгляд на задумчивую девушку и поняла, что всецело доверяет Амайе, ведь она рассказала абсолютно всё, даже не задумываясь. Это осознание немного согрело душу.       — Знаешь, а он только начал чаще улыбаться...Так искренне. Смеяться чаще начал, шутить...       — Никто не способен изводить человека больше, чем он сам своими же мыслями, — задумчиво произнесла подруга, повернувшись к Мэй с грустной улыбкой. Как же она права. Размышления о его смерти подобны нескончаемой пытке, которую девушка не может остановить. Куноити перевела взгляд на траву, скрывая истинные эмоции за распущенными волосами. Слёз не было, они все давно уже вышли. Было какое-то... отчаяние.       — Улыбка, Мэй. Улы-ыбка. Лучшее, что есть в человеке. Ты не совсем человек, если не умеешь улыбаться.       — Ты забываешься. Я ведь... и есть "не совсем человек", — наконец тепло улыбнулась она. Искренне. — Если честно, в этом трудно признаться, но я устала. Устала страдать, хочу отпустить, — она стала нервно и уже так привычно прокручивать обручальное кольцо. — Чувствую себя жуком в этом большом мире. Это так на меня не похоже и так мне не нравится...       Вдруг в голову закралась мысль — избавиться от кольца и перстня, подаренного Кадзу, который она носила всегда. Закопать рядом с могильным камнем. Сделать первый шаг к свободе. Эти украшения ведь постоянно напоминают о нём... Кицунэ слегка дёрнула головой, будто откидывая эту абсурдную идею.       — В тебе твёрдый характер с чувством незащищённости встретились, — после произнесённого Амайей в грудь кицунэ будто прилетел нож, а по спине пробежал холодок. Эта фраза явно принадлежит не ей.       — Тебе Такао это сказал? — глаза стали стеклянными, и ей пришлось на миг зажмуриться, чтобы не пустить слезу. Помогло.       — Как ты узнала? — брови девушки взмыли вверх.       — У них, видимо, одна голова на двоих... — горько хмыкнула Мэй.        — Он тоже тебе так говорил? — Амайя до сих пор не опускала своих светлых бровей, которые будто прилипли к линии роста волос.       — В самом начале, если так можно сказать.       — Мэй... Ты увядаешь буквально на глазах. Есть то, что тебе поможет?       В голове мелькнул необдуманный и такой тяжёлый для души ответ.

Он

      Но ответила она совершенно не это. Она ответила правильно.       — Время, — и это было правдой. По крайней мере, девушка на это надеялась. Когда-то она точно научится быть счастливой без его рук, без его шелестящего голоса, без него. Она станет целостной личностью и отпустит его. Отпустит из своих мыслей, сердца и души. Когда-то это точно произойдёт...       — Такао вызывает восхищение... — еле слышно, будто в пустоту произнесла Мэй, но, увидя вопросительный взгляд подруги, поняла, что та всё услышала, и решила пояснить. — Он потерял самого близкого человека, почти брата. А не страдает, сохраняет свой прежний строгий вид. Легко отпустил, хотела бы я также...       Амайя как-то горько ухмыльнулась и покачала головой.       — Ты многого не знаешь...       Мэй расспрашивать не стала. И так всё поняла. Она ошибалась насчёт него, и это нормально. Ведь кицунэ думала, что синоби спокойно переносят смерть близких. Они же так часто погибают... Лишь единицы могут дожить до старости. Мэй не знала, что Амайя каждый вечер разговаривала со своим мужем, чтобы его успокоить. Она не знала, что дзёнин, когда понял, что Кадзу не вернётся, перевернул весь дом от ярости. Она вообще не знала, что такой человек, как Такао, может испытывать ярость. И скорее всего, никогда не узнает.        — Императрица... — начала говорить светловолосая девушка, но была перебита.       — Я не императрица, Амайя, — укоризненно посмотрела на неё Мэй. Однако такой взгляд подругу, к сожалению, ничуть не смутил.       — Это твоя кровь, ты дочь императора. Это звание твоё по праву рождения, — назидательно проговорила она.       — Но не по праву перерождения.       Амайя на миг замолчала. Резонный аргумент, ответить нечего, но это совершенно не значит, что она перестанет так называть подругу.       — Морико очнулась, — улыбнувшись сказала обладательница малахитовых глаз, чтобы обрадовать подругу. У неё получилось. Девушка перевела на неё полный радости и облегчения взгляд.       — Спасибо... — прошептала она одними губами. Почему-то от такой новости способность говорить тут же куда-то улетучилась. Девушка была очень благодарна Амайе за спасение дочери. Она за ней ухаживала, сидела возле её кровати днями и ночами, чтобы следить за состоянием малышки, но Мэй об этом знать совершенно необязательно, а то совсем со своими благодарностями не отвяжется.       Светловолосая девушка махнула на неё рукой, будто это пустяк. Хотя для неё это действительно было пустяком. Мэй когда-то спасла её от погибели, подарила дом, познакомила с будущим мужем, и после всего этого как Амайя могла поступить иначе? Да даже если бы этого всего не было... Мэй очень хороший человек и друг, ради которого Амайя может пойти на многое.       — Завтра уже можешь её забрать. Сегодня она смогла сделать несколько шагов, так что завтра должна уже бегать, — хмыкнула светловолосая девушка. Обе понимали, что бегать девочка точно не будет, ведь в таком возрасте это почти невозможно, но эта новость не могла не радовать. Мэй даже забыла, где сейчас находится и что только что горевала. Всё теперь казалось не таким важным по сравнению с новостью о том, что Морико полностью здорова.       Амайя, оперевшись на коленки, поднялась и отряхнула кимоно от прилипшей земли. Переведя взгляд на Мэй, которая всё ещё сидела и улыбалась, смотря в пустоту, она, тепло улыбнувшись, протянула ей раскрытую ладонь.       — Идёшь? — девушка из-за мыслей о дочке только сейчас заметила, что подруга уже стоит. Не задумываясь, она вложила свою руку в тёплую ладонь Амайи и поднялась. — Приводи завтра Шина.       — Зачем? — брови Мэй слегка поднялись, а глаза округлились, выдавая её замешательство и удивление.       — Мы с Такао как раз хотели погулять по горам, вот и с детьми прогуляемся. Тебе тренировки нужны. В форму приходить пора, — опустив руку Мэй, спокойно ответила она, пожав плечами, будто это совсем ничего не значит. Амайя не стала говорить, что хочет забрать у неё детей, чтобы та отвлеклась от мыслей во время тренировки. Не стала говорить, что её абсолютно не волнует какая у Мэй форма и что это лишь весомый аргумент, чтобы та всё же отдала детей и как следует проветрила голову. Ей просто важно, чтобы подруга развеялась.       Девушка задумчиво нахмурилась. С одной стороны — не хочется обременять Такао и Амайю. У них у самих очень маленькая дочь, которая наверняка доставляет много хлопот. С другой стороны — она права. Без нужной формы Мэй не сможет выходить на заказы, да и по тренировкам соскучилась...       — Хорошо, благодарю, — слабо улыбнулась та, и они молча пошли в сторону домов.

***

End Story — Djinotan

      Сердце вольным существом грозилось разодрать грудь от бешеного ритма. Однако пьянящее ощущение скорости перекрывало любые эти чувства. В голове гудел ветер, заглушающий любые отголоски угнетающих мыслей, так и лезущих отовсюду словно змеи. Мэй не поддавалась им. Не сейчас. Сейчас только прохладный воздух, лес и скорость. Ничего больше.       Ближе к вечеру, когда солнце только-только начинало касаться горизонта, Мэй отвела Шина к друзьям. Морико, увидев её, так громко и радостно воскликнула, что в этот момент ледяное сердце девушки будто растопилось. Молодая мама была рада видеть её совсем не меньше, поэтому дочка ещё долгое время лежала на руках Мэй, пока та ей что-то рассказывала. Конечно, девочка почти не понимала, о чём говорила мама, но сам факт её нахождения рядом очень успокаивал. Однако кицунэ пообещала себе и Амайе, что сегодня проведёт время на тренировке, поэтому детей пришлось отпустить. Без криков, конечно, не обошлось, но Такао сумел их ловко отвлечь, чтобы девушка быстро смылась.       Сейчас же она бежала по лесу, минуя лишние глаза и уши, в бешеном темпе, на ходу перепрыгивая поваленные деревья и большие камни. Пульс пробивался сквозь виски, ноги уже сильно устали — это должно приносить дискомфорт. В обычное время — возможно. Но не сейчас. Сейчас Мэй чувствует только свободу и лёгкость. Синоби умеют преодолевать огромные расстояния на бегу, поэтому девушка пробежала уже пол леса, совершенно не задумываясь об уставших мышцах и в каком направлении двигается. Это всё так не важно...        Она остановилась возле обрыва. Отдышавшись, медленно подошла к самому краю и осмотрелась. Чистое синее небо, которое со временем всё больше и больше темнело, спокойная водная гладь реки, свежий горный воздух. Всё это успокаивало настолько, что хотелось раскинуть руки и упасть. Упасть прямиком вниз, погрузиться в реку, как будто так можно показать своё доверие этому миру.       Вдруг от размышлений её отвлёк очень громкий крик птицы, заставляющий поднять голову вверх. В небе с раскрытыми во всю ширь крыльями рассекал облака белый сокол, который смотрел ей прямо в глаза. Крик принадлежал ему. Мэй тепло улыбнулась и приветливо помахала ему рукой. Она была уверена, что внутри он ей тоже улыбался.

Даже прогуляться спокойно не можешь. Обязательно нужно всё контролировать, верно?

      Хмыкнув своим мыслям, девушка развернулась и пошла вглубь леса. Подойдя к двум идеально подходящим деревьям, которые росли близко друг к другу, она отыскала на земле палку. Положив ту на ветки растущих стволов, она крепко обхватила её руками и подтянулась. Раз... два... три... Тяжёлый вдох, резкий выдох...И снова. Пять раз.

Неплохо, недавно могла только три

      Умение подтягиваться необходимо для куноити и синоби, чтобы забираться на самые высокие препятствия. Никогда не знаешь, когда именно тебе этот навык пригодится, но иметь сильные руки надо. Если хочешь жить, конечно.       Мэй ещё долго подтягивалась, пока руки не отказали поднять её даже один раз. Девушку обрадовало осознание, что тело возвращается в прежнюю форму. Есть прогресс.       Довольно улыбнувшись самой себе, она оглянулась. Подойдя к участку, где нет веток и камней, куноити легла на траву, подогнув ноги. Начала поднимать корпус. Раз... два... три... четыре... восемнадцать... тридцать восемь...       На пятидесятом разе девушка застыла в сидячем положении. Нахмурившись, она бесшумно поднялась на ноги и принялась вглядываться в ветки деревьев. Она точно слышала хруст и видела мелькнувшую тень человека. После нападения на деревню другого клана синоби и О́ни мыслей о том, что это это может быть какой-то человек из Наито, совершенно нет. Да и далеко слишком от клана, чтобы прогуливаться, а тренируются все обычно на территории либо в лесу, но ближе к клану, а не так далеко, как здесь. Спрятавшись за широким стволом клёна, Мэй сразу достала нож. Пригнувшись, она чуть подняла руку с оружием, готовясь в атаке. Немного выглянула, чтобы осмотреться и прицелиться.       — Я настолько тебе не нравлюсь, что уже убить меня собралась? — послышался насмешливый мужской голос из-за другого ствола дерева. Кицунэ на миг опешила. Голос-то знакомый, только не понятно, кому принадлежит.       — Выйди, — не опуская руки с ножом, строго приказала она и услышала, как тот рассмеялся. — Хиро! Да чтоб…       — Так, не ругайся, — не переставая улыбаться, прервал её мужчина, подняв руки в примирительном жесте.       — Я же тебя убить могла, чего прятался-то? — сдув чёлку со лба, возмущённо проговорила Мэй, подходя ближе.       — Это вряд ли, многие пытались, — задорно хмыкнул он. — А прятался я по той же причине, что и ты.       — То есть убить меня хотел? — ухмыльнулась девушка, подняв бровь.       — Фу, как кровожадно, — фыркнул Хиро, но отрицать не стал. Конечно, он также увидел какого-то человека и хотел напасть, ведь это территория клана, на которую никому из чужаков нельзя ступать.       — А что ты здесь делаешь? — заинтересованно наклонила она голову и перевела взгляд на висящий мешок в руке синоби.       — Надо было купить кое-что, в соседнюю деревню ходил, — слегка потряс Хиро мешком. — Говорят, там разбойники какие-то появились. А ты, я так полагаю... — взглянув на немного растрёпанные волосы девушки, сделал вывод, — Тренировалась?       Мэй кивнула, признавая очевидное.       — Я планировала продолжить.       — Вместе? — уголок его губы мимолётно дрогнул.       — Внезапные встречи в лесу и совместные тренировки становятся уже нашей традицией? — хмыкнула девушка и, на миг задумавшись, кивнула самой себе. — Давай тогда не будем нарушать обычаев.       Хиро хотел скрыть довольное выражение лица, но получилось у него плохо. Они пришли к единогласному мнению, что схватка в лесу в сумерки — хоть и интересная, но малоэффективная идея, поэтому они дошли до деревни. Остановившись на поле, Хиро, положив мешок на землю, молча, с ухмылкой поклонился Мэй, готовясь к схватке. Девушка, сделав такое же выражение лица, поклонилась в ответ.       — На ножах?       — Без оружия, — строго ответил он, намекая на то, что магией тоже не стоит пользоваться. Что ж, это будет сложно, зато интересно. Куноити уже начала фантазировать, какого цвета будут приобретённые синяки и в каких местах, как синоби пояснил. — Драться я с тобой не хочу. Я буду делать определённые приёмы, захваты, а ты из них выпутываться.       Мэй непроизвольно нахмурилась от непонимания.       — Зачем тебе это? Получается, эта тренировка только для меня, тебе она ничего не даст.       — Я сегодня уже тренировался, а тебе нужно пополнить запас знаний и навыков. Даже если не пополнить, то вспомнить. Тебе ещё на заказы выходить, мало ли...

Мне показалось или это забота?

      Откинув от себя подальше такие глупые мысли, она кивнула и ровно встала, готовясь к неожиданному выпаду. Однако резко нападать мужчина не стал.       — Возьми меня за одежду вот здесь, — Хиро показал пальцем на область чуть ниже плеч, девушка послушалась и двумя руками крепко сжала уваги. После этого он также сжал тренировочную одежду на девушке около воротника и на локте. — Как будешь выбираться?       — Вариантов много, — Мэй весело хмыкнула. — Сначала так, — согнув свою руку, которую мужчина держал за локоть, она резко дёрнула её на себя, тем самым высвободив. — Потом так, — девушка сделала маленький шаг назад и, обхватив кисть мужчины, дёрнула её от себя, тем самым полностью освобождая себя от захвата возле шеи. — Потом по настроению... либо так, — кицунэ нависла на руке Хиро и потянула всё его тело вниз. — Либо так, — она выпрямилась и, резко схватив мужчину за воротник одной рукой, потащила его на себя и показала, что ударит в челюсть, тем самым отправив его в сладкий сон. — Ну а если бы ты был чуть поменьше... — задорно улыбнулась Мэй и закинула его руку к себе на плечо, показав, что перекинет его через себя.       — Как-то так, — беззаботно пожала девушка плечами, выпрямившись. Хиро одобрительно кивнул, и они продолжили. Дальше мужчина всё также всячески пытался поставить Мэй в тупик, но она каждый раз ловко изворачивалась, что вызывало уважение в глазах Хиро.

Хитрая

      Всё уже дошло до того, что кицунэ сама начала делать синоби захваты, а он легко поддавался на эти авантюры. Это стало какой-то игрой, которая мало похожа на тренировку, но они оба не хотели останавливаться. Это было действительно весело до тех пор, пока Мэй не начала представлять на месте Хиро другого мужчину.

Когда же ты успокоишься?

      Задавала сама себе вопрос девушка, ловко уворачиваясь от мужчины. Она постоянно твердила себе о том, что всё ещё впереди и не нужно зацикливаться на смерти бывшего мужа. Но голоса в голове вновь и вновь завывали свою песню…

Ты никогда не встретишь человека лучше него...

Ты ведь слышала легенду, что кицунэ влюбляются лишь раз!

Дети навсегда останутся без отца...

Ты постоянно будешь думать о нём

Ты никогда не обретёшь счастье вновь!

      — Мэй? — обеспокоенно нахмурился Хиро, когда заметил, что девушка резко остановилась и начала смотреть сквозь него. Она, проморгавшись, взглянула в эти карие глаза.       — Извини, задумалась, — Мэй устало провела правой ладонью по лицу и, снова подняв извиняющийся взгляд на синоби, заметила, что тот смотрит не на неё, а на её руку, немного щурясь, будто пытается вглядеться получше. Мужчина подошёл на шаг ближе. Так, что между их телами могла протиснуться лишь ладонь. Она почувствовала его горячее дыхание на своей коже, что заставило толпу мурашек пробежаться по спине. Девушка смотрела на него, а он — на её правую руку. Хиро протянул к опущенной кисти девушки свою ладонь и, задержав её в воздухе, перевёл взгляд на Мэй с немым вопросом в глазах.

Позволишь?

      Она согласно моргнула, и Хиро так аккуратно взял её за руку, будто она может сейчас раствориться в воздухе. Мэй внимательно наблюдала за синоби, уже понимая, что тот хочет сделать. Вскоре её предположения были подтверждены. Он перевернул ладонь девушки пальцами вверх. Кицунэ соврёт, если скажет, что не увидела мелькнувшую эмоцию радости на лице Хиро. Но надо отдать должное — эмоция была почти неуловима.

Нет обручального кольца.

      Да, Мэй всё же сняла перстень и кольцо, которые беспрерывно напоминали о нём. Кицунэ сделала первый и такой тяжёлый шаг на пути к свободе. Сняв их, девушка на миг почувствовала облегчение, гордость за себя и... стыд. Мэй сжигало изнутри ощущение, что она предаёт Кадзу, не хранит ему верность. Она гнала эти мысли прочь. Он мёртв, хранить верность некому. Главное — она смогла. Смогла наконец отпустить хотя бы маленькую частицу его души от себя.       Правда жаль, что это иллюзия. Ведь она не избавилась от обручального кольца. Если девушке и хватило моральных сил снять перстень и положить его к остальным украшениям, то обручальное кольцо она повесила на шею. На серебряную цепочку с фиолетовым камнем, которую подарил Кадзу, перед тем, как узнать, что Мэй беременна. Да, она не смогла избавиться от него полностью, даже просто убрать в коробку не получилось. Ругала ли девушка себя за эту слабость? Безусловно. Но то, что она сняла его с пальца, — для неё уже небольшая победа. Правда... Хиро же не знает, что обручальное кольцо до сих пор сейчас с ней. Не на пальце, а на груди, скрытое под одеждой. И знать ему об этом точно не стоит.       Синоби вновь посмотрел в её глаза. Мягкая, добрая улыбка, озаряющая всё на своём пути, заставляла располагать к себе, доверять. Они до сих пор держались за руки, и он еле ощутимо погладил её ладонь большим пальцем.

Ну же!

Давай!

Почувствуй хоть что-нибудь!

      Кричала Мэй в мыслях сама себе, пыталась достучаться до своих чувств. Найти там хоть что-то. Пыталась вывести себя на эмоции. Но отзывалась только пустота и тишина. Казалось, что у неё в голове завывает ветер. Но ещё больше прислушавшись к себе, ей удалось откопать небольшое тёплое чувство...

Безопасность.

      Оно настолько крохотное и еле уловимое, что хотелось хвататься за него чуть ли не зубами, дабы задержать чуть подольше. Да, это не чувство влюблённости, окрыления, нежности... Но всё же! Мэй что-то чувствует рядом с Хиро, а значит... Не всё потеряно?       — Хиро, — еле слышно позвала куноити. — Что ты знаешь о кицунэ?       — Не так много, — Хиро не стал рассказывать, что он, как узнал о появлении новой куноити кицунэ в клане, перечитал легенды об этих существах от корки до корки. И мужчина более чем уверен, что другие члены клана сделали то же самое. Оправданная настороженность.

Значит, легенду о верности кицунэ к единственному возлюбленному ты не знаешь...

      А он знает, но не верит. Мэй тоже не верит, ведь это всего лишь легенда...       — Есть легенда... — начала она, смотря на их мягко сцепленные руки, но её резко перебили.       — Нам нужно уходить. Сейчас! — чуть ли не прокричал появившийся из ниоткуда Сатоши, выходя из-за спины Хиро.

И опять он тут собственной персоной, будто во всей деревне и горах не было ему места, ну честное слово!

      Схватив её за руку, которую только что трепетно держал Хиро, гримёр, не удостоив синоби взглядом, быстрым шагом повёл девушку в сторону своего дома, не оборачиваясь. Единственное, что Мэй успела — это посмотреть на Хиро виноватым взглядом и одними губами прошептать неловкое: «Извини» Он, мягко улыбнувшись, как-то по-мальчишески ей подмигнул. Хотя мысленно уже слал на Сатоши волну проклятий.

***

      — Куда ты меня ведешь?       — В логово смерти.       — Да что случилось? — спросила девушка, вырвав свою руку из его хвата, когда они забежали в дом гримёра. Сатоши как-то зловеще улыбнулся, что уже не предвещало ничего хорошего, и повёл её в спальню.       — Так, ну исходя из того, что я вижу лежачего Хонга, напрашивается два вывода... — прошептала Мэй, чтобы не разбудить мужчину, и задумалась. — Либо ты его убил и решил похвастаться, либо ты позвал меня, чтобы мы разделили этот грех на двоих.       — Оба варианта, конечно, очень привлекательны, но он не заслужил смерть. Пока что, — задумчиво постучал по подбородку Сатоши, а потом просиял как начищенная монета. — Он заслужил кое-что похуже.       — Что случилось? — вполголоса снова задала девушка вопрос, ответ на который так и не получила. Гримёр плотоядно улыбнулся и рукой указал на пустую чашу, которая стояла на столике. На очень знакомую чашу. В таких ёмкостях обычно Чонган варил свои отвары.        — Ты что, усыпил его?! — повысила Мэй голос, и синоби грубо на неё шикнул, заставляя скривиться. — За что?       — Все только и думают, что он хороший и невинный. А это не так! Знаешь, как у меня зад болит? Сильно. Поэтому я вышел на тропу мести, — гордо вздёрнул мужчина подбородок, будто он — справедливость во плоти.       — Почему у тебя... зад болит? — девушка со всем скептицизмом во взгляде подняла одну бровь.       — Лучше тебе не знать, этот рассказ не для нежных ушей. Но знай одно, — он обиженно ткнул в мирно спящего Хонга пальцем. — В моих мучениях виновато это симпатичное недоразумение.       Девушка тяжело вздохнула, смиренно принимая свою участь.       — А я тебе зачем? — с сожалением она посмотрела на лежащее тело мужчины, которое сейчас, скорее всего, будет переносить пытки, не иначе.       — А сейчас у тебя есть все возможности показать мне свои навыки юного гримёра, — проговорил Сатоши, не переставая воодушевлённо улыбаться. Мэй перевела на него опасливый взгляд. Так обычно смотрят, когда решают кто перед тобой — сумасшедший или буйный сумасшедший.

***

      Мэй, закончив колдовать над бедным, беззащитным, ничего не подозревающим лицом Хонга, выпрямилась и с хлопком закрыла свой рот, чтобы не начать громко хохотать. Сатоши, оглядев неимоверно талантливую работу девушки, сжал губы в прямую линию и сильно зажмурился, чтобы не смотреть на этот ужас.       — Зачем я на это пошла... — вырвалось у неё из уст. Гримёр улыбнулся и, кажется, едва сдержался, чтобы не потрепать её по волосам, как поразительно умного и послушного ребенка. Мэй на протяжении всего этого праздника перевоплощений пыталась понять...

Что мной сейчас движет?

      И всё же у неё получилось прийти к твёрдому умозаключению — слабоумие и отвага. А ещё девушка поняла, что переняла чуть ли не полностью поведение Сатоши. Дружба с ним на неё явно очень пагубно влияет...       Не замечая того, что Мэй уже пожалела, что с ним познакомилась, гримёр, пытаясь сдержать истеричное ржание кобылы, достал какую-то длинную красную ткань. Аккуратно переворачивая спящее тело своего ненаглядного, начал обвязывать изящную ткань вокруг бёдер Хонга, чтобы закончить этот уж слишком привлекательный образ. И его совершенно не смущало, что верх был серого цвета. Нужно отдать должное — смотрелся синоби очень нелепо.       Всё же помирать молодой и красивой от рук Хонга — перспектива неплохая, но в планы пока не входила. Поэтому, принимаясь делать из спящего синоби очень привлекательную, средних лет гейшу с белой как снег кожей и ярко-красными губами, она приняла решение, что как только закончит, убежит, а Сатоши пусть разбирается с ним в одиночку. Сам затеял, пусть сам и расхлёбывает. Но у мужчины, как всегда, были явно другие планы...       — Что ты делаешь? — кицунэ ошарашено уставилась на синоби, который стал бесшумно прыгать на месте с невозмутимым выражением лица.

Видимо, всё же слабоумие мы разделяем на двоих, а не грехи... Хотя и их тоже.

      Она уже сделала шаг назад, чтобы незаметно слинять из этого дома и остаться незамеченной, как этот ненормальный, сделав вид запыхавшегося человека, с разбегу бросился к Хонгу и начал сильно трясти его за плечи.       — Вставай! Ну же! На нас напали! Быстрее! — начал орать он во всё горло, пока Мэй стояла как статуя, боясь лишний вдох сделать. Синоби еле открыл глаза и был явно дезориентирован. Видимо, отвар был мощным...       — Давай быстрее! — Сатоши резко поднял того за плечи и вложил в его руку неизвестно откуда появившийся веер. — Такао отнеси, он просил. Шевелись, а то без голов останемся! — пихнул он слегка шатающегося Хонга к выходу, и тот, дёрнув головой, чтобы проснуться, выбежал из дома с полной решимостью во взгляде.       Сатоши и Мэй предвкушающе переглянулись и рванули за ним. Когда они выскочили за дверь, перед ними открылась картина, достойная кисти лучших художников империи Нойрё: Хонг в красном одеянии, с ярким макияжем и веером в руках растерянно оглядывается и пытается найти признаки битвы. Видимо, планируя отбиваться этим танцевальным оружием гейши. Девушка запрокинула голову наверх, чтобы сдержать слёзы. А может, она прощается с жизнью? Ведь уйти незамеченной так и не получилось.

В какой момент я так сильно согрешила, что теперь попадаю в такие ситуации?

      — Ему — дискомфорт, мне — услада для глаз, — еле слышно прошептал ей на ухо Сатоши, всё также поджимая губы. Кицунэ начала осматриваться, чтобы убедиться, что кроме них зрителей на улице больше нет. Что ж, желаниям часто несвойственно сбываться. Такао и Амайя с тремя детьми, видимо, поняли, что именно сейчас им срочно нужно вернуться в деревню. Кими посчитала должным вывести Чонгана на вечернюю прогулку, а Хиро решил продолжить тренировку. И ещё около трёх человек поняли, что им жизненно необходимо в данный момент оказаться на улице.

Рассчитывать на быструю смерть, видимо, не стоит...

      — Хонг, а ты куда так вырядился? Неужели ты всё-таки решил воплотить в жизнь свою заветную мечту и стать гейшей? — начал кричать в спину Хонга на всю деревню гримёр, ещё больше привлекая внимание. Мэй перевела взгляд на Такао с Амайей, и если девушка уже вовсю заливалась смехом, пытаясь скрыть своё лицо в груди дзёнина, то мужчина пытался выглядеть невозмутимым, однако еле заметно подрагивающие уголки губ выдавали его с потрохами.       Куноити перевела взгляд на спину Хонга и увидела, как тот очень глубоко вздохнул и медленно развернулся к ним лицом. Немой ужас, застывший в его глазах, заставил Мэй издать громкий смешок. Умирать — так с весельем!       После реплики Сатоши начало казаться, что у бледнолицего синоби из ушей вот-вот повалит дым. Или он начнет изрыгать пламя. Увы, новые сверхспособности так и не открылись, поэтому он воспользовался старыми и уже проверенными. И в списке «Как показать свой гнев» есть один очень действенный и такой часто используемый им способ под названием «Побить палками Сатоши». Только теперь к этому всему ещё и прибавилась Мэй.       Пока Хонг смотрел на гримёра и куноити так, как будто примерял, какой вид пытки подойдёт лучше, Сатоши и Мэй не выдержали, и спустя миг деревню разорвало от их громкого смеха. Увидя это, ниндзя начал медленно покрываться багровыми пятнами, которые даже под слоями макияжа было видно. Что ж, ему даже идет. Выглядит креативно. Жаль, что дети Мэй это всё видят, ведь, скорее всего, уже сделали вывод, что мать у них не совсем дружит с головой. Главное — надеяться, что они не станут перенимать эту черту себе.

Прошу, пусть все их качества будут от отца!

      Пока Мэй и Сатоши пытались унять истеричный смех, Хонг, всё также держа в руке веер, начал медленно, как хищник, на них надвигаться.       — Знаете, куда я этот веер вам засуну? — угрожающе произнёс он, смотря испепеляющим взглядом на облокотившуюся друг на друга парочку.       — И не надо тут своими фантазиями делиться! Мне одного раза хватило! И я всё ещё помню, как ты... — не успел гримёр поделиться такой интересной информацией, как Хонг начал очень стремительно бежать на них. Они, не сговариваясь, приняли верное решение — разбежаться в стороны. Как говорится, за двумя погонишься — ни одного не поймаешь. Разукрашенный синоби быстро смекнул, что идея превратить его в мужеподобную гейшу была явно не Мэй, и побежал за Сатоши, а с девушкой он потом разберётся. Сейчас же гримёр носился по деревне, как гусь, которого хотят поймать, зарезать и пустить зажаренным на стол. Картина, конечно, крышесносная...       Кицунэ начала думать, куда ей спрятаться, пока её не озарила гениальная идея — дети. На глазах у детей Хонг же не будет её убивать, верно? Не будет же?.. Так там же ещё и дзёнин рядом! Отличная защита! Смотря на то, как Хонг во время бега запрыгнул на спину Сатоши и начал хлестать его этим несчастным веером, девушка ускорилась. Нужно срочно спрятаться, пока о ней не вспомнили.       — Спасибо за то, что погуляли, мы пойдём, — Мэй быстро взяла за руку Шина и посадила на вторую руку Морико, которая охотно к ней потянулась. Она хотела уже быстро добраться до дома, как Амайя подала голос.       — Мэй, а что это вообще было? — пытаясь скрыть смех, спросила девушка.       — Ну... Считай, что мы готовили Хонга к обряду мидзуагэ, — выпалила она первое, что пришло в голову, и двинулась в нужном направлении под округлившиеся глаза Такао и громкий смех Амайи.       С горем пополам, спустя долгое время, у Мэй всё-таки получилось уложить громко протестующих детей спать. Как только голова девушки коснулась подушки, веки в секунду стали тяжёлыми и закрылись. Мысли тут же разошлись, уступая место снам, захватывающим своей сказочностью и красочностью, а потом разбивающимся об скалы под названием «реальность».

Интерлюдия

      Когда я в последний раз выходил за пределы дворца Императора и дома? Ответ прост — давно. Ясухара Савада считал без надобности выпускать меня дальше рынка. Странно ли это для самурая? Очень. Могу ли я на это повлиять? Пытался, не вышло. Могу сбежать, почему-то уверен, что получится, хотя ни разу не практиковал подобное... Вот только куда? Некуда. Я снова и снова размышляю на эту тему, пытаясь найти ответы, лёжа в постели.

Я состою в группе личных самураев Савады. Нас больше сотни, и все куда-то выезжают. Один я, как бесполезный, выполняю мелкие поручения. Как служанка.

      — Тихий, ты здесь? — не постучав, вошёл в мой дом Джун. Он один из немногих, с кем я могу хоть немного разговаривать, поэтому меня так и прозвали «Тихий». Причина моей отстранённости проста — группа самураев, с которыми мне пришлось служить — глупцы, каких ещё поискать, а с такими я не вожусь. Не понимаю, как такие, как они, служат императору. Ладно императору, живы-то как до сих пор? Дальше носа же своего не видят. Даже наш предводитель Сакаи Нобу не вызывает у меня должного уважения. Либо я чересчур дальнозоркий, либо все они и правда слепцы. И откуда во мне такая излишняя настороженность? Слишком глупо задавать себе вопрос, на который знаешь ответ.       — Жить надоело или бессмертный? — сказал я, в тот же миг оказавшись рядом с ним с катаной в руке.       — Да откуда ты такой быстрый-то... И хватит зубоскалить, — нахмурился он. Наверное, пытался вызвать у меня страх, однако мне с его хмурого лица захотелось только рассмеяться. Конечно, я этого не показал. Хотя очень хотелось.        — Я же по делу, — увидев, что меня это совершенно не интригует, закатив глаза, он продолжил. — Сейчас выходим в дальнюю деревню, там разбойники какие-то водятся. Надо проверить.       Я сразу же непроизвольно нахмурился, почуяв неладное. Меня? В деревню? Это шутка? Всю свою службу, хоть и недолгую, я сижу как крыса и никуда не выхожу, потому что Савада дал приказ не пускать меня никуда. Как я об этом узнал? Легко. Если иметь голову на плечах и держать ухо востро. А такой роскоши у моей группы нет. Судя по задумчивому выражению лица Джуна, он думал примерно о том же.       — Где деревня?       — Слыхал о горах проклятых, откуда не возвращаются? — я молча кивнул. — Вот туда... неподалёку.

Люблю горы, там... свободно.

      — Будешь в мой дом врываться, я тебя свяжу и в этих горах оставлю.

***

      Сказать, что меня утомила бессмысленная болтовня о женщинах и алкоголе — ничего не сказать. Но я почти не обращал внимания на разговоры этих самураев, я думал только об одном...

Горы

      Мне было чихать, что мы идём совсем не воздухом дышать, а разбойников разыскивать. Я шёл только с этой целью, а воришек наказать дело мелкое...       — Тихий, ты когда нам поведаешь, откуда так искусно боем владеешь? — подал голос Кацуо. Противный и до жути дотошный мужик. Так у него ещё и жена есть. Куда она смотрела?       Я просто перевёл на него взгляд, и этого оказалось достаточно, чтобы он перестал задавать вопросы и вообще ко мне не приближался ближайший день. Мне сейчас не хватало вспоминать своё детство. Счастливым его не назвать.       — Пришли, — сказал наш предводитель, слезая с лошади. Мы последовали его примеру. Пока он давал указания каждому, я, вдыхая запах мимолетной свободы, сделал то, что делал всегда — огляделся. Обычная, непримечательная деревня. Смутно знакомая, но когда именно я её мог видеть, понять так и не смог. Развернувшись, я увидел горы и лес. Я почему-то почувствовал то, что не чувствовал с тех времён, когда родители ещё живы были. Это такое странное, мне не знакомое ощущение. Трудно описать... Будто увидел старого друга спустя много лет. Забавно, ведь друзей у меня нет и никогда не было, но я всё равно будто знал, что это за чувство и как оно ощущается. Мне вдруг стало так хорошо и спокойно, что захотелось остаться здесь. Я всё также стоял и, не двигаясь, всматривался в лес, выпадая из реальности.

Тянет