Семья

      Да, лакать с Амайей ночью саке и закуривать всё это дело крепким табаком, было определённо опрометчиво. Это был ещё один безрассудный поступок в копилку её глупостей. Мэй не знала, что её разбудило, ведь до уха звуков не доносилось, а веки отказывались подниматься. Зато она отчётливо ощутила все прелести утра после бурной ночи в обнимку с бутылкой. Голова разболелась настолько нещадно, будто в неё ударила не иначе как молния. Всё тело покрылось противным липким потом, было ощущение, что в рот вылили все помои империи, а простыни будто подожгли — иначе не объяснить почему они такие горячие.       Девушка, не открывая глаз, начала строить план по выживанию. Надо сходить в баню, причесаться, размять кости... Но все мысленные стратегии были напрасны, так как скорее всего Мэй предпочла бы другой вариант — избрать судьбу ронина и будь что будет.       Так как кицунэ открывать глаза не планировала, она начала напрягать другие органы чувств, дабы хоть как-то ощутить себя живой. Вокруг стоит тишина, значит, дети ещё спят. Уже неплохо. Принюхалась — гарью или помоями не пахло. Вообще отлично! Значит, точно спят.       Куноити повернулась на другой бок, планируя со спокойной душой продолжить спать, но нога упёрлась во что-то твёрдое. Ой не к добру...       Чертыхаясь про себя, она, невероятным усилием воли, приоткрыла сначала один глаз, потом второй... Лучше бы не открывала.       Чем-то твёрдым оказалось плечо Сатоши, который распластался на постели в ногах Мэй с присущим ему апломбом. Просто прекрасно. Ничего в этой жизни не меняется. Стабильность — признак мастерства. Девушка в бессилии подняла взгляд и наткнулась на Хонга, который беззаботно стоял около двери, оперевшись спиной о стену и сложив руки на груди. Кажется, он уже откровенно скучал.       Как они сюда пробрались? Ответ прост: с помощью хитрости и беспардонной наглости. Ладно ещё Сатоши — такой поступок с его стороны не вызывает удивления, но вот Хонг... От него Мэй точно не ожидала. Скорее всего, его заставили. Или очередной спор проиграл. И ведь даже не говорит ничего в своё оправдание! Вероятно, чтобы принять удар и на себя тоже, дабы его возлюбленный не разгребал всё раздражение девушки в одиночку. Какое благородство. Однако, всё напрасно. Ругаться Мэй не собиралась. Была бы она в другом состоянии — наверное, возмутилась бы. Сейчас же у неё не было на это и малейших сил. Поэтому кицунэ отвернулась в сторону стены, всем видом демонстрируя, что на контакт идти не намерена.       План шикарный, однако был провальным. Почему? Да потому что длинные пальцы начали нажимать ей на все болевые места, да ещё и так агрессивно, что пришлось резко подскочить.        — Хонг, скажи ему! — громким шёпотом прошипела кицунэ, дабы не разбудить детей, и тут же поморщилась от пронзившей её боли в мышцах и голове. Резких движений лучше не делать.       — Говорю: в следующий раз дави сильнее, — отвечает он также шёпотом, важно кивнув головой. Предатель.       Мэй медленно поднялась на локтях, принимая сидячее положение и оперевшись о стену. Сатоши едва не скривился от её вида. Мягко говоря — выглядит дурно. Так, будто пару минут назад все внутренности девушки вырвали наружу и забыли вернуть на место. Кожа бледная, как у мертвеца, на голове запутавшийся комок ниток, а не волосы. Да... Вот она — благородная кровь. Ладно, ей просто сейчас тяжело. А когда, спрашивается, было легко?       Кицунэ зевнула, и гримёр с синоби повторили следом, будто она распространила сонливость, как заразу.       — Выглядишь, как свинья после побоища, — проговорил Сатоши, беззаботно приложив кулак ко рту, подавляя очередной зевок, и повертел головой, прогоняя усталость. Кицунэ глубоко кивнула, приложив ладонь к груди, принимая столь лестный комплимент. Хонг же, кинув слегка укоризненный взгляд на синоби, невозмутимо взял с полки пиалу с водой и сделал небольшой, слегка опасливый шаг навстречу девушке — так обычно подходят к диким животным.       Мэй благодарно кивнула и обхватила ёмкость со спасительной жидкостью. Осушив её почти одним глотком, вернула обратно.       — Зачем пришли по мою душу? — разрезала своим всё ещё хриплым после сна голосом повисшую тишину комнаты куноити, вдавливая пальцы в свои глаза, дабы окончательно проснуться. Её совершенно не смущало, что она сидит перед двумя мужчинами в постели, облачённая лишь в один нагадзюбан. И не в таком виде они её созерцали. Давно привыкла.       — Нет, ну взбрело же в голову так напиться... Надо закусывать вообще-то, чтобы плохо потом не было, — закатил глаза гримёр, не меняя своего положения распластавшейся морской звезды.       — Когда в следующий раз решишь прийти, оставь свои нравоучения за дверью.       Хонг устало провёл ладонью по лицу, понимая, что очередную перепалку этих двух прервёт не иначе как чудо. В чудеса он не верил, поэтому решил справится с этой задачей самостоятельно, сменив тему разговора.       — Ты забавно спишь. Даже посмеивалась во сне, — хмыкнул он, снова оперевшись об стену.       — Да-да, опустим то, что она бормотала что-то про «несправедливость жизни», — глумливо ухмыльнулся Сатоши, наконец усевшись.       — Ты знаешь, — постучала Мэй пальцем по подбородку, изображая глубокую задумчивость. — Такой волшебный сон мне снился... Иду я по полю, усыпанному красивейшими цветами, и резко наступаю во что-то мерзкое и холодное. Опускаю взгляд, а там твой труп... — она подняла взгляд на скептическое и слегка настороженное выражение лица друга и на её устах появился издевательский оскал. — Ну и я так весело через него перепрыгнула.       В следующий миг в неё полетела подушка. Благо, отточенные реакции куноити не позволили ей достигнуть своей цели, и Мэй перехватила подушку в полёте, беззаботно подложив её под голову. Хонг, поджав губы, устало зарылся рукой в свои волосы. Чуда ожидаемо не произошло.       — Лиса бедовая. Свалилась мне на голову, — проворчал он, опираясь на вытянутые позади руки. Куноити сжала простыни, с потрясающим усердием пытаясь отогнать фантазии, будто также сжимает горла этих двоих.       — Повторяю вопрос, — потребовалось сделать несколько попыток, чтобы не говорить так, словно хочет проклясть весь его род. — Зачем пришли?       — Как зачем? — захлопал гримёр ресницами, будто она спросила какую-то глупость. — Нервы тебе потрепать, конечно.

За вас это сделал другой человек... И двое близнецов. И Император. И ещё куча людей.

      — Вы дверью ошиблись. Давайте-давайте, выходим по тихой грусти, — Мэй начала взмахивать ладонями в направлении двери, однако на этот жест синоби не отреагировали должным образом, лишь смерив её насмешливыми взглядами.       В мыслях кицунэ завертелся слегка истеричный вопрос «Да за что мне всё это?!», а потом голова начала невзначай подкидывать картинки всех её грехов.

Ладно! Поняла, спасибо.

      Девушка вымученно закатила глаза, вздыхая. Поморщившись, она начала растирать затёкшую шею. Отлично, ещё и тело ломит.       — Всё в порядке? — участливо спросил Хонг, смотря на недовольное выражение лица Мэй. Отвечать она не хотела, ведь если сейчас начнёт жаловаться на жизнь, огребёт столько шуток, что потом не отмоется.       — Сейчас всё будет, — Сатоши угрожающе хрустнул суставами на пальцах.       Девушка тут же спохватилась и, округлив глаза в испуге, выставила руку, предотвращая этот внезапный порыв заботы, который спокойно может перерасти в сломанную шею. Гримёр недовольно закатил глаза.       — Всё, иди тогда в баню. Хватит распространять своё пьянство на весь дом, а то ещё детей заразишь. Воду я нагрел, — всё также недовольно процедил сидящий на постели ниндзя, раздражённо махнув рукой в сторону двери.

Сатоши, я почти люблю тебя!

Надеюсь, я это не сказала вслух.

      Улыбнувшись во все зубы, Мэй медленно собрала собственную тушу с постели и заставила её двинуться в сторону нужного помещения. Красиво дойти не получилось, зато эффектно — определённо. Пошатнулась и её сразу же придержал за локоть Хонг.

Не быть тебе крадущейся куноити, Мэй. Хмельной хромой пират — вот твой удел.

      Хочешь заставить свое тело очнуться, а голову — думать? Достаточно поместить их в раздражающую, некомфортную среду. Поэтому, насладившись горячими потоками вдоволь, Мэй вылила на себя кувшин с холодной водой.

Бр-р... Ну хоть проснулась.

      Расчесав влажные волосы, кицунэ взглянула на себя в зеркало.

Ну вот. Сейчас уже прежняя Мэй. Жаль, синяки под глазами есть, поспала-то мало...

      Довольная собой, куноити оделась и вернулась обратно в комнату. Мужчины положения своих тел не поменяли.       — Я уже состариться успел, — снова закатил глаза брюзга, пока Хонг тихо хмыкнул. Девушка уже подумала, что с такими успехами гримёру осталось недалеко до того, чтобы взглянуть на свой затылок. С таким-то упорством не мудрено...       — Судя по тому, как ворчишь, твои слова — неоспоримый факт, — закивала она и увидела как тот еле сдержался, чтобы снова не закатить глаза. — Если вы и дальше продолжите специально не обращать внимания на мой ранее заданный вопрос...       — То что? — плутовски оскалившись, перебил Сатоши. У Мэй ушла секунда на раздумья.       — Я расскажу Хонгу, как...       — Так! — громко прикрикнул гримёр, перебивая, и сразу увернулся от подзатыльника. Хонг недобро прищурился, уставившись на синоби.       Он же, поняв немой намёк в виде неудавшегося удара девушки, заговорил тише.       — Такао звал, обговорить всё надо.

Почему так рано?

      Ответ пришёл к куноити быстро. Они — родители детей, которые не особо отличаются покорностью. Скорее всего дзёнин именно поэтому назначил встречу рано утром. Чтобы не подслушали. Мэй вздохнула. Разговор, очевидно, будет не из лёгких. Там ещё и Кадзу скорее всего будет, что вообще не добавляло веселья этому мероприятию.       Девушка, понимая всю необходимость разговора с Такао, подкралась к комнате близнецов и приоткрыла дверь, проверяя тех на сон, чтобы со спокойной душой оставить в доме одних. Неосознанно залюбовалась безмятежностью на спящих лицах, уголки её губ начали подниматься.

Всё бы отдала, лишь они были счастливы...

      Улыбка померкла. Мэй, невольно поддавшись воображению, начала фантазировать как люди Савады приходят в клан... Как дети начинают кричать от ужаса... Зажмурилась. Ещё ничего не произошло. И не факт что произойдёт. Проблемы ещё не начались, а она, как всегда, думает наперёд. И ладно бы просто думала. Накручивает же. Снова боится неизвестности...       Внезапно в мыслях всплыли ободряющие слова Кадзу, которые он произнёс ещё много лет тому назад...

Иметь выбор — свобода. Свобода — неизвестность. Бояться неизвестности — бояться выбирать, свободы.

      Стало легче.       Тихо закрыв дверь, кицунэ бесшумно вернулась обратно. Встретившись глазами с двумя синоби, Мэй кивнула в сторону улицы и вышла из дома. Не дожидаясь их, девушка обхватила прихваченную заранее кисэру и закурила.       — Хаттори, ты куришь чаще, чем дышишь. Завязывай, — послышалось знакомое ворчание сбоку.       — Наито, — твёрдо поправила она, глядя куда-то в небо. — Напомнить, кто мне трубку подарил? — девушка развернулась и окинула насмешливым взглядом обоих.       — Не знали, что так увлечёшься, — пожал плечами Хонг. — Не нужно тебе это, а то бегать нормально не сможешь.       Кицунэ кивнула и развернулась обратно, смотря вдаль. Она знала, что нельзя. Знала, что вредит сама себе. Знала, что с их родом деятельности курение вообще запрещено. Однако сейчас это был единственный быстрый способ усмирить неспокойную голову. Считала ли Мэй это слабостью? Безусловно. От этого всегда становилось мерзко...       Не докурив до конца, она вытряхнула табак из трубки и хорошо спрятала её под лестницей. Не хватало ещё, чтобы дети нашли.       На удивление, до дома Такао дошли в тишине. Видимо, каждый настраивался на не самый приятный разговор. Постучав два раза и услышав от Амайи: «Заходи, Мэй», они прошли внутрь. Не успела она сделать и пару шагов, как сразу нашла глазами силуэт человека, которого хотела всеми способами избегать. Их взгляды встретились. Лица спокойные, непроницаемые, даже безразличные. Будто посмотрели просто чтобы удостовериться, что не миражи.       Девушка села рядом с Амайей. По бокам стола, напротив друг друга, расположились Хонг и Сатоши. Напротив девушек сидели Такао и Кадзу. Наверное, только сейчас Мэй полностью осознала насколько два друга внешне противоположны. Белые волосы — чёрные волосы, голубые глаза — чёрные глаза, светлая одежда — тёмная одежда. Мягкость — резкость. Несмотря на все бросающиеся в глаза различия, девушка также отлично знала насколько они похожи. Забавно. Ещё более забавно, что в случае с ней и Амайей можно назвать примерно такие же характеристики.       Но, несмотря на всю внешнюю мягкость, белая кицунэ только кажется пушистым котёнком. Как и Такао. Это даже смехотворно. Будто их четверых ковали в одной кузне.       И снова они собрались этой компанией из шести человек. Почему именно эти люди? Всё просто — Такао им доверяет больше всего. Близкие.       Куноити, отвлекаясь от размышлений, взглянула на подругу. Еле заметные синяки под глазами и уставший взгляд — единственные признаки, которые намекают, что ночь девушка провела очень даже весело и явно не выспалась. Мэй повернула голову обратно и наткнулась на недовольное лицо Такао, который, видимо, пытался взглядом сделать в Амайе дырку. Жена главы клана недовольно цокнула, а Мэй ухмыльнулась.       — Итак, я предлагаю план, — начала белая кицунэ, сцепив руки перед собой.       — Перестань. Иди в постель, — перебил Такао, не отрывая синих глаз от светловолосого недоразумения, свалившегося ему на голову. Он посмотрел на Амайю так грозно, что даже у Мэй поджилки похолодели. Кицунэ уверена, что реакция тела подруги была такой же, однако она этого не показала. Амайя выгнула бровь, делая вид, что совершенно не понимает чем вызвано недовольство мужа. Взгляд дзёнина стал ещё мрачнее. — Оставь это дело синоби, — ледяным голосом проговорил дзёнин.       — А я, по-твоему, кто? Повариха? — начала свою атаку она. — Судя по тому, что появлялся ты на кухне за последний месяц от силы пару раз, действительно так считаешь, — девушка пару раз кивнула сама себе с невозмутимым видом на лице.       Дзёнин шумно выдохнул и на миг прикрыл глаза. Глаза Кадзу еле заметно округлились. Синоби знал Амайю как мягкую, стеснительную девушку. Многое же поменялось за шесть лет однако...       — Ты, конечно, девушка с нескончаемым энтузиазмом, но... — продолжил спокойно глава клана, но был нагло перебит.       — Или я с вами, или я расскажу Айко, каким волшебным образом куски тофу испаряются у неё из тарелки за завтраком и кто своровал у неё уголёк для рисования для своих непонятных бумажек, — вздёрнула девушка нос, внутренне ликуя от своей победы. Глава клана вымученно запрокинул голову и уставился в потолок, видимо, чтобы попросить помощи у всевышних сил. Кадзу, смотря на Амайю, немного опустил уголки губ вниз и поднял брови, показывая своё уважение, Мэй спрятала смешок за кашлем, а Хонг с Сатоши поджали губы.       Такао понял, что защищать его никто не собирался, и что все встали против него. Что ж, он ведь не первый год знаком с этой до одури очаровательной, но невозможно язвительной девушкой.       — Тогда я расскажу Айко, как её мама, которая всячески учит девочку приличиям, пару лет назад в одних мужских брюках бежала ночью на реку с бутылкой наперевес, прося всевышнего избавить её от слишком правильного меня, — метнул он в Амайю острый взгляд, полный коварного триумфа, когда увидел, как челюсть жены норовит удариться об пол.       Мэй уткнулась в плечо ошарашенной подруги, пытаясь скрыть смех. Хотя эти попытки были безуспешны, ведь громкое похрюкивание и дрожащие плечи выдавали её с лихвой. Сатоши и Хонг тоже не выдержали. Если первый беззастенчиво расхохотался, запрокинув голову и стуча по столу ладонью, то второй посмеивался в кулак, зажмурившись, видимо, в попытке отогнать вымышленную его сознанием картину бегающей нагой Амайи. Кадзу, сильно поджав губы, похлопал друга по плечу, выражая глубокое почтение.

А нет, не всё кардинально поменялось. Такао остался тем же.

      Пока присутствующие пытались справиться со своими эмоциями, которые в идеале ради приличия нужно было бы подавить, Такао и Амайя продолжили стрелять друг в друга глазами.        — Да ты... Да ты! — начала белая кицунэ подбирать ругательства.        — Так, ничья. Ты меня не перебиваешь, а я не заставляю тебя идти в спальню. Договорились? — принял мудрое решение пойти на перемирие глава клана, выставив руки в мирном жесте. Девушка выдохнула сквозь зубы, но кивнула. На этом и сошлись.

Только Амайя может выводить дзёнина из баланса.

      Усмехнулась про себя Мэй, отлипая от плеча подруги.       — Где Айко? — успокоившись, спросил Хонг, кладя локти на стол и переплетая смуглые пальцы.       — Пока спала, аккуратно отнесли к бабушке Минори, — ответила Амайя и, пытаясь совладать со своим негодованием, считала про себя до десяти и обратно.       Мэй внезапно почувствовала голод. Никто не умел так вкусно готовить курицу, как бабушка Минори. Говорят, в молодости она могла влюбить в себя любого мужчину, лишь преподнеся ему зажаренную птицу.       — А если Морико и Шин проснутся? — спросила кицунэ, выныривая из водоворота мечт о завтраке.       — Остаётся только надеяться, что этого не случится, — поджал губы глава клана. Кадзу в непонимании поднял бровь.       — Проснутся и проснутся. Это проблема? — спросил он, оглядывая каждого, дабы найти ответ самому.       Только сейчас каждый понял, что Кадзу ещё не знает на что способны эти двое без присмотра. И будет лучше, если не узнает...       — Просто они очень... — Такао на миг замялся, подбирая слово. — ...Энергичные.       Сатоши прыснул в кулак.       — Скорее... — начал гримёр, но замолчал под натиском испепеляющего взгляда куноити.       — Мы не за этим здесь собрались, — тоном, который способен заморозить жилы, отрезала она. Сатоши хоть и дёрнул губой в презрительном жесте, но спорить не стал, проявив чудеса этикета. Кадзу решил больше не задавать вопросы о детях. Сам всё увидит и узнает.       Мэй, чуть нахмурившись, начала активно думать, как решить проблему с Императором, и невольно закусила губу. Минута в тишине. Каждый пребывал в своих мыслях. Дзёнин взглянул на рыжую кицунэ.       — Мэй, ты ещё голос не успела подать, а я уже знаю твои мысли. Ответ — нет, — твёрдо проговорил он и девушка дёрнула губой, выдавая раздражение.       — Моя жизнь...       — Не стоит ваших смертей, — продолжил за неё Такао и кицунэ недовольно поджала губы.       — Ты серьёзно готов сохранить одну жизнь и обречь несколько других на погибель? — Мэй вопросительно выгнула бровь. — Нерационально.       — Ты тогда про свою голову на блюде не пошутила что ли? — Амайя посмотрела на неё как на человека, который решил поиграть в птичек, соскочив со скалы. Куноити не ответила.       — У тебя горячка? — спросил Сатоши, выгнув бровь.       — Не дождёшься, — поморщившись, девушка убрала его руку со своего лба.       Глава клана устало выдохнул, готовясь к нелёгкому диалогу.       — Мэй, даже если ты, склонив голову, пойдёшь добровольно лишать себя жизни к Саваде, его самураи в любом случае захотят зайти к нам в гости. Кадзу ведь тоже пропал. Это им покажется подозрительным. Если уже не показалось... Вдруг он нам что-то расскажет? Что-то, может, важное знает? Он — хвост. Лишняя деталь. Так что навестить нас захотят, и не важно — будешь ты мёртвая или нет, — непоколебимо продолжил свою речь дзёнин. — Если вообще клан найдут. Добраться ведь до нас крайне непросто, а у них только один ориентир — горы.       Девушка прикрыла глаза и чуть подняла голову, вцепившись в свои колени, ведя внутреннюю борьбу с чувством вины. С одной стороны — это она виновата во всём. В когда-то напавших на клан О́ни, в пытках Кадзу, в возможном нападении императорских воинов... С другой стороны... Такао неглупый. Очень неглупый. Знал ведь, на что идёт, когда брал в клан кровь Ириса. Мэй уверена, что знал. Почему тогда взял?..

А как бы поступила я на его месте? Как бы поступила, если бы мы поменялись местами?

      Девушка взглянула в эти синие, словно спокойное море омуты и поняла.

Я бы его взяла в клан.

Прикипели же.

      Несмотря на свои размышления, затея подвергать опасности клан всё ещё казалась сомнительной — и это ещё мягко сказано. Скорее безумной. Девушка обернулась на Сатоши, ища поддержку хоть в нём. Ведь с этими тремя всё и так ясно.       — Что думаешь об этом всём? — спросила Мэй, глядя на безмятежное выражение лица гримёра.       — Ничего приличного, — невозмутимо отозвался он, смотря в пустоту. Понятно, ждать, что он встанет на сторону кицунэ тоже не стоит. Девушка обернулась на Хонга. Тот, поняв её без слов, подал голос.       — Если выбирать между заказом и жизнью ниндзя, все выберут заказ, — Мэй кивнула, подтверждая. — Но тут другой момент ведь, — он поднял взгляд на девушку и слабо ухмыльнулся. — Ты фамилию нашу носишь просто так?

Семья

      Девушка понурила голову и зарылась пальцами в волосы. Конечно, она безумно благодарна им, но... Как же хочется ругаться. На них всех. За их беспечность.       Человека судят по величию его врага — так говорил Чонган. Мэй не знает, что значат эти слова, но знает точно: у неё большие проблемы из-за этого великого врага...       — Какой план? — почти смирившись, тихо спросила она, выпрямляясь. Такао скрыл довольную ухмылку, а Мэй снова встретилась со взглядом дегтярных глаз. За весь разговор только пару слов сказал. Всё знает наперёд? Определённо. Дзёнин точно всё с ним уже обсудил вдоль и поперёк. Он — брат. Правая рука.       Против воли взгляд скользнул на мужскую скулу. На ней до сих пор виднелся еле заметный ожог от колдовства Морико. Видимо, у них семейное — кидать огненные шары в Кадзу. Тот шрам, который оставался после того, как Мэй чуть не сожгла мужчину заживо, исчез. Хорошо хоть от дочери новый не останется...

С чего меня вообще должны заботить его ранения? Хватит смотреть, Мэй.

      Она резко повернула голову в сторону Такао, стараясь абстрагироваться от взгляда злых глаз недалеко от нее, чьё внимание она чувствовала едва ли не кончиками пальцев. Боковым зрением кицунэ уловила, как уголок губы Кадзу дёрнулся в лукавой ухмылке. Однако, ей могло просто показаться. Она надеялась, что ей показалось. Последнее, чего бы Мэй хотела, — так это быть замеченной за тем, как она его разглядывает.       — В столице много наших людей. Информаторы. В ближайшее время будут ходить рядом со дворцом, слушать слухи, разговоры. Как только заподозрят что-то — сразу нам весточку оставят. Двое из клана уже вышли в столицу, чтобы всем вокруг говорить о твоей смерти, — увидев кивок куноити, глава клана продолжил. — На островах недавно случился сильный пожар. Новость разлетелась далеко. По легенде ты сгорела там заживо.       Вот тут Сатоши снова не удержался и пустил в ход несколько смешков, попутно кряхтя что-то про «самосожжение». Да, янтарная кицунэ... Очень смешно.       Такао, видя как Мэй готовилась добавить этому и без того жестокому миру ещё один труп, поспешил перевести тему:       — Сейчас обсудим план действий на случай, если нас всё же найдут...       Ещё даже не начавшаяся пламенная речь дзёнина была прервана громким, неприятным слуху грохотом и сопровождающим его писком где-то сбоку от куноити. Она, даже не поворачиваясь, уже примерно представляла, кто нарушил их разговор. Мэй сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, молясь, чтобы её догадки не были подтверждены и это просто упала с потолка мёртвая туша какого-нибудь кабанчика.       Девушка, открыв глаза, оглядела каждого сидящего за столом. Амайя, закусив губу, зажмурилась, пытаясь совладать со рвущимся наружу смехом. Такао, оперевшись локтем на стол, обречённо закрыл лицо ладонью, стараясь не смотреть на это безобразие. Сатоши, глядя на нарушителя покоя, уважительно покивал головой. Хонг поджал губы и упёрся взглядом в стол. Кадзу, в замешательстве приоткрыв рот, поднял бровь. Шин же, ранее вывалившийся из окна, пытался слиться с полом, в надежде остаться незамеченным. Почему-то не получилось...       — Сын, — одним словом девушка вынудила Шина подняться. Обувь он, очевидно, потерял по дороге, потому что её отсутствие на босых ногах мальчика никто иначе объяснить не мог.       — Мама, — уподобился тону девушки он.       — Просто скажи... — Мэй устало провела ладонью по лицу. — Ты начал работать актёром в театре?       — Н-нет... — растерянно захлопал мальчик ресничками своих маленьких глазок.       — Тогда что это было за представление? — вопросительно подняла куноити бровь.       — Так я это... — неловко почесал Шин затылок. — Гулял.       — Подслушивал, — нахмурившись, выдала неоспоримый факт кицунэ.       — Случайно услышал, — упершись взглядом в пол, решил поправить её сын, перекатываясь с пятки на носок.       — Да, и в окно тебя тоже кто-то случайно кинул, — проговорила она и в бессилии запрокинула голову. Шин поджал губы. Конечно, не от вины. Мэй вообще кажется, что её дети не знакомы с этим чувством. Он скорее ощутил досаду, ведь шикарно спланированный план под названием «Удовлетворить своё нескончаемое любопытство» с треском провалился.       — Всё правильно. Если тебя поймали, нужно до последнего всё отрицать, — важно покивал Сатоши, изображая мудрого старца. Девушка угрожающе медленно повернула свою голову к гримёру и прищурилась. — Мэй, серьёзно, кончай изображать змею перед нападением. Он будущий синоби. Будет ему уроком.       После этих слов пришлось сделать глубокий вдох и с сожалением посмотреть на полку с книгами. Хотелось кинуть одну в этого «всезнающего». Останавливало только то, что удар книгой вряд ли окажется смертельным, а значит, не стоит и напрягаться, так ещё и Такао точно не будет рад, что его переплёты так нагло швыряют. Поэтому кицунэ лишь дёрнула губой, выдавая раздражение и несогласие со сказанным.       — Морико, — позвала куноити негромко, прекрасная зная, что эта девица сейчас всё внимательно слушала, прислонившись ухом к стене.       Дверь бесшумно открылась, и послышалась тихая поступь маленьких ножек.       — Ой, а я тут мимо проходила, услышала, как ты меня зовёшь. Что-то случилось? — захлопала девочка ресницами. Мэй даже не стала разворачиваться, всё также сидя спиной к выходу.       — Шин и Морико Наито, — стальным голосом, в котором сквозила угроза, начала кицунэ, и дети уже успели помолиться. — Есть вещи, которые вам нельзя знать. Ради вашей же безопасности, — девушка развернулась, оглядывая сначала одного, потом другую. Тон голоса немного оттаял. — Чтобы такого больше не было. Услышали?       — Да, мам, — хором ответили они, понурив головы.       Кадзу ухмыльнулся от такого властного тона девушки. Раньше она так не разговаривала. Мэй, увидев реакцию мужчины, беззастенчиво закатила глаза, чем ещё сильнее развеселила Кадзу и укрепила его мальчишеский восторг касаемо этой невероятной девушки. Он перевёл взгляд на сына, который начал как-то неловко чесать коленку, еле заметно морщась. Кадзу поднялся и, подойдя к мальчику вплотную, сел напротив на корточки, вглядываясь в эти маленькие чёрные шарики-глаза. Мэй, сидя за спиной мужчины, в замешательстве подняла бровь.       Синоби протянул руку к ноге сына.       — Посмотрю? — спросил он с нечитаемым выражением лица. Шин сначала недоверчиво нахмурился, но, пару секунд пожевав губы, неуверенно кивнул. Кадзу начал аккуратно закатывать штанину мальчика, открывая взору разбитую коленку.       Кивнув самому себе, синоби подошёл к полками и достал оттуда маленькую баночку, не спрашивая разрешения у Такао. Оно и неудивительно. Шин же, всё также с недоверием глядя на Кадзу, вопреки своим мыслям, закатал вторую штанину, где красовались такие же красные пятнышки. Синоби начал смазывать раны, не забывая заботливо на них дуть, когда мальчик морщился. Закончив, мужчина невозмутимо сел обратно на своё место. Морико же, недолго думая, плюхнулась рядом, обнимая отца. Мужчина, улыбнувшись, погладил девочку по голове.       — Спасибо, — слегка угрюмо пробормотал сын, садясь рядом с мамой. Кадзу кивнул.       Морико, с поистине детским задором, начала тараторить на ухо папе что-то о найденном неподалёку гнезде с птенчиками. Мужчина слушал внимательно, будто от этой информации зависела вся его жизнь.       Ни от кого не ускользнуло странное поведение Шина по отношению к своему отцу. Мэй начала размышлять на эту тему, глядя на заламывающего свои пальчики маленького синоби. Сын всегда был более осторожен и недоверчив во всём, в отличии от своей сестры. Наверное, мальчику пока просто неуютно с Кадзу. Он ведь для него незнакомец... Девушке кажется, что причина не только в этом, однако других домыслов у неё больше не было.

Почему меня вообще это волнует?

      Девушка начала предпринимать попытки отогнать внезапно нахлынувшие в её сознание мысли о том, что ей важно видеть детей вместе с их родным отцом.       — Что ж... — нерасторопно начал Такао, выдёргивая Мэй из толщи тяжёлых размышлений. — Может, и хорошо, что они здесь. Лучше рано, чем поздно.       Кицунэ невольно сжала кулаки под столом и нахмурилась. Она знала, что близнецам в любом случае посчастливится увидеть жестокость, боль и кровь. Много крови. Это неизбежно. Однако, это не значит, что Мэй этого хочет. Ей хочется дать им счастливое, беззаботное детство, а не вечные тренировки и борьбу за свою жизнь.       Жаль, что это невозможно.       Мальчик, видя сжавшиеся в кулаки руки мамы, бережно накрыл их ладошкой, заглядывая в янтарные омуты. Кицунэ, чуть расслабившись, перевела на него взгляд и слабо улыбнулась, видя, как сын пытается одними глазами её успокоить. Чуть наклонившись, она зарылась носом в короткие волосы Шина и поцеловала в макушку, безмолвно благодаря за заботу. Задержалась, чтобы насладиться его запахом.       — Мэй, — позвал её дзёнин, и кицунэ выпрямилась. — Твоя задача — усилить тренировки Морико и Шина, — чуть наклонившись ближе к девушке, он заговорщически добавил: — Речь не о силовых. Хотя уверен, что ты будешь совмещать.       Девушка кивнула, понимая о чём говорит колдун. Нужно закалять их характер. Чтобы были готовы ко всему. И да, Такао прав. Мэй любит совмещать полезное с... Полезным.

Да, пора...

      Дзёнин выпрямился, посмотрев на каждого.       — Кадзу и Мэй — главные мишени. Если самураи нас найдут, что маловероятно, будут целиться по ним. Но и перед остальными тоже раскланиваться не станут. Если их увидят — накажут всех. Поэтому нужно сделать всё, чтобы Мэй и Кадзу не было видно.       — Маски? — спросил Хонг.       — Укрытие? — подал голос Сатоши, задумчиво нахмурившись.       — Ты хочешь на время выгнать их из клана? — повернувшись к мужу, промолвила Амайя. Морико и Шин после этих слов встрепенулись и нервно заёрзали.       — В этом нет необходимости. Самураи могут прийти как через полгода, так и через неделю. Кадзу и Мэй могут нам понадобиться, — успокоил детей Такао. — Мэй, как у тебя с колдовством на дальних расстояниях?       Девушка, поморщившись, повертела ладонью в воздухе.       — Ясно. Будем тренировать, — кивнул сам себе глава клана. — Они в любом случае не придут внезапно. Нас проинформируют заранее.       — Какой план? — спросил Сатоши.       Они обсуждали все детали около часа. Дзёнин, как всегда, продумал всё наперёд. Безупречный план по защите от самураев Ясухары Савады был готов. Оставалось только надеяться, что прибегать к нему не понадобится...       — А мы что будем делать всё это время? — подала голос обладательница самого любопытного носика во всей империи, сверкая глазами.

Ну куда уж без вас...

      — Вам мама расскажет, — ухмыльнувшись, ответил колдун.

***

Yuudachi — Hiromitsu Agatsuma (повтор)

      Тёплый ветер обдувал выпавшие из высокого хвоста тёмные пряди волос. Мэй смотрела на горы, которые всегда привлекали её своим величием и мощью. Такие же неприступные и загадочные, как и их обитатели.       Услышав шуршание травы, она перевела взгляд вниз. Дети, после неторопливой разминки, услышав приказ просьбу встать в планку, послушно выполнили её, сделав про себя вывод, что сейчас будет тренировка.       Сцепив руки за спиной, кицунэ начала обходить детей, словно хищник, почуявший жертву. Близнецы понимали, что на тренировках с Мэй, она — не их мама. На тренировках она холодный учитель, наставник. Похвалы или тёплых слов точно ждать не стоит.       — Тренировки теперь будут проходить ежедневно, — начала она, смотря на то, как близнецы стоят неподвижно, упершись ладонями в траву. — Живот втяни, — хлопнула она Шина по животу, заставляя того внутренне раздражаться. — Морико переведи вес на руки. Ты что, червяк бескостный?       Несмотря на молчание и внешнюю непоколебимость детей, Мэй кожей ощущала их раздражение. Выводить их из себя не доставляло ей никакого удовольствия, однако это необходимо для того, чтобы дети учились подавлять эмоции когда нужно. Для выживания.       — Допустим, вы испытываете страх. Как это может пагубно на вас влиять во время схватки? — всё также, будто угрожающе, обходя их, спросила девушка, задумчиво глядя на горизонт.       — Из-за страха мы можем убежать? — предположила девочка.       — Неправильно. Морико, смотреть нужно прямо, а не на свои пальцы, — нарочно брезгливо фыркнув, проговорила Мэй. Девочка, шумно выдохнув, поджала губы и подняла голову, подавляя злость.       — Можем затрястись и случайно из-за этого уронить оружие? — подал голос Шин.       — Отчасти и это тоже. Но главное не в этом. Когда человеку страшно, он теряет концентрацию. Становится более рассеянным. Поэтому я попрошу папу научить вас избавляться от этого чувства.

Он и меня когда-то научил медитировать и правильно дышать. С детьми должен справиться.

      Девушка заметила как близнецы переглянулись, но промолчали.       — Как думаете, злость помогает в бою?       — Да.       — Да!       — Почему так считаете? — спокойно спросила она, наконец переставая кружить над близнецами словно коршун.       — Становишься... — начал мальчик и, шумно выдохнув, продолжил, — Быстрее, бьёшь сильнее, опаснее.

Уже устали. Отлично.

      — Да, это правда. Однако гнев тоже ваш враг во время схватки. Почему?       Близнецы промолчали и, нахмурившись, переглянулись, ища подсказку.       — Когда вас окутывает агрессия, вы чувствуете своё могущество, превосходство, из-за чего начинаете нападать с новой силой. Однако, от чувства гнева тоже нужно избавляться во время боя. Любая сильная эмоция — это выпадение из баланса. Баланс — спокойствие, контроль. Нет контроля — нет вашей победы.       Увидев понимающие кивки обоих, Мэй взяла деревянную палочку с земли. Близнецы снова переглянулись. Подойдя ближе, девушка несильно хлопнула Морико по животу.       — Не прогибайся. Выровняй корпус. Ты должна быть как струна, — стальным голосом произнесла девушка. Девочка злостно нахмурилась, но всё же выпрямилась, стараясь не обращать внимания на усталость и пот, капающий со лба на траву. — А теперь повторяем. Шин, что будет, если противник начнет у тебя вызывать чувство жалости, сожаления или отчаяния?       — А... Ну... — задумавшись, нерасторопно начал он.       — Пять отжиманий.       Шин округлил глаза от непонимания, но всё же начал сгибать руки.       — Могу узнать почему?       — Можешь. Долго думал — потерял время. В бою у вас его, возможно, не будет совсем. Всё нужно делать очень быстро, — увидев понимание в глазах сына, она продолжила. — И запомните, холодный разум — половина вашего успеха. Никогда не позволяйте противнику повлиять на свою голову. Выводи́те из баланса его, а не себя, — кицунэ перевела взгляд на дочь.— Морико, эмоции — это хорошо или плохо?       — Плохо, — слёту ответила она.       — Пять отжиманий.       — Ну ма-а...       — Семь.       Морико замолчала и, нахмурившись, начала сгибать слегка трясущиеся руки.       — Эмоции — ни хорошо, ни плохо. Они просто есть. Когда-то нужны, когда-то нет.       Закончив с отжиманиями, дети, тяжело дыша, выпрямили руки и снова остановились в планке. Мэй, заметив, как локти близнецов начали слегка трястись, проговорила:       — Встаньте, — Морико и Шин сразу же поднялись, вытирая со лба липкий пот. — Поднимите руки по бокам и согните одну ногу. Быстро.       Близнецы тут же сделали то, что нужно, но почти сразу пошатнулись и ударились висками друг об друга.       — Никогда не теряйте концентрацию. Готовым нужно быть ко всему. Три круга вокруг дома быстрым бегом.       Тренировка длилась не так долго, как Морико и Шин того ожидали. Как бы Мэй во время тренировок ни была с ними строга, она прекрасно понимала, что переутомление на таком раннем этапе в пути становления синоби ни к чему. Это их первое серьёзное занятие, дети ещё не привыкли к таким нагрузкам, переутомляться будут чуть позже...       Да, казалось, что девушка совсем не жалеет своих детей и будто излишне требовательна, но как бы не так. Что-что, а деспотичной она не становилась никогда. Она жёсткая, но не жестокая. Кицунэ постоянно следила за состоянием своих учеников, дабы они не «надорвались». Образ повелительной наставницы, как бы Мэй ни хотела иного, необходимо поддерживать, чтобы близнецы понимали всю серьёзность тренировок, чтобы не расслаблялись и работали в полную силу, не рассчитывая, что девушка будет делать им поблажки лишь из-за того, что они — её дети.       На удивление, все препятствия и упрёки мамы юные синоби принимали смиренно, лишь Морико пару раз показывала свой бунтарский характер. А причина такой покорности проста: подражание взрослым. Они видели как искусно владеют боем члены клана и хотели также. Это не удивительно, ведь так поступает каждый ребёнок. Так говорил Чонган...       Во время упражнений Кицунэ давала детям загадки, которые развивали их мышление, продолжала специально выводить на эмоции, дабы научить их справляться с ними. Конечно, многие вещи у Морико и Шина не получались, поэтому Мэй всегда повторяла как молитву:

«Поражение — это лишь упущенная победа. Нет недостижимых целей, есть неправильные стратегии.»

      Да, воины Савады, возможно, и вовсе не найдут клан, однако подготовка лишней не будет. Конечно, девушка сделает всё возможное и невозможное, чтобы её дети не бились с противниками в столь раннем возрасте, любой ценой убережёт их от этого, но... Быть готовым нужно ко всему.       Часто в её голове возникала мысль: «Они же всего лишь дети... Рано им так напрягаться», но она тут же одёргивала себя. Всё же ей важнее их безопасность, нежели то, что они подумают о том, какая мама злая.       — Мам, так а что мы будем делать если плохие люди придут в клан? — отдышавшись, спросила Морико, услышав, что тренировка на сегодня закончена.       — Иногда бездействие приносит больше пользы, чем действие, дети... — смотря вдаль, задумчиво проговорила Мэй. — Моей и вашей задачей будет прятаться. Не выдавать себя, — девушка повернулась к ним и, увидев, как те недовольно нахмурились в безмолвном протесте, продолжила с нажимом. — Плохие люди ищут меня. Знают, что я кицунэ. Нам с вами важно ни при каких условиях не показывать сущность кицунэ и не раскрывать наше присутствие в принципе, иначе наши люди могут пострадать...       — Мы — проблема? — спросил Шин и поджал губы.       — Такао так не считает, — пожала плечами Мэй, вздохнув. — Не смейте ослушаться. Если я вам скажу сидеть и не двигаться — вы должны это сделать беспрекословно. Ослушаетесь — можете лишить кого-то из клана жизни. Это ясно?       — Да, мам... — одновременно промолвили они с лёгкой грустью в голосе.       Острого слуха коснулось шуршание кимоно позади. Девушка обернулась и увидела Такао, который направлялся к ним, сцепив руки за спиной.       — Там вишня созрела, — улыбчиво протянула кицунэ и, увидев блеск сразу в четырёх глазах, улыбнулась шире, показав рукой на дерево. — Соберите и Айко угостите.       В следующий миг детей рядом уже не было. Они, будто даже и не устали, рванули грызть спелые ягоды наперегонки, попутно толкая друг друга.       — Будем тренироваться? — спросила девушка, когда дзёнин остановился рядом.       — Верно. Как всё прошло? — спросил мужчина, кивнув на близнецов, которые уже успели слегка измазаться в бордовом соке.       — Они молодцы, — тепло улыбнулась она, глядя на то, как Морико начала упорно лезть по дереву как обезьяна, в надежде достать больше ягод, чем брат. — С чего начнём, учитель?       И снова вдвоём. И снова тренируют своё колдовство. С одной лишь разницей: учится уже не только Мэй, но и Такао. Так как Ясухара Савада наверняка начнёт узнавать всё о возможностях кицунэ, дзёнин решил подчинить своей воле магию огня. Зачем? Всё просто. По словам Такао: «Пусть думают, что огонь — моих рук дело». Девушка же тренировала своё колдовство на дальних расстояниях, дабы если что помочь синоби в возможном сражении издалека.       Бинты, пропитанные кровью, головокружение, трясущиеся руки, пот, стекающий по спине, пять секунд передышки и снова... Раз за разом. До результата.       Тренировка длилась несколько часов почти беспрерывно. Ни Такао, ни Мэй не считались с усталостью. Возможно, у них слишком мало времени, чтобы растрачивать его на отдых. Девушка видела, как улицы деревни заполонили дерущиеся синоби. Звуки ударов расходились эхом по всей территории. Готовились все... А проигрывать намерен не был никто.

***

      — Закончим, — слегка хрипло промолвил дзёнин, замечая, что у него уже мутнеет в глазах. Девушка кивнула, пряча трясущиеся руки за спиной. — До завтра, Мэй.       Улыбнулась.       — До завтра, Такао.       Глава клана, вернув улыбку, скрылся, а кицунэ перевела взгляд на дерево вишни. Дети не отходили от него ни на шаг. Мэй видела, как Кими приносила еду детям, за что, благодарно улыбаясь, кивала ей. Женщина улыбалась ей в ответ. И нет, это не про безответственность Мэй. Она бы и их сама кормила, однако Кими её опережала, ведь понимала всю необходимость концентрации на тренировке, хоть и в детали посвящена не была. Как и весь клан. Все знали только поверхностно, что их, возможно, ждет.        Сейчас Морико сидела на ветке и кидалась косточками в бегающих по траве Айко и Шина. Задорный детский смех не мог не вызвать улыбку на устах матери.

Всё же счастливое детство у них есть... Хотя бы сейчас.

      Куноити увидела, как Такао подошел к своей дочери, шепча той что-то на ухо. Сбоку Мэй уловила движение. Повернув голову, девушка увидела Амайю, которая спешила к ней, держа в руках какую-то баночку. Отвар?

Сегодня явно никто не хочет оставлять меня в одиночестве.

      — Возьми, — светловолосая девушка без предисловий всучила небольшую банку подруге. Мэй обхватила ёмкость и взглянула на белоснежную кицунэ с немым вопросом в глазах. — Отнеси Кадзу. Такао вскользь обмолвился, мол, спит он плохо. Я ему отвар сделала.

Почему? Снова кошмары? Или мыслей много?..

      — Скажи: двух глотков перед сном достаточно.       Мэй подняла бровь, одаривая подругу скептическим взглядом.       — Ну вот Такао и попроси отнести, — проговорила обладательница янтарных глаз, пытаясь впихнуть отвар обратно ей в руки. Та быстро увернулась вбок. Мэй нахмурилась.       — Занят он. С Айко сейчас будет сидеть. Рисовать.       Рыжая кицунэ прыснула. Воображение сразу нарисовало грозного дзёнина, лежащего на животе и болтающего ногами в воздухе, который трепетно выводит узоры кистью вместе с дочерью.       — Ты сходи, — вернув себе серьёзное выражение лица, ледяным тоном сказала она.       — Прекрати. Кто им ужин будет готовить? Ты? И вообще, тебе сколько лет? Просто возьми и отнеси, — теперь нахмурилась и Амайя, складывая руки на груди.       Мэй оглянулась, ища спасителя. Вокруг куча народу, кто мог бы отнести этот отвар. С другой стороны... Правда, вот сколько ей лет? Что она, девочка, которая от каждого касания мальчика вздрагивает? Нет. Ну и поделом.

Пойду и отнесу

***

There is a Place — Saleka

      Мэй пошла относить отвар скорее из-за упрямства, нежели из веры в идею. Однако вот она: стоит напротив нужной двери с занесённой рукой в попытке постучать и не решается. Этот отвар, будь он неладен, будто стал безумно тяжелой ношей. Вся уверенность тут же куда-то улетучилась...

Вот надо было тебе нести эту банку, упрямая. И не убежишь же. Глупо.

      Девушка не знала, что чувствует человек, поднимающийся на эшафот. Что чувствует человек, который понимает, что его жалкая жизнь оборвётся через пару мгновений? Рассказать об этом некому. Однако Мэй казалось, что сейчас она очень близка чувствами с тем человеком, которого вот-вот казнят.        Мэй разжала и снова сжала пальцы в кулак, собираясь с силами. Слегка слышимый выдох слетает с уст кицунэ для уверенности, и Мэй уже замахнулась, как сзади послышался деликатный кашель. Рука застыла в воздухе, не достигнув своей цели. Тело куноити вмиг покрылось мурашками, глаза судорожно забегали, а плечи напряглись, однако страх и неловкость быстро сменились досадой и лёгким раздражением.

И вот явно же давно там стоит и смотрит. Нравится наблюдать, как я робею?

      Она сжала губы в прямую линию, расправила плечи и, чуть нахмурившись, с прямой, как тетива лука, спиной, развернулась. Потемневшие глаза мужчины огненно сверкали, заставляя Мэй утонуть в этой чёрной бездне. Она не поддалась.       Кадзу смотрел на неё с нескрываемым любопытством. Сейчас она, несмотря на внутреннюю неловкость, выглядела так, как в день его прихода в деревню : высечена изо льда. Однако он, как никто другой знал, что это — лишь показная бравада. Мужчина молча сделал шаг ближе и слегка ущипнул её за щеку.       — Улыбнись. Без конца хмурая ходишь, — ровно выдал он, будто этот жест был чем-то обыденным.        Глаза Мэй округлились, а дыхание в один миг сбилось. Это было первое прикосновение, впервые за столько лет. И вот... Ей будто снова восемнадцать. Смущается как девочка. Если такой невинный жест может вывести куноити из равновесия, то её заранее подготовленный план по отношению к этому мужчине быстро разрушится...       — А? — растерянно спросила она, хлопая глазами. Кицунэ почувствовала, как ледяной пот катится по спине, а мужчина перед ней начинает размываться.

Пожалуйста, пусть это предвестник потери сознания, умоляю!

      Как и говорилось раньше — желаниям часто не свойственно сбываться. Картинка перед глазами вновь обрела чёткость, а вместе с ней показался ухмыляющийся Кадзу. Так не пойдёт, нужно успокоиться. Девушка передёрнула плечами и чуть подняла подбородок, вернув себе былое хладнокровие.        — Чего улыбаешься? — ровно выдала она.       — Сложно не улыбаться, когда ты не в силах скрыть смущение. Редкое явление, — беззаботно пожал плечами Кадзу, не скрывая лукавую ухмылку.       Девушка, поджав губы, закрыла глаза и запрокинула голову к небу. Насколько всё должно быть плохо, чтобы начать всерьез верить, что тебя не иначе как прокляли?

Спокойно. Я не должна показывать эмоций. Возьму себя в руки и просто отдам эту треклятую банку.

       — Что случилось с тобой? Это не ты, — шелестящий голос разрезал тишину, выдёргивая Мэй из мыслей за шкирку.       Кицунэ, совладав с эмоциями, опустила голову и одарила мужчину холодным взглядом.       — С чего ты вообще взял, что знаешь меня? — буквально выплюнула она и стиснула челюсти. Совершенно не от злости на синоби. На себя.       Девушка, хоть и смотрела на мужчину смело, даже нахально, всё же была голова дать себе подзатыльник за то, что намеренно делает Кадзу больно. Зато так будет правильно. Так потом не будет больно ей.

Да и с чего я вообще взяла, что ему больно? С памятью чувства не возвращаются.

      Лицо мужчины не изменилось, оставаясь непроницаемым, но Мэй уловила, как уголок его губы дёрнулся в ухмылке, будто так он хотел показать, что знает о намерениях девушки. Однако, несмотря на все свои мысли, ниндзя выдал спокойное...       — Возможно и не знаю, — безмятежно хмыкнул он, заставляя девушку внутри себя злиться.

Она отрастила себе клыки.

Порежусь?

      — Неведьма, ты же не просто навестить меня пришла? — ловко перевёл он тему разговора.       — Да, возьми, — протянула кицунэ банку в руки мужчины, специально заранее обхватив её так, чтобы их пальцы ни в коем случае не соприкоснулись.       Кадзу задумчиво рассмотрел ёмкость и поднял вопросительный взгляд на Мэй. Она пояснила.       — Отвар для сна. Вчера ты оберегал мой сон. Теперь моя очередь, — проговорив это, она резко закусила язык. Тактика была совершенно другой, она не должна этого говорить. Мэй должна оттолкнуть его, дать себе и Кадзу возможность жить друг без друга. Сейчас язык совершенно не хотел советоваться с головой. Наваждение какое-то. И пока мужчина обдумывал услышанное, она решила быстро его заговорить, дабы не надумал себе лишнего. — Это сделала Амайя. Двух глотков перед сном достаточно.       Кадзу благодарно кивнул, про себя перебирая варианты как можно поблагодарить Амайю за внезапную заботу.       — Могу попросить? — самую малость оттаявший голос выдернул мужчину из пучин раздумий. Синоби поднял взгляд своих бархатных, бездонных, чернющих глаз на девушку. Моргнул, выдавая согласие. — Научи, пожалуйста, Морико и Шина справляться со страхом.       От Мэй не скрылось, как взгляд Кадзу с долей радости заискрился. Почему-то по телу девушки от этого разлилось неизведанное тепло. Как бы она ни отрицала очевидное, наблюдать за тем, как этот мужчина ищет всякий повод провести время со своими детьми, определённо доставляло ей удовольствие.       — Поговорим? — тон Кадзу приобрёл серьёзность. Серьёзность намерений. И как всегда вопрос в его манере — прямо и в лоб.       Воздух вмиг стал раскалённым, как перед грозой. Сердце девушки упало в пятки, подскочило к горлу и вернулось на законное место за доли секунд. И так нескончаемое количество раз. Вот этого кицунэ боялась больше всего. Она знала, что он захочет обсудить их взаимоотношения, дабы избежать недопониманий, и девушка даже заготовила речь на этот случай, однако сейчас Мэй была совершенно не готова говорить эти слова. Будет больно. Не знает, как ему, но ей точно. Страшно это произносить.       Девушка не изменилась в лице, дабы не выдать своего волнения и сделала вид, будто разминает шею, хотя на самом деле незаметно оглядывалась по сторонам, ища предлог, под которым могла уйти.       Спасение от тяжёлого разговора пришло внезапно и очень вовремя.       Их уютное напряжение уединение прервал еле слышимый шёпот за домом. Кадзу и Мэй, прищурившись, переглянулись и бесшумно подкрались к источнику звука.       — Бу! — резко выскочила девушка за дом. Послышался детский испуганный визг. Кадзу довольно усмехнулся, а Мэй с напускной строгостью сложила руки на груди и зацокала, качая головой.       — Непокорные, — вышел из укрытия мужчина, вставая рядом с женой.       — У вас неиссякаемый источник любопытства, — с притворным недовольством промолвила она, подавляя порыв сильно обнять своих детей за то, что они неосознанно избавили её от тяжкого разговора с Кадзу. И пока близнецы пытались отдышаться, Мэй продолжила. — Вы говорили, что больше не будете подслушивать.       Морико после этих слов громко чихнула, вероятно, слишком уж преисполнившись эмоциями для своего маленького роста.       — Да, мам, мы не правы, — произнёс Шин, слегка толкая сестру локтем в бок. Та после этого активно закивала.

Лучше поддакивать, целее будем.

      Мэй скептично подняла бровь.       — Врёте и не краснеете, — вымученно выдохнула она, — В качестве наказания сейчас Кадз... Отец будет несколько часов учить вас медитации, — сказав это, девушка подняла просящий взгляд на мужчину. Тот преспокойно кивнул, соглашаясь. Самому после произошедшего не помешают дыхательные практики и медитации. Мэй улыбнулась.       — А что такое медитации? — спросила дочь-непоседа, недоверчиво нахмурившись.       — А вот папа вам и расскажет, — по-лисьи улыбнувшись, кицунэ быстро юркнула за стену, скрываясь из вида, оставив тем самым отца с детьми наедине.       Мэй, отойдя на безопасное расстояние, остановилась возле какого-то дома и устало облокотилась об него, прикрыв глаза. Только оказавшись наедине с собой, она заметила, как было напряжено её тело всё это время. Девушка шумно и протяжно выдохнула, наконец расслабившись. Как же всё это тяжело.       Влюбиться в восемнадцать — легко. Слепо пойти за ним, зная, что он хладнокровный убийца — запросто. Кидать на мужчину взгляды украдкой — конечно. Одеваться красиво, чтобы он заметил — естественно! Окунаться в чувства с головой, не считаясь со здравым смыслом — почему бы и нет?

Но мне уже не восемнадцать!

      Она возьмёт себя в руки. Наденет маску хладнокровия, сделает себя неприступной стеной. Сможет? Должна. Избавится от этих раздирающих сердце на части чувств. Мэй сможет.

С одной стороны — что разрушилось — жалко мне, С другой стороны — я уже не могла, Закрыты все двери и камни все содраны. Отныне навеки я стала чужой. С одной стороны, без любви — очень холодно, С другой стороны — мне спокойней одной...